Меч Рассвета Том 1 Глава 1191 Оценка угрозы

Вскоре Бард покинул лабораторию. В огромном зале биохимического инкубатория остались лишь сама Бельтира да ряды стручков-контейнеров на разных стадиях роста. В отдалении свет постепенно померк, и те стручки, что кольцами окружали колонны, один за другим тоже погрузились во тьму, и лишь над той колонной, что была прямо перед Бельтирой, всё ещё горел свет.

Прошло ещё немало времени. В контейнере, где находилась Бельна, вдруг взметнулась цепочка пузырьков. Молодая эльфийка, парящая в растворе биомассы, медленно повернула голову в сторону выхода, и из какого-то голосового органа в верхней части стручка донёсся невнятный, низкий и смазанный, подобный сонному бормотанию звук:

— Ушёл…

— Да, ушёл, — медленно, раздельно ответила Бельтира. — Его зовут Бард. Ты видела его много лет назад.

Бельна с усилием порылась в памяти, и её голос снова раздался из верхней части стручка:

— Да, помню. Так уже… много лет прошло?

— Да, много лет. Многое переменилось… — тихо произнесла Бельтира и приложила руку к прозрачной оболочке стручка. — Как ты сейчас себя чувствуешь?

Бельна помедлила, а затем тоже приложила ладонь к внутренней стенке прозрачной оболочки — казалось, она пыталась ощутить тепло ладони Бельтиры через этот кристаллизованный слой биомассы. Однако ладонь Бельтиры не несла тепла — это было всего лишь дешёвое воплощение, отдающее холодом древесной структуры. Молодая эльфийка в контейнере медленно, две-три секунды обдумывала ответ и наконец с трудом выдавила одно-единственное слово:

— Спать хочу…

— Хочешь поспать? — на лице Бельтиры проступила улыбка. — Для тебя сейчас полезно побольше спать.

— Нет, — Бельна медленно покачала головой и тут же с оттенком тревоги взглянула на Бельтиру. — Ты, тревога, беспокойство… Я чувствую.

Бельтира опешила, и на её лице проступило чуть беспомощное выражение:

— Даже ты это чувствуешь? Ну что ж, понятно… В конце концов, кое-какие части наших душ всё ещё связаны. Эту связь, судя по всему, не искоренить… А я-то думала, что мне удалось хорошо экранировать свои чувства.

— Эльфы, чуткие создания, — медленно, с какой-то даже гордостью произнесла Бельна. — Могут чувствовать.

Бельтира на мгновение лишилась дара речи, а Бельна спустя короткое время снова спросила:

— Когда… смогу выйти?

— Пока ещё нельзя, — покачала головой Бельтира. — Твоё тело всё ещё не в силах выжить во внешнем мире. Я ещё не справилась с проблемой саморазрушения нервной системы, и к тому же твоей душе требуется какое-то время, чтобы постепенно привыкнуть к «ощущению» от возвращения в телесную оболочку… В последнее время я пытаюсь переменить подход, применить какие-то внешние магические письмена или чары, чтобы стабилизировать твоё состояние. Дай мне ещё немного времени, я обязательно с этим справлюсь.

Бельна ничего не ответила. На протяжении долгих десяти с лишним секунд даже Бельтира не могла разобрать — то ли эльфийка в контейнере размышляет, то ли уже забыла текущий разговор. Но спустя десяток секунд голос Бельны зазвучал снова:

— Хочу… домой.

Бельтира застыла. Она смотрела на эльфийку в контейнере и лишь спустя долгое время тихо нарушила молчание:

— Ты вернёшься домой, обязательно вернёшься… На сей раз я обещаю.

.....

Раннее утро. Вероника вошла в кабинет Гавейна, и вместе с разлитым в воздухе сиянием Святого Света всё помещение сделалось ещё светлее. Гавейн поднял голову от вороха бумаг, с которыми работал, и увидел «Святую Княжну», осиянную Святым Светом. Почувствовав, как сквозь эти струящиеся повсюду лучи Света в него вливается бодрящая и укрепляющая дух сила, он слегка улыбнулся:

— Благодарю, весьма действенно.

— Это помогает расслабить дух и исцелить мелкие повреждения тела, возникающие после долгой работы, — с мягкой улыбкой ответила Вероника. — Вы опять давно не отдыхали, Ваше Величество.

— Я стараюсь выкраивать время для отдыха, но в последнее время, боюсь, вряд ли получится. Придётся лишь по мере сил сочетать труд и роздых, — покачал головой Гавейн и тут же перевёл разговор в деловое русло: — Ты уже ознакомилась с внутренним документом, что прислали из Солинбурга?

— С докладом Бельтиры? — Вероника легонько кивнула. — Да, я пришла как раз после его прочтения.

— Новый, леденящий кровь взгляд на гипотезу о сёстрах Филне-Рейне… — Гавейн отложил перо и взглянул на стоявшую перед рабочим столом предводительницу Ослушников. Первые лучи утреннего солнца падали через окно на её лицо, и, казалось, это сияние постепенно сливалось с лучами Святого Света, что истекали от неё. — Я хотел бы выслушать твои мысли.

— Это крайне поразительно, и в то же время содержит в себе некоторую аргументацию и долю убедительности. То, что мы столько лет не замечали ничего подозрительного и не находили возможных зацепок, ошеломляет меня не меньше, — без малейших колебаний ответила Вероника. — Как руководительница Ослушников, я, возможно, должна была бы задуматься, не было ли упущений в нашей системе внутренней безопасности и в порядке проведения проверок личного состава. Но, учитывая, что старая организация Ослушников уже прекратила свое существование, эту работу можно пока отложить.

Гавейн был поражен:

— Это что, твоё чувство юмора?

— Удивлены? Я тоже умею пошутить. Особенно когда обстановку необходимо немного разрядить.

— Ладно, неплохая мрачная шутка, — Гавейн махнул рукой. — Однако сейчас нам важнее разобраться в том, что случилось с той эльфийской двойней… Догадка Бельтиры леденит кровь, но нельзя отрицать — она заставляет быть настороже. Самая ранняя информация об этой эльфийской двойне поступила от тебя. Как думаешь, может ли быть правдой то, что говорит Бельтира?

Вероника на мгновение задумалась и медленно произнесла:

— Прежде всего, я должна внести ясность: в те годы дело сестёр Филны и Рейны отнюдь не было обойдено вниманием в высших кругах Ослушников. Напротив — мы пристально наблюдали за ним очень долгое время.

— Один из членов организации во время инцидента был затянут на «ту сторону» «границы» и, возможно, соприкоснулся с краем божественного царства некоего божества, а следовательно, с высокой вероятностью подвергся порче. При этом одна из особей даже вернулась обратно в наш реальный мир. Риск, связанный с этим делом, был очевиден. Тогдашние Ослушники, возможно, и действовали часто опрометчиво, возможно, и вынашивали множество дерзких и безумных планов, но в вопросах «безопасности», касающихся божеств, наша осторожность значительно превосходила наше безрассудное упорство.

— Сёстры Филны после того происшествия прошли через чрезвычайно строгие наблюдения и испытания, включая тесты, связанные с «божественностью». Мы использовали Вечную Скрижаль и символы божественных искусств всех существующих в мире конфессий. Мы применяли всевозможные методы, чтобы подтвердить, имеются ли у них симптомы заражения божественностью, и проверяли их душевное состояние. Даже после того, как они вернулись к проекту Ослушников и на свои рабочие места в лаборатории, пристальное наблюдение за ними продолжалось ещё полгода.

Гавейн прежде не слышал от Вероники этих деталей, и потому сейчас невольно удивился. При этом он не мог не признать, что это были действительно весьма плотные меры предосторожности и крайне осторожный и осмотрительный подход. Однако именно это и заставило его нахмуриться:

— Значит, после столь тщательных проверок вы так ничего и не обнаружили… Вы подтвердили, что сёстры Филны тогда не заразились божественностью? И в душевном плане тоже не было проблем?

— В душевном плане, конечно, проблемы были. Они же явно страдали от расщепления личности, разве нет? Я же говорила, что у тогдашних Ослушников у многих были определённые проблемы с психикой. Но заражения божественностью определённо не было, — с исключительной уверенностью ответила Вероника. — Обнаружься хотя бы малейший признак порчи, их бы ни за что не допустили обратно к работе. В этом отношении у Ослушников была чрезвычайно совершенная система управления.

Гавейн некоторое время молчал, лишь привычно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Под этот размеренный стук он лишь спустя долгое время нарушил тишину:

— Честно говоря, вам в те годы следовало бы проверить, как именно сёстры Филны, используя лабораторные условия, «создали» эльфийскую телесную оболочку. Возможно, тогда вы бы и заметили какую-то странность…

— Это действительно было упущением в нашей тогдашней работе. Но, положа руку на сердце, даже если бы мы проверили это в те годы, скорее всего, ничего бы не обнаружили, — покачала головой Вероника. — Основой проекта Ослушников в те годы были люди, особенно это касалось направления биоинженерии, включая проект «Изначальная Скверна». Все разработки велись на основе человеческого шаблона. Поэтому и наша «проверка», вероятно, тоже проводилась бы по человеческому шаблону. В те годы мы ещё не осознавали в полной мере, насколько велика разница между эльфами и людьми в плане души. Что же до различий на уровне нервной системы — хотя они и были уже выявлены, никто никогда не проводил опытов in vivo в этой области… Это противоречило бы традициям серебряных эльфов и не отвечало целям Ослушного проекта.

— Судя по имевшимся на тот момент техническим данным, скопировать человеческое тело и вселить в него чужую душу было возможно. Поэтому мы и упустили из виду то, что скрывалось за случаем сестёр Филны.

Здесь Вероника сделала паузу и посмотрела Гавейну в глаза: