Меня похитил безумный герцог Том 1 Глава 1 Пролог

В то время моя размеренная жизнь, что вертелась, словно шестеренка, была наполнена суетой и, возможно, даже унынием. Однажды, зачитавшись классическим романом «Для вечерней примулы», я задремала, а пробудившись, долго неподвижно лежала, уставившись в потолок с недоумением.

Стены, измазанные грязью, и убогая обстановка были чуждыми и неприметными. Железная, покрытая ржавчиной кровать посреди старого чердака стала местом, где оказалось мое тело.

~Пииик-пиик~

Откуда-то доносились крысиные писки и торопливое шуршание. Здание выглядело мрачно: потолок осыпался, а стены были облуплены.

Остывший камин, казалось, давно не видел огня, и единственным, что могло согреть меня в этот промозглый день, оказалось старое одеяло.

Сквозь квадратные оконца, куда пробивались лучи солнца, виднелись уличные пейзажи, колокольня, само здание и порхающие птицы.

Мне пришло в голову, что этот сон идеально отражал жизнь Дианы, описанную в книге, но холодный северный ветер так резко обжигал мою кожу, что я не могла понять — реальность это или лишь призрачный мираж.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы осознать: я стала «Дианой Клэр», младшей сестрой главной героини, объектом постоянных насмешек и унижений.

— Диана! Ленивая ты тварь, вылезай скорее!

Имя, прозвучавшее одновременно с ударами в дверь, несомненно, предназначалось мне.

— Неужели... Неужели я оказалась в этой роли?

Разве такое случается не только в романах? Поверить в реальность происходящего было сложно. Однако меня никогда не сбивал грузовик — типичный способ попасть в другой мир — и я не боролась с болезнью; я просто легла спать и проснулась.

Даже для сна это было уж слишком несправедливо.

Мне приходилось вести честную жизнь, но эта действительность повергла меня в шок, ведь я прожила достаточно, чтобы стать наследницей. И хотя я обычно легко адаптировалась к переменам и обладала легким нравом, сейчас все было совершенно иначе.

Самой большой проблемой было то, что обитель владелицы этого тела была довольно убогой и нищенской. Ну почему я не могла оказаться в таких роскошных условиях, как императрица, королева, великая герцогиня или хотя бы герцогиня?

Почему мне суждено оказаться в наихудших условиях той жизни, которая должна была быть лучшей? Если бы у меня были деньги и власть, я бы легко избежала смертельной опасности и смогла бы решить все проблемы, закрутив роман с моим первым возлюбленным и наслаждаясь совместной жизнью.

Зачем я вообще читала этот классический роман...?

В нем...

Отец Дианы, адмирал Уинстон Клэр, так ненавидел свою дочь, что предпочитал игнорировать ее существование и относиться к ней с холодностью.

Он не допускал ее к участию в светских раутах и выездах, объясняя посторонним любопытным банальной болезнью, поэтому единственное, что знал внешний мир о Диане — это то, что в семье адмирала есть вторая дочь, страдающая от тяжелой болезни.

Вероятно, это было сделано с целью скрыть сам факт жестокого обращения с ней. Слуги также следили за тем, чтобы держать язык за зубами. Более того, они использовали «уроки домоводства» как предлог, чтобы обращаться с ней как с рабыней.

Уинстон Клэр приказал служанкам научить Диану вести хозяйство, но на самом деле он просто хотел заставить ее работать.

Это был хитрый способ заставить дворянку заниматься домашней работой. К тому же, будучи дочерью солдата, она должна была разделить суровую жизнь военнослужащих на поле боя и коротать дни на старом чердаке, имея лишь армейское одеяло.

Нет! Даже в армии выдают одежду, еду и спальный мешок!

Диана была миниатюрнее своих сверстниц из-за постоянного недоедания, а одежда, не по размеру, обнажала исхудавшие ноги. Слуги постоянно обвиняли ее в своих промахах, морили голодом и вымещали на ней свой гнев. Однако, к счастью, она была сильной и не боялась боли.

Диану некому было защитить, но она казалась позитивной и сильной духом.

Однако я не была столь оптимистичным человеком. Попасть в столь трудную ситуацию с таким низким качеством жизни было... Это было плачевное положение, которое не только не достигало даже минимального порога по критериям индекса счастья, но и требовало неотложной помощи.

Прежде всего, здесь было невыносимо холодно и грязно, а одежда напоминала нищенские лохмотья. Кроме того, с весны до начала осени Диана жила в компании постельных клопов и клещей.

Я определенно не из тех, кто воспринимает все позитивно и распевает песни вместе с мышами, как в сказках. Мое давнее желание «ничего не делать» подразумевало спокойную жизнь.

— Разве это не очевидное издевательство?

В свои семнадцать лет Диана считалась уже довольно взрослой, но все еще оставалась достаточно юной, чтобы нуждаться в защите. Едва я поднялась с кровати и отряхнула грязное одеяло, как за дверью вновь раздался грубый голос:

— Диана, ты знаешь, который час? Не могу поверить, что ты до сих пор не вышла!

Открыв старую деревянную дверь, внутрь вошла горничная и, уперев руки в бока, широко распахнула глаза.

— Ты что, с ума сошла, опоздать даже на завтрак?

Я была так погружена в собственные мысли, что никак не могла привести их в порядок. Такое хамское отношение при первой же встрече было невыносимо. Нахмурив брови, я подняла руку, давая знак подождать.

— Подожди.

— Что? Что ты только что сказала? Ты действительно сказала «подожди»?

Лицо служанки приобрело желтовато-красный оттенок. Разве такое обращение к дочери хозяина уместно?

Я села, скрестив руки и закинув ногу на ногу, подняла подбородок и задала ей вопрос:

— Как тебя зовут?

— У тебя что с головой? Неужели ты забыла даже мое имя?

— Как тебя зовут?

— Вера.

Она слегка занервничала, видимо, испугавшись моей непривычной высокомерной манеры.

— Понятно. Вера, что ты делаешь в этом доме?

— Я? Я здесь работаю. О чем, черт возьми, ты говоришь? Что не так с твоим отношением?

— Ты служанка, а я — благородная особа, верно? Ты должна вести себя соответственно.

— Посмотри на себя. О чем ты говоришь, когда с тобой обращаются хуже, чем со служанкой?

— Хватит, проводи меня в мою комнату и жди там. Я больше не могу здесь оставаться.

Служанка была сбита с толку и растеряна моим высокомерным обращением.

— Идем же.

Вера, напуганная моим пронзительным взглядом, наконец отвела меня в мою комнату. Помещение было не очень большим, но аккуратным и чистым. Именно тогда я, наконец, смогла оценить состояние своего тела, взглянув в зеркало.

Истощенное тело, сухие и ломкие длинные волосы, изможденное и бледное лицо.

Я приказала служанке приготовить мне ванну.

— Желает ли госпожа чего-то еще... — осторожно спросила Вера.

Я усмехнулась, наблюдая, как ее манера поведения резко изменилась по сравнению с прежней.

— Конечно, я лишь попросила тебя сделать то, что ты должна. В чем проблема?

— А...

— Принеси мне ножницы.

Служанка с недоумевающим выражением лица подала мне ножницы. Взяв одной рукой свои спутанные черные волосы, я коротко отстригла их. Слипшиеся пряди выскользнули из моих пальцев, падая беспорядочной кучкой.

— Подровняй.

Служанка, обескураженная моим внезапным поступком, подправила кривовато состриженные концы волос.

Мои волосы, ранее достигавшие пояса, теперь были короткими, едва прикрывая подбородок.

Вымыв свое грязное тело, расчесав чистые волосы и надев опрятную одежду, я почувствовала себя немного более человечной. В тепле комнаты лицо девушки с иссиня-черными волосами и тусклыми серо-зелеными глазами, которая несколько дней выглядела как голодная ворона, немного просветлело. Мне по-прежнему нравились короткие волосы. Даже в прошлой жизни я носила короткую стрижку и крайне редко отращивала волосы.

— Принеси мне поесть.

В ответ на мой высокомерно-требовательный приказ служанка поклонилась и вежливо удалилась.

— Отныне я должна убедить отца этого тела, и неважно, сплю я или нет, такое положение дел недопустимо.

Однако я жестоко просчиталась, доверившись своему тщеславию. Адмирал Уинстон Клэр был выходцем из семьи маркизов и получил титул графа за свои заслуги в морских сражениях. Он был красивым мужчиной средних лет с платиновыми волосами и голубыми глазами, обладая достоинством и хладнокровием солдата. В нем не было ни капли сострадания или любви к своей второй дочери, Диане. Ему было проще всего отрицать факт их родства всеми силами души. Когда адмирал вернулся в особняк, он, видимо, выслушав от прислуги все подробности о моем поведении, вошел в мою комнату. Резко распахнув дверь, он сразу же нахмурился, заметив меня в опрятном виде.

— Диана, что с тобой? Ты сошла с ума?

— Я думала, что дочери благородного солдата следует выглядеть опрятно, отец.

— На поле боя у солдат нет времени помыться или поесть. Кажется, я говорил тебе, что ты должна прочувствовать эти трудности на себе и принять их по достоинству.

— Моя благодарность за тяготы их жизни с годами вросла в кости.

По правде говоря, уже этот единственный разговор был похож на демонстрацию тех самых невзгод, и этого было достаточно, чтобы я почувствовала изнеможение, скопившееся в костях за последние несколько лет. Думаю, я умру раньше, чем продержусь в этом месте еще хоть минуту.

— Однако все, что я делала до сих пор, было напрасно. В конце концов, я просто хочу иметь чистое место для сна и нормальную еду.

Настроение у меня было неважное, но все же я разомкнула свой твердый, напряженный рот. При этом мое лицо сохраняло улыбку.

— Теперь же я хочу больше времени проводить со своим отцом. Ведь я твоя дочь.

Тут же пришло осознание, что я сказала нечто немыслимое. Не успела я закончить говорить, как в голубых глазах адмирала вспыхнули ненависть и отвращение. После этого меня заперли в хлеву. В течение двух дней я была крепко связана и не получала ни воды, ни хлеба. Единственным источником тепла для меня был стог сена в углу. Голод и холод ощущались так остро. Неужели это все реальность? Если же это сон, то он оставался со мной и после пробуждения. Вскоре ко мне заглянула моя горничная Вера и разразилась безудержным смехом.

— Как хорошо. Ты сошла с ума.

Она достала из кармана кусок черствого хлеба и протянула мне.

— Хочешь?

Из-за пустого желудка у меня кружилась голова, но даже если бы мне пришлось умереть голодной смертью, я бы никогда не съела хлеб, который она мне протягивала.

Я посмотрела на нее с единственной мыслью в голове — если мне удастся выбраться отсюда, я растопчу ее. Однако та выглядела чрезвычайно довольной, словно ей было приятно издеваться надо мной и моим положением.

— Скажи: «Простите, леди Вера».

Ее слова прозвучали так надменно, как если бы она действительно была молодой благородной леди. Прислонившись к холодной каменной стене, я подняла на нее взгляд, а мои сухие губы прошелестели:

— Сумасшедшая женщина. Возомнила себя дворянкой? Неужели тебе не стыдно?

Пристыженная моими словами горничная густо покраснела и прикусила губу.

— Это ты сумасшедшая! Ты замерзнешь до смерти!

— Если я выберусь отсюда, ты будешь первой, кого я убью.

Я смотрела на нее глазами, полными жажды убивать. В любом случае, я не принадлежала этому миру, возможно, это все вообще было сном, так что мне стоило хотя бы попытаться убить ее.

Когда Вера заметила мою ухмылку, она испуганно отпрянула назад, поспешно развернулась и выбежала из отсека для лошадей*.

Она даже не удосужилась закрыть за собой дверь. Никаких манер.

Сквозь образовавшуюся щель дул острый морозный ветер, издававший жуткий звук, напоминавший стенание призрака.

— Холодно. Кажется, сейчас замерзну до смерти.

Неожиданно в памяти всплыл презрительный взгляд адмирала, замеченный мною ранее. Он искренне желал смерти владелице этого тела, своей собственной дочери.

В самом начале оригинальной истории, после похищения сестры Дианы и главной героини, Селин, Диану подставили, обвинив в «продаже сестры врагу», после чего расстреляли.

[Отец, я этого не делала!]

Жалобные рыдания Дианы не помогли. Если не брать в расчет личность человека, которого она ненавидела перед смертью, непонятно, зачем писателю понадобилось включать в роман такой короткий и сильный эпизод страданий.

Диана стала своего рода расходным материалом, призванным продемонстрировать гнев отца, заботившегося о Селин, и персонажем второго плана, который влачил пустое существование. Подобно незаполненным страницам в летописи долгой-долгой истории мира, жизнь женщины по имени «Диана» оборвалась одной-единственной строчкой.

Так как роман был основан на реальных событиях, если хорошенько вникнуть, у каждого из героев были свои собственные несчастья и жизненные перипетии. Даже когда Диана была жива, отношение к ним с Селин было совершенно противоположным.

Адмирал относился к похожей на его умершую жену Селин как к принцессе и всячески опекал ее. Он приложил все усилия для того, чтобы вызволить свою похищенную дочь, проведя спасательную операцию вместе с главным мужским персонажем.

Если бы похитили это тело, то он бы точно не изъявил желания его спасать.

— Если останусь здесь, то умру, даже если и предотвращу похищение Селин. Тогда уж пусть лучше герцог Ротшильд похитит меня.

Это решение было принято потому, что мне все труднее и труднее становилось выносить приговор судьбы. Сон это или реальность, но я больше не в силах терпеть такое «радушное» отношение. Умереть здесь было бы еще хуже. Поэтому я решила отбросить вдохновенный план по смягчению адмиральского сердца и последующего наслаждения аристократической и мирной жизнью.

Сначала я намеревалась просто сбежать куда-нибудь подальше, но бегство посреди зимы при полном отсутствии каких-либо энциклопедических знаний об этом мире было равносильно самоубийству.

Так как мне не могло посчастливиться иметь книги или газеты для чтения, а также учитывая ситуацию, в которой у меня не было ни времени, ни возможности накапливать необходимую информацию, я решила, что наименее рискованным будет действовать, по крайней мере, в рамках тех знаний, которые мне известны.

До похищения моей сестры Селин оставалось еще несколько дней.

Она присутствовала на вечере, но была похищена непосредственно подчиненными герцога Ротшильда, полковника вражеской страны, поскольку являлась дочерью адмирала. Однако, несмотря на то, что Селин взяли в плен и заточили в темницу, она оставалась в теплом месте, где ей исправно подавали пищу.

Вывод напрашивался сам собой: вместо Селин должны были похитить меня. Чтобы сбежать из этого ада и жить безбедно, я должна была предотвратить надвигающуюся на меня смерть и спасти свою жизнь.

Я склонна искать максимальную выгоду при минимуме затраченных сил.

Что я буду делать после похищения?

Если знаешь своего врага, то одержишь победу в сотне битв.

Из романа мне в общих чертах были известны наклонности герцога Ротшильда, так что, преуспев в своем замысле, я смогу совладать и с ним.

_______________________

     * Хлев — это не только место для хранения сена, но еще и помещение, где можно содержать скот. (Прим. пер.)