Меч Рассвета Том 1 Глава 1219 Продвижение «Врат» и прибытие на чужбину

Ледяной ветер с воем проносился над оградами и башнями, что возвышались в чистом поле, издавая пронзительный свист в просветах между временными бараками. Наверху высоких флагштоков развевались имперские флаги с золотым узором на синем фоне. Техники и сапёры, направляющиеся к своим рабочим местам, пересекали дороги между лагерными зонами, и впереди уже вырисовывалось громадное сооружение в форме шестигранной призмы.

В конце дороги стоял магический обелиск, временно обеспечивающий строительный лагерь энергией. Хрусталь Хоума вращался в воздухе, испуская ровное, мягкое голубое сияние. В зоне действия магического поля одна за другой запускались инженерные машины. Камаэль вышел из стоявшего неподалёку здания и, подняв голову, посмотрел на шестигранную призму впереди. Её основание, отлитое из железобетона, по размерам не уступало зернохранилищу. Верхняя часть призмы отливала холодным блеском тёмно-серого железа, и по её ледяной внешней стене вились нити бледно-голубого света. Ещё выше парили хрустальные устройства у внешних стен, и кровельная конструкция ещё не была полностью завершена.

Сегодня уже начались сварочные работы. Между стальными каркасами и металлическими листами на верхнем ярусе призмы брызгали ослепительные потоки света. Техники с инженерными маготехническими терминалами в напряжённом, но размеренном темпе завершали герметизацию силовой колонны — это было вертикальное легированное устройство, пронизывающее весь объект насквозь и состоящее из множества многослойных рунных групп и механических регуляторных осей. По сути, это был ещё более точный и специализированный «силовой хребет», сердце всего сооружения, способное подавать чистую, настроенную арканную энергию на фокусирующий блок на самой верхушке и одновременно синхронизироваться с двумя другими энергетическими башнями у портала.

Это и было устройство-источник чистой арканной энергии, разработанное Камаэлем. Оно представляло собой не просто увеличенную копию лабораторного образца. Для поддержки самой дерзновенной в истории смертных операции «Врата» Камаэль вложил в эти устройства всю свою мудрость и все достижения в области арканной науки. Обеспечивая достаточную мощность, он должен был прежде всего добиться надёжности всего сооружения. Именно поэтому вокруг Замка Договора было возведено целых три таких «шестигранных призмы», тогда как теоретически для поддержания стабильности портала в божественное царство хватило бы и одной энергетической башни, работающей хотя бы на пятьдесят процентов мощности.

— Магистр Камаэль. — Доброе утро, магистр Камаэль. — Магистр, доброго дня.

Мимо то и дело проходили техники, и все с почтением приветствовали этого арканного магистра, родом из эпохи Гондора. Среди них попадались даже случайно оказавшиеся здесь тифонцы — те тифонские маги, что отвечали за техническое взаимодействие с сесильским лагерем.

В душе Камаэля это вызывало некоторое изумление. Ещё не так давно оба государства стояли друг против друга с оружием наголо и, казалось, в любой момент могли рухнуть в пропасть войны. Однако с созданием Союза общие интересы и тот факт, что все были заинтересованы в успехе, связали всех воедино. Возможно, в иных сферах между Тифоном и Сесилом всё ещё сохранялось напряжение, и находились те, кто противился всё более дружественным обменам между двумя странами. Но, по крайней мере, здесь… всем волей-неволей приходилось проявлять достаточно искренности.

Конечно же, причина такого почтения тифонских учёных к Камаэлю заключалась не только в этом. Их уважение проистекало прежде всего из самой «особости» этого великого арканиста: он был учёным магистром, ещё в эпоху Гондора носившим звание великого магистра, к тому же лицом к лицу встречал силу божеств, обрёл невообразимую для простых смертных форму жизни и, вдобавок, обладал колоссальной личной мощью. Все эти черты, взятые вместе, заставляли всякого, кто хоть немного разбирался в запредельной области, при встрече с Камаэлем невольно выказывать трепет.

Камаэль покачал головой, отбрасывая посторонние мысли.

Его не волновало, как на него смотрят тифонцы. По правде говоря, ему вообще не было дела до чьего-либо взгляда. Он прибыл сюда для выполнения задачи, не имевшей прецедентов в истории, задачи, о которой никто не смел и помыслить в древнюю эпоху Гондора, задачи, за которую боролись целые поколения Ослушников, но так и не достигли успеха. Он должен был отдать все свои ограниченные силы этому делу.

И как раз в это мгновение рядом раздался отчасти знакомый молодой женский голос:

— Магистр… Камаэль, наставник просил меня уточнить у вас состояние энергетической системы…

Камаэль обернулся на голос и увидел, что рядом стоит и смотрит на него молодая черноволосая волшебница в чёрном платье-рясе, с волосами до плеч.

Она была ученицей Даниэля, одной из «технических дипломатов», которых тифонская сторона направила для связи с сесильским лагерем. Согласно общедоступным сведениям, его первая встреча с этой юной тифонской девушкой состоялась в самом начале реализации проекта «Врата».

Однако на самом деле он был знаком с этой «госпожой Мари» уже два-три года – в пределах нейросети.

Мари всячески старалась сохранять строгое выражение лица и придерживаться сугубо официального тона, чтобы подавить инстинктивную нервозность при виде Камаэля. Честно говоря, получалось у нее это не очень хорошо: любой мог заметить, что перед этим сесильским арканистом она несколько теряется. Но именно это и не вызывало удивления: её напряжённая реакция вполне соответствовала её обыденному характеру, а также той реакции, которую можно было бы ожидать от большинства не слишком высокоранговых рядовых магов при встрече с великим арканистом. Здесь никто в ней не сомневался – лишь она сама себя ежедневно пугала.

— Энергетическая башня номер один уже завершена. Вторая, как видишь, имеет законченные основные конструкции, и в течение двух дней её также можно будет накрыть крышей. С силовой колонной третьей башни ранее возникла небольшая заминка, и мы потеряли несколько дней в ожидании запчастей с тыла. Однако ты и твой наставник можете не беспокоиться: это не повлияет на финальный срок сдачи, — лицо Камаэля озаряла светлая улыбка, а голос его разносился гулким эхом.

— Д-да, магистр Камаэль, — немедленно закивала Мари, а затем подняла голову и взглянула на стоявшее перед ней «сесильское промышленное изделие», которое стилем разительно отличалось от традиционных магических сооружений.

Огромные энергетические рельсы и стальные балки, что поддерживали их, словно какой-то ощетинившийся горный хребет, простирались по воздуху и тянулись от этого лагеря до расположенного неподалёку Замка Договора, где они соединялись с другими конструкциями над главным зданием крепости, а затем через множество сложных магических устройств стыковались с тем залом под высоким куполом. Юная волшебница знала: её наставник вместе с прочими учёными трудился сейчас в том зале, возводя главную часть портала. А в других уголках всего этого района, в бесчисленных лагерях и лабораториях, концентрировались всё новые учёные из ещё более далёких краёв, и множество светлых умов направляли свои усилия в едином векторе.

От всех этих картин у юной Мари возникло ощущение некоторой нереальности. Та ученица мага, что когда-то, не зная, доживёт ли до следующего дня, влачила существование в полуразрушенной магической башне в глухих горах, и помыслить не могла, что однажды окажется в таком месте и к тому же будет нести на плечах столь важную миссию, о которой даже мечтать не смела – миссию «технического дипломата».

Юная волшебница на мгновение отвлеклась, и Камаэль не стал её окликать. Он лишь развернулся, слегка приподнял своё тело и обвёл наполненными арканным свечением глазами всё обширное пространство пустоши. В том запредельном поле зрения, что рождалось из магического восприятия, ему открывалось «великолепное зрелище», которое обычные маги, даже приложив все силы, вряд ли смогли бы увидеть.

Вокруг Замка Договора сгущалась колоссальная энергия. Уже завершённые энергетические башни в тестовом режиме направляли бурную магическую мощь в энергетические рельсы. Одновременно в воздухе вибрировали незримые магические поля, и фокус их был направлен в главное здание в центре крепости. Там постепенно зарождался некий вихрь. Тифонцы проводили «пробный пуск» базовых блоков своего портала, и, возможно, совсем скоро этот ещё молодой вихрь сможет по-настоящему раскрыться и стать первой ступенью лестницы, по которой человечество шагнёт в сферу божеств.

.....

Ледяной ветер дул в лицо, и вдалеке над суровыми крепостными стенами и сторожевыми башнями высоко развевались флаги с драконьей головой. Шум волн и завывание ветра сливались и наполняли слух — этот звук был отчасти похож на тот, что царил на севере, но гораздо суровее и могущественнее, чем северные ледяные волны и стылые ветры.

Виктория ступила на твёрдую землю Тар-Лонда. Студёный ветер Тар-Лонда ударил в ледяную защитную ауру и Покров Лёгкого Ветра, что окутывали её. Эта могущественная ледяная волшебница, которую некоторые в частных беседах называли «Властительницей Северных Льдов», ощутила «славную погоду» Тар-Лонда и невольно прищурилась:

— По сравнению с этим местом, погода в горах у Зимной Цитадели в самом деле кажется лёгким ветерком и небольшим дождиком.

Сверху и сбоку раздался низкий, знакомый женский голос:

— Да, в Священном Княжестве Драконов и то сейчас получше, чем здесь. Впрочем, я полагаю, для тебя такой ветер – сущий пустяк?

— Всего лишь немного прохлады, — беззаботно ответила Виктория и оглянулась на подругу, что сопровождала её в этом путешествии. Сперва в глаза ей бросилась здоровенная железная челюсть, и лишь затем — чуть ощеренная голова чёрного дракона, длинная шея, механический доспех, укрывавший всё тело, и величественные драконьи крылья и хвост. То была разительная, полная перемена. В этом грозном облике чёрного дракона невозможно было разглядеть ни следа той черноволосой служанки.

— Вот уж и впрямь невероятно, Марджи, — невольно вздохнула Виктория. — Хотя я вижу это уже не впервые, я всё равно не могу поверить, что это ты…

— Надеюсь, мой облик гигантского дракона не слишком пугает тебя, — Марджи чуть опустила голову и потёрлась подбородком о плечо Виктории. — Большинству простых людей нужно очень много времени, чтобы привыкнуть к тому давлению, что исходит от гигантского дракона. А в Зимной Цитадели больше половины прислуги до сих пор не смеют громко вздохнуть перед моим драконьим обликом. Даже те немногие служанки, с которыми мы прежде были в добрых отношениях, теперь не решаются и пошутить со мной.

— Не тревожься, я не настолько поверхностна, — легонько улыбнулась Виктория и пальцами отвела железную челюсть Марджи. — Но, честно говоря, ты и впрямь не думала попросить господина Николаса изменить некоторые… детали этого твоего снаряжения? Например, этот твой чересчур опасный железный подбородок…

— А есть нужда что-то менять? По-моему, выглядит очень внушительно, — Марджи покрутила головой влево-вправо, и сверкающий «таран» на её подбородке со свистом рассёк воздух. — У самых распространённых ныне серий «Стальных Крыльев» такой острый таран — это один из признаков высококлассного изделия…

Виктория на мгновение потеряла дар речи. Ей, как всегда, было трудно понять те южные «веяния моды», которые, казалось, обновлялись по несколько раз на дню. Но её внимание было занято и без того.

Она взглянула вперёд и увидела, что навстречу ей уже движутся встречающие из Прибрежного Округа.

.....

В Новом Агондоре, в становившемся всё более оживлённым лагере авантюристов, Модир Вильдер выволок из комнаты деревянное кресло-качалку. Пока авантюристы на улице хлопотливо сновали туда-сюда, он с блаженным видом забрался в качалку, устроился в ней поуютнее и принялся раскачиваться. Рядом с ним в воздухе парил пакетик с лёгкими закусками, а с другой стороны — бутыль его излюбленного медового вина.

Погрызть сушёные орешки, пригубить сладкого вина, поглядеть на пробегающих мимо по улице авантюристов и испустить блаженный вздох — Модир был чрезвычайно доволен своим талантом к наслаждению жизнью.

А вот все авантюристы, что проходили по улице мимо, без исключения кривили лица.

Как раз в это мгновение сбоку раздался уже знакомый голос, прервав блаженство Модира:

— Магистр Модир, что это вы делаете?

Старый маг обернулся на голос и увидел знакомую черноволосую девушку-дракона и её лицо, на котором застыло плохо скрываемое недоумение.

— Ах, разве не видно? — старый маг указал на себя, на заранее сменённую лёгкую одежду, а затем ткнул пальцем в небо. — Я загораю.

Девушка-дракон в изумлении задрала голову и посмотрела в небо, но увидела лишь яркое, сияющее звёздное небо. В Тар-Лонде как раз стояла полярная ночь, и звёздный свет на целые полгода окутывал эту землю. Сейчас даже солнца не было видно, — о каком же «загаре» толкует этот великий авантюрист?

Она не выдержала и напомнила:

— Магистр Модир… сейчас ведь полярная ночь…

— Знаю. Но это ничего. Было бы солнце в душе — а уж позагорать везде место найдётся, — Модир со смехом помахал рукой, и кресло-качалка под ним закачалось вновь. — Хотя, конечно, если вы не возражаете, я могу запулить в небо «Полдневное Пекло», и тогда уж весь лагерь авантюристов сможет позагорать…

Юная черноволосая драконица пришла в ужас:

— …Прошу вас, ни в коем случае так не делайте!

— Да не волнуйся ты так, я знаю меру. Могу обещать, что «Полдневное Пекло» само собой растает прежде, чем достигнет опасной высоты, и не попортит ни одной крыши…

— Нет-нет, не в этом дело, — черноволосая девушка отчаянно замахала руками, и лицо её уже почти исказил ужас. — Вы посеете панику!

— Ладно-ладно, у гигантских драконов, оказывается, куда меньше отваги, чем я думал, — Модир беспомощно махнул рукой, и только было поднявшееся настроение снова пошло на убыль. Он устроился в кресле-качалке поудобнее и с видом человека, что гонит гостей прочь, сказал черноволосой: — Ну, тогда я продолжу загорать под солнцем моей души…

— …Магистр Модир, — черноволосая девушка-дракон смотрела на этого господина авантюриста, что вечно отпускал поразительные выходки, и лицо её выражало полную беспомощность. — Я хотела вам напомнить: отдых — это, конечно, ваше право, но вы разлеглись вот так у самого людного перекрёстка возле сборного пункта… авантюристы, что ходят туда-сюда, уже сильно ропщут.

— Ропщут? — Модир заморгал, приподнялся и взглянул на тех авантюристов, что проходили мимо. — С чего им роптать? Мне ведь никто не жаловался.