Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 166 Совет (3)
Я открыл глаза как раз в тот момент, когда дирижабль заходил на посадку в Святом Городе.
Утренние солнечные лучи пробивались сквозь иллюминаторы.
'Так вот что меня разбудило.'
За окном раскинулось пронзительно чистое, безоблачное небо Святого Города.
Зрелище, невиданное ни на территории Академии, ни в столице, вечно затянутых густым смогом.
Но я был не единственным, кого разбудило солнце.
"Угх, какого черта так слепит..."
"Эри, выбирай выражения."
"Ха-а-а. Почему здесь солнце такое яркое?"
Рядом со мной.
Эрика прикрыла глаза тыльной стороной ладони и недовольно поморщилась.
Большинство людей сочли бы эти лучи бодрящими и порадовались бы ясному утру, но Эри, для которой сон был важнее любой погоды, испепеляла солнце полным ненависти взглядом.
Затем она пожаловалась:
"Угх. Глаза режет."
"....Ты зачем с солнцем воевать надумала?"
"Просто бесит."
Эри опустила голову, на глазах у неё навернулись слезы.
Проиграв в гляделки с солнцем, она спрятала лицо за своими густыми темно-красными волосами.
Я вздохнул и произнес:
"Эри, даже не пытайся снова уснуть. Собирай вещи, мы прилетели."
"Ня-а-а-ах......"
С недовольным бурчанием Эрика принялась собирать багаж.
Видимо, вспомнила, что поехала со мной в качестве помощницы.
За её спиной Грегор и Фелиция тоже молча поднялись со своих мест.
"Хм... Давненько я не бывал в Святом Городе."
"Для меня тоже прошло уже лет тридцать."
"О? Леди Фелиция уже бывала в Святом Городе? Вы более религиозны, чем я думал."
"Это была миссия по внедрению."
"...."
Грегор неловко отвел взгляд, сделав вид, что ничего не слышал.
Вскоре дирижабль пришвартовался в терминале Святого Города.
Пройдя через кучу процедур досмотра, мы лишь спустя час смогли официально ступить на землю Святого Города.
Но даже покинув терминал, Эри не переставала ворчать.
"Бу-бу-бу... Солнце слишком яркое.."
"Разве чистое небо не поднимает настроение?"
"Если бы оно меня не разбудило, я бы тоже так думала, Учитель. Городской смог, конечно, вреден, но спать под ним — самое то."
В любом другом городе Империи небо всегда было затянуто смогом от сжигания мана-камней.
Даже когда солнце стояло в зените, свет, пробивающийся сквозь эту пелену, казался тусклым.
Мутно-серый или охристый, а порой и с красноватым оттенком.
Именно таким видело солнце подавляющее большинство людей в этом мире.
Но сердце Религиозного Ордена, Святой Город, был исключением.
И дело было не только в удачном географическом расположении или климате.
Конечно, место для Святого Города выбрали идеальное.
Но без искусственного вмешательства тут не обошлось.
Огромный святой барьер окружал весь город непроницаемым куполом.
Именно он и был секретом этого яркого солнечного света.
'Только этот город, кишащий жрецами, способен поддерживать такое чудо.'
Разумеется, за эту нереальную чистоту приходилось платить вполне реальную цену.
"Просто невыносимо. Ни одного магического артефакта днем с огнем не сыщешь."
"В Святом Городе жестко контролируют выбросы смога от мана-камней."
"Неудивительно. Дышать же нечем. Они что, всё подряд запрещают из-за какой-то там копоти?"
"Ну, раз уж этот город ценит солнечный свет превыше всего, тут ничего не попишешь."
Жители этого города шли на любые жертвы ради сохранения солнечного света.
И эти усилия давали свои плоды.
Это было очевидно хотя бы по тому, как солнечные лучи с безоблачного неба отчетливо бликовали на лысине Грегора.
"...Святой, вы сейчас подумали о чем-то неподобающем?"
"Лорд Грегор. Похвально, что вы не теряете бдительности как телохранитель, но я считаю, что безосновательно обвинять своего подзащитного — это нехорошо."
"Кхм."
Отлично сказано, Фелиция.
И прости, Грегор.
После этого мы сели в карету, ожидавшую нас у терминала.
Эрика забралась следом, а Грегор занял место напротив меня.
И, наконец, Фелиция как ни в чем не бывало забрала поводья у кучера и заняла его место.
"Трогаем."
Карета дернулась и покатила вперед.
Это было лучше, чем когда она водила машину, но всё равно стиль езды Фелиции был жестковат.
Радовало хотя бы то, что она не пыталась дрифтовать на карете.
Экипаж направился к Главному Собору, где должен был состояться Совет.
За окном мелькали безупречно чистые здания.
Пока я любовался видами и мысленно освежал в памяти особенности Святого Города, Эри вдруг понизила голос.
"Кстати, Учитель. А вы уверены, что всё пройдет гладко? Вчера обстановочка была та ещё."
"Ты только сейчас об этом задумалась?"
"Я вообще не понимала, что это за Совет такой. И только вчера, когда Фрейя мне всё объяснила, до меня дошло......"
Вот оно что.
Пока все вокруг меня успокаивали, Эри подозрительно помалкивала.
Она не то чтобы не волновалась. Она просто не знала, что должна волноваться.
"Разве этот Совет — не обычное инквизиторское судилище? А что, если они специально всё подстроят и объявят вас еретиком?"
"...Ты где такого набралась?"
"В одном любовном романе, который мне Фрейя подсунула."
"...."
На мгновение я потерял дар речи.
Похоже, любовные романы, в каком бы мире их ни писали, кладут большой и толстый болт на историческую достоверность.
'Надеюсь, Эрика не воспринимает это всерьез.'
Любовные романы — это просто выдумка.
Они не имеют ничего общего с реальностью.
Я испугался, как бы она не начала с умным видом козырять этими 'знаниями' где-нибудь на публике.
"Не переживай. Такого не случится."
"Откуда такая уверенность?"
"Священнослужители — это, по своей сути, добрые и благоразумные люди."
Услышав мой ответ, Эрика непонимающе склонила голову.
Казалось, её картина мира дала трещину.
Я вздохнул и решил немного просветить Эри.
"Сама подумай. Жрецы Ветхого Завета могут повышать свой ранг только в том случае, если ведут жизнь, безукоризненно соответствующую догматам. А жрецы Нового Завета вынуждены непрерывно молиться, чтобы восполнить потраченную божественную силу."
"...И что?"
"Это значит, что сам образ жизни заставляет их быть праведниками, даже если в глубине души они этого не хотят."
Если проводить аналогию с моей прошлой жизнью... да.
Это как волонтерство.
Даже если человека принуждают к неоплачиваемому труду.
Стоит ему отработать так сто или двести часов, как у него возникает когнитивный диссонанс.
Мозг начинает сам себя убеждать: 'Я терплю всё это, потому что я действительно хороший человек, который хочет помогать другим'.
То же самое и со жрецами.
"Они каждый день живут по догматам, стоят на коленях, молятся и занимаются саморефлексией. Повторяя это годами и десятилетиями, они просто физически не могут не стать хорошими людьми до мозга костей."
"То есть... даже если поначалу они просто притворялись, потом они становятся такими на самом деле?"
"Именно."
Вот почему я в целом отношусь к духовенству с симпатией.
Потому что они по своей природе — хорошие люди.
Если бы они не были хорошими, они бы просто не выдержали такой жизни, а раз уж выдержали — значит, стали хорошими.
Конечно, не все священнослужители святые.
Иногда попадаются такие выродки, о которых потом газеты пишут.
Я хотел, чтобы Эрика понимала и это, поэтому, покачиваясь в такт движению кареты, я спокойно продолжил:
"Безусловно, в семье не без урода. Но когда они собираются вместе, всё меняется. Эти единичные паршивые овцы теряют право голоса и растворяются в здравомыслии и доброте подавляющего большинства."
Если только это не какая-то аномалия, способная восполнять божественную силу без молитв или нарушая догматы.
Коллективный разум духовенства неизбежно склоняется к добру.
Потому что это эпоха, когда если ты не добрый, тебя заставят им стать.
"Так что сегодняшний Совет точно не превратится в балаган, где меня будут слепо поливать грязью."
Именно поэтому я и воспринимал этот Совет как площадку для презентации.
Это собрание людей, которые посвятили молитвам больше двадцати лет своей жизни.
Они просто не способны опуститься до уровня варварской перепалки.
Хотя я был в этом городе впервые, карета без проблем доставила нас к Главному Собору.
Ещё бы.
Это внушительное здание в самом центре Святого Города в представлениях не нуждалось.
Оно настолько возвышалось над остальными постройками, что его было видно прямо от терминала, так что никакой гид нам не понадобился.
Прибыв к собору, наша группа направилась в главный зал, где и должен был проходить Совет.
Уже сам коридор, ведущий к залу, подавлял своим величием.
Эрика не могла закрыть рот от изумления.
"Ого-о-о-о......"
Сводчатый потолок, уходящий ввысь на десятки метров, был украшен фресками, прославляющими Двенадцать Богов.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь разноцветные витражи, падали на картины в коридоре, словно театральные софиты.
Эрика так увлеклась разглядыванием коридора, что напрочь забыла, зачем мы вообще сюда приехали.
В отличие от неё, Фелиция и Грегор оставались абсолютно невозмутимыми.
С Грегором всё понятно, а вот Фелиция... Я решил не углубляться в размышления на её счет.
Я и сам был спокоен.
'Я уже видел нечто подобное в прошлой жизни.'
В прошлой жизни мне довелось побывать в Ватикане.
Я ездил туда во время семинара в Италии, и тогда, как и Эри сейчас, пялился на подобные здания с открытым ртом.
Не будь у меня того опыта, я бы сейчас тоже глазел по сторонам, как деревенщина.
Фелиция и Грегор даже истолковали мое спокойствие в позитивном ключе.
"Как и ожидалось, Святого не ослепить показным великолепием."
"Даже имея возможность, он бы никогда не стал возводить столь показные и напыщенные строения. Не так ли, лорд Грегор?"
"Хмм. Безусловно."
Чего?
Я могу построить нечто подобное?
Я в последнее время потерял счет деньгам на своем счету, так что даже не задумывался об этом.
"...Именно поэтому наша Секта Ардену имеет такую богатую историю изображения нашего бога."
"Ах... Значит, вот на что ушли мои пожертвования."
"Эри."
Шагая по коридору с Эрикой, в голове которой бродили немного богохульные мысли, мы вскоре подошли к главному залу.
И вошли внутрь через массивные двери, которые перед нами распахнул паладин.
Огромный зал, напоминающий круглый амфитеатр, был до отказа забит высокопоставленными жрецами, прибывшими раньше меня.
Взгляды священнослужителей устремились на меня.
— "Это же..."
— "Наконец-то я удостоился чести узреть его святой лик."
В большинстве своем эти взгляды выражали дружелюбие или искреннее любопытство.
Это окончательно меня успокоило.
'Как я и предполагал, образованные люди не превратят это в инквизиторский суд.'
Сомневаюсь, что даже в цивилизованном 21-м веке слушания проходили бы в такой благожелательной обстановке.
Я уверенным шагом вошел в зал.
Жрецы поднимались со своих мест, почтительно кланяясь или показывая знак солнца в качестве приветствия
Чувствуя себя настоящей суперзвездой, я купался во всеобщем внимании.
И в этот момент.
"О-о, Святой. Вы прибыли."
Ко мне, ожидавшему в приемной перед тем как подняться на трибуну, размашистым шагом подошел пожилой жрец.
Присмотревшись, я узнал в нем Кардинала Вендраса, директора Клиники Мейер.
В клинике он всегда ходил в хирургическом костюме, поэтому в жреческой рясе он выглядел непривычно, и я не сразу его узнал.
Едва увидев меня, он уверенно заявил:
"Вам не о чем беспокоиться. Это простая формальность. Я лично ручаюсь за непогрешимость Святого. Ничего страшного не произойдет."
Вслед за Кардиналом Вендрасом ко мне потянулись поприветствовать и представители других сект.
Большинство из них советовали мне не принимать всё близко к сердцу, относиться к этому как к обычной лекции и чувствовать себя как дома.
Некоторые даже предложили провести для меня экскурсию по Святому Городу после завершения Совета.
Атмосфера была исключительно дружелюбной.
Но рады мне были далеко не все.
"...Да пребудет со Святым путеводный свет солнца."
Группа людей бесцеремонно пересекла мне дорогу, разрушив эту идиллию.
Это были жрецы в строгих, безупречно выглаженных рясах, застегнутых на все пуговицы до самого подбородка, и со строгой выправкой.
Грегор шепнул мне, кто это такие.
"Это представители Ордена Паладинов. Человек впереди — Паладин-Командор Матиас, в прошлом агент спецподразделения по борьбе с нежитью на Западном Фронте. Можете считать его негласным лидером фракции паладинов."
Мужчина, представлявший фракцию паладинов, оказался обладателем квадратной челюсти и массивного шрама, пересекающего половину лица.
В отличие от других священнослужителей, в его мрачном, тяжелом взгляде не было и намека на дружелюбие.
"Я молю Бога о том, чтобы Святой оказался невиновен."
Бросив это двусмысленное приветствие, суровый рыцарь развернулся и зашагал к своему месту.
Я уже решил, что на этом обмен любезностями перед началом заседания окончен.
Но, пока я шел к центру зала, кивая в ответ на приветствия остальных жрецов, один молодой священник в чересчур вычурной рясе бросил на меня косой взгляд и громко, так, чтобы все слышали, цокнул языком.
"Тц. В наши дни кого попало в Святые приписывают."
"..."
Я повернул голову, чтобы посмотреть, кто это такой смелый, и мой взгляд зацепился за эмблему на его груди.
Эмблема Святого.
Та самая, которую я считал жутко неудобной и намеренно не носил.
...Точно.
Я же должен был надеть её сегодня.
Вылетело из головы.
'Но кто это вообще такой?'
Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, кто этот парень.
На сегодняшний день, включая меня и Айлу, в Империи официально числится четыре пары Святых и Святых Дев.
Но я даже имен других Святых не знал, кроме Айлы.
Поэтому я обратился к своему личному гуглу — Грегору.
"Кто это?"
"Ах, это Святой Лорен."
Святой Лорен.
Его прозвище — Святой Сияния.
Выходец из богатой графской семьи, он обладал врожденным абсолютным иммунитетом к любым болезням, что привлекло внимание архиепископа, и с малых лет его воспитывали как будущего Святого.
А однажды он остановил эпидемию чумы, бушевавшую в городе, за что и был официально канонизирован.
Если не считать его аристократического происхождения, его история во многом походила на историю Айлы.
"Святой Лорен обладает уникальной божественной силой — его мана восстанавливается естественным путем под воздействием солнечного света."
Пояснил Грегор-вики.
Каждый Святой и Святая Дева обладают своей уникальной божественной силой.
К примеру, сила Айлы заключается в том, что она автоматически накладывает символ солнца на любую магию.
Именно поэтому, даже когда она использует исцеляющую магию, её расход маны в разы ниже, чем у остальных.
У некоторых Святых уровень святой силы скачет, словно при броске игральных костей, завися от их настроения или погоды.
А ещё один Святой, говорят, вообще не использует свою божественную силу, да ещё и снижает расход маны у других целителей, работающих с ним в паре.
"Я бы очень хотел познакомиться с этим последним Святым."
"Вы имеете в виду Черного Святого."
"Ах."
Забудь.
В общем, божественная сила этого Святого Лорена — это банальный фотосинтез.
"Тц."
Но этот самый 'фотосинтезирующий' парень, едва завидев меня, недовольно цокнул языком, всем своим видом демонстрируя презрение.
Я ответил ему легким, едва заметным кивком и отвернулся.
Я не видел смысла тратить на него свои эмоции перед началом Совета.
После обмена приветствиями со жрецами началось само заседание.
Я занял свое место на трибуне, установленной ровно по центру зала Совета, куда были устремлены сотни пар глаз.
К слову, я был в маске ворона.
Я долго сомневался, стоит ли её надевать, но Грегор посоветовал оставить её, так как многие всё ещё путались в моих личностях, и так им будет привычнее.
Бам! Бам! Бам!
Звук тяжелого посоха, трижды ударившего об пол, разнесся с места председателя, возвышавшегося над трибуной.
Тихий гул, заполнявший зал, мгновенно стих.
Наконец, Совет начался.
Седовласый архиепископ, исполняющий обязанности председателя, поднялся со своего места.
Он обвел зал суровым взглядом и заговорил.
"Сегодня я оглашу причину, по которой мы собрали здесь слуг Господа Бога. Нам предстоит тщательно изучить и обсудить, несут ли в себе действия Черного Святого, Юлиана Нихирита, еретический характер, и более того, существует ли риск его окончательного падения в ересь."
Голос председателя гулким эхом отражался от стен огромного зала.
Реакция присутствующих на слово "еретик" была неоднозначной.
Одни остались абсолютно бесстрастными.
Другие нахмурились.
Третьи беззвучно шевелили губами, словно им не терпелось высказаться.
"Как вам всем известно, Святой Юлиан спас бесчисленное множество жизней, не прибегая к божественной магии, и был канонизирован в виде исключения в знак признания его безграничного милосердия и сострадания. Однако недавно он сотворил чудо, исцелив Демоническую Болезнь с помощью черной магии. И у нас нет никаких гарантий, что это чудо — истинный дар богов, а не коварная дьявольская иллюзия."
Сотни жрецов затаили дыхание, переводя напряженные взгляды с меня на председателя.
"В связи с этим сегодняшний Совет рассмотрит два следующих вопроса."
Председатель развернул свиток.
Он поправил очки и начал зачитывать повестку дня.
"Первый вопрос. Можем ли мы, Религиозный Орден, признать этот метод исцеления законным и легитимным? Испокон веков Орден провозглашал магическое лечение священным правом, дарованным исключительно священнослужителям. Черный Святой является клириком Ордена, но сила, к которой он прибег, была черной магией, а не божественной. Нам предстоит решить, признаем ли мы эту рунную формулу официальным искусством исцеления Ордена и готовы ли мы расширить существующие догматы для её принятия."
Признать ли лечение черной магией официальным методом Ордена.
Поскольку это требовало пересмотра фундаментального догмата о том, что истинным лечением считается лишь применение божественной магии с использованием божественной силы, вопрос был крайне серьезным.
И это была именно та тема, которую я жаждал обсудить больше всего.
"Второй вопрос. Можем ли мы быть уверены, что в будущем Черный Святой останется под контролем Ордена? Черный Святой явил миру невиданные доселе чудеса и обрел колоссальную славу. Мы должны обсудить, не использует ли он это влияние для создания новой секты или распространения лжеучений вне юрисдикции Ордена."
Это напоминало проверку на профпригодность.
Место, где проверяют, нет ли у кандидата моральных изъянов, а затем прикидывают, не доставит ли он проблем в будущем.
Конечно, человеческая натура непредсказуема, и стопроцентных гарантий такие слушания не дают.
Но отсеять откровенно сомнительных личностей, опираясь на их прошлое, вполне реально.
Иными словами, второй вопрос повестки был направлен на проверку моих моральных качеств.
Ну, они наверняка покопаются и в моем прошлом, но за эту часть я не переживал от слова совсем.
"Таковы два вопроса нашей повестки."
Председатель, стоявший за главной трибуной, посмотрел на меня сверху вниз.
"Черный Святой, Юлиан Нихирит Шнабель. Вы готовы?"
Я поднялся со своего места, сжимая в руках заранее подготовленные материалы.
"Да, я готов ответить на любые вопросы."
"В таком случае, мы приступаем к обсуждению первого пункта повестки."
"В таком случае, мы приступаем к обсуждению первого пункта повестки."
Едва председатель закончил фразу, как кто-то, словно только этого и ждал, мгновенно вскочил со своего места.
Это был представитель фракции паладинов, Матиас, с которым Юлиан пересекся перед началом Совета.
'.......'
Паладин, поднявший руку первым, на секунду крепко зажмурился.
Потому что в его израненном разуме, словно в калейдоскопе, пронеслись кошмары его прошлого.
Обычно он отгонял эти воспоминания, как назойливых мух.
Но сегодня он не стал этого делать.
Потому что для обсуждения первого вопроса этот болезненный опыт был необходим как воздух.
Западный Фронт — это колыбель и полигон для черных магов, грезящих о возрождении 13-й Магической Башни.
Это проклятое место, кишащее естественно возникающей нежитью, — идеальная среда для их бесчинств.
Именно поэтому туда так часто отправляют паладинов.
Паладины, обладающие абсолютным преимуществом над некромантами, на Западе просто незаменимы.
Проблема заключалась в воспоминаниях, привезенных оттуда.
'.......'
Паладин-Командор своими глазами видел, до каких чудовищных низостей могут опуститься люди в тех краях.
Он осознал, что человеческий эгоизм способен без колебаний продать саму человечность ради личной выгоды.
Вот почему он вызвался участвовать в этом Совете.
Даже если человек носит титул Святого, нет никаких гарантий, что, взяв в руки меч, он не начнет рубить им невинных.
— "А... Дя... дя..."
Усилием воли отогнав призраков прошлого, Матиас тяжело заговорил.
Его взгляд был намертво прикован к Юлиану, сидевшему в центре трибуны.
"Прежде чем я начну, я бы хотел выразить свою глубочайшую признательность за ту милость, которую Святой оказал паладинам."
Его сухой, скрипучий голос разнесся по залу.
"Благодаря хлороформу, кокаину и эфиру, которые Святой поставлял нам в прошлом, этот ад на Западном Фронте стал хоть немного терпимее. Благодаря Святому моим подчиненным больше не приходилось корчиться в агонии при ампутации конечностей. А после изобретения пенициллина паладины Запада перестали панически бояться этой мерзкой нежити."
Матиас говорил предельно вежливо и почтительно.
Юлиан удовлетворенно кивнул, принимая эту вежливую похвалу.
Он подумал, что от ещё парочки комплиментов он бы тоже не отказался.
Но это была лишь прелюдия.
"Однако!"
Матиас резко повысил голос.
"Это совершенно разные вещи! Черная магия никогда не станет инструментом спасения!"
Твердо заявил он.
Абсолютная убежденность в его голосе давала понять, что это не просто тупое упрямство.
Сотни жрецов затаили дыхание.
Матиас крикнул, обращаясь к Юлиану на трибуне:
"Святой. Вы хоть понимаете, что произойдет, если мир узнает, что Демоническую Болезнь можно лечить черной магией?"
Квадратная челюсть Матиаса напряглась.
Переведя дух, он обвел взглядом аудиторию и заговорил так, словно произносил речь перед войском.
"Чем ярче свет, тем гуще тени. Нечестивые маги и шарлатаны, кричащие на каждом углу: 'Я тоже могу лечить болезни черной магией!', расплодятся как ядовитые поганки после дождя. Отчаяние тех, кто цепляется за жизнь, притупляет голос разума, и пациенты, хватающиеся за любую соломинку, будут добровольно отдавать им свои души. Это обернется трагедией, которая убьет умирающих во второй раз."
"Протестую."
И это возражение исходило не от Юлиана.
Это был представитель Секты Менсия.
"Не кажется ли вам такая трактовка слишком уж утрированной?"
"Нет. Я уже видел слишком много подобных примеров."
Но Паладин-Командор Матиас был непреклонен.
Его взгляд на мгновение замер в пустоте, блуждая по лабиринтам прошлого.
Он искал воспоминание, достаточно жуткое, чтобы потрясти Совет, но при этом не выходящее за рамки приличий.
Вскоре его взгляд, блуждавший среди бесчисленных кошмаров, остановился, выцепив подходящий пример.
"...В прошлом произошел один инцидент в крепости на границе с Демоническими Пустошами."
Голос Матиаса, вытаскивающего на свет это воспоминание, стал ещё более старческим и хриплым.
Потому что вспоминать старые кошмары для него тоже было не самым приятным занятием.
Но это было необходимо, поэтому он с трудом унял бешено колотящееся сердце и продолжил.
"Там была маленькая девочка, угасающая от Демонической Болезни. Крошечный, жалкий ребенок, который застенчиво улыбался мне, плетя венок из полевых цветов и надевая его мне на голову."
— "Дядя! Дядя!"
Она была хорошей девочкой.
Милым ребенком.
Именно о таком ребенке Матиас мечтал бы, если бы когда-нибудь решил завести семью.
Но небеса безжалостно поразили её Демонической Болезнью.
Матиас был глубоко опечален этой несправедливостью.
За что боги послали этому ребенку такое испытание?
Даже Матиас, совершенно посторонний человек, думал об этом. Что уж говорить о её родителях?
"Чтобы спасти своего ребенка, её родители были готовы пойти на всё. И в конце концов они обратились к одному целителю."
Болезнь, от которой отказался даже Орден.
На Западном Фронте поползли слухи о странствующем целителе, который якобы мог излечить эту Демоническую Болезнь.
Отчаявшись и хватаясь за любую соломинку, родители в конце концов взяли ребенка за руку и отправились к этому "подпольному лекарю".
"Спустя какое-то время я увидел, что родители девочки сияют от счастья. Они сказали, что состояние ребенка чудесным образом улучшилось. Я тоже поверил, что это милость Божья, и искренне за них порадовался."
Рассказывая это, Матиас крепко зажмурился.
Потому что жуткое прошлое вставало перед глазами слишком отчетливо.
Сделав небольшую паузу, чтобы перевести дух, он заговорил снова.
"Но там, где не было руки Бога, не было и никаких чудес."
Год спустя.
Когда девочка стала жаловаться на ухудшение зрения, он почуял неладное и навестил хижину этой семьи.
И......
"То, что я там увидел, не имело ничего общего с той уютной семьей, которую я знал."
"......."
"Черная магия никогда не сможет создать жизнь. Тот маг раз за разом повторял чудовищный ритуал: всякий раз, когда пораженные болезнью части тела ребенка сгнивали и отваливались, он отрезал здоровые куски плоти от родителей и пришивал их девочке."
Тот подпольный лекарь оказался Магом Химер.
Он отрезал здоровые части тела у родителей и пришивал их ребенку.
При словах Матиаса по залу прокатились сдавленные вздохи ужаса.
Юлиан, казалось, тоже поперхнулся.
Матиас сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.
"Я видел, как три изуродованных тела, слитые в одно, надвигались на меня, словно какой-то сшитый из лоскутов голем."
— "А... Дя... дя... Мн-не... больно..."
"Всё, что мне оставалось — это отрубить им головы, пока они кричали от невыносимой боли, умоляя о смерти."
Матиас на мгновение замолчал, не в силах продолжать.
К горлу подступил ком.
Сделав несколько глубоких вдохов и едва взяв эмоции под контроль, Матиас посмотрел на Юлиана.
"Святой. Я слишком глуп, чтобы с ходу определить, действительно ли ваше лечение черной магией направлено на спасение жизней, или же это многолетний, тщательно спланированный обман. Если у Святого есть какие-то скрытые мотивы, мне не останется ничего иного, кроме как снова стать свидетелем этого кошмара."
"......."
"Поэтому мы обязаны верить в веру и добродетель Святого. Но где гарантия, что нас не предадут? Как мы можем безоговорочно доверять одному-единственному человеку, именуемому Черным Святым?"
"......."
К этому моменту речь Паладина-Командора превратилась почти в мольбу.
В его памяти проносились бесчисленные случаи, о которых он не мог рассказать на официальном заседании.
Брат по оружию, паладин, который не выдержал суровых тренировок Ветхого Завета и в итоге вступил в сговор с демонами.
Наемники, ослепленные жаждой наживы, предающие жрецов и паладинов.
Для закаленного в боях ветерана слово 'доверие' было пустым звуком.
"......."
"Умоляю, скажите нам. Как мы можем быть уверены, что то, что Святой доказал сегодня, останется неизменным и завтра, и послезавтра?"
В зале повисла гробовая тишина.
И тогда последовал ответ от Черного Святого.
"Тогда не доверяйте мне."
"......!"
"Человеческая натура слишком слаба. Поэтому сомневайтесь во мне постоянно. Хоть выстройте целую систему, завязанную на проверках, подозрениях и контроле, дабы не дать мне и моей магии обратиться во зло."
Голос из-за маски ворона звучал абсолютно спокойно.
С того самого момента, как он переступил порог этого зала, он ни разу не хотел, чтобы ему предоставили полную свободу действий без всякого контроля.
Безусловно, он хотел, чтобы лечение Черной Магией распространилось повсеместно.
Но этот процесс должен был быть максимально безопасным.
'В будущем я собираюсь представить миру ещё не одну технику лечения, основанную на черной магии.'
Выслушав Матиаса, Юлиан лишь укрепился в своей правоте.
Если позволить этим знаниям бесконтрольно расползтись по миру, 13-я Магическая Башня может устроить такой хаос, с которым обычным людям просто не справиться.
Ведь даже те крохи черной магии, что Юлиан уже продемонстрировал, обладали колоссальным разрушительным потенциалом при неправильном использовании.
Первая Формула Шнабеля, используемая для создания вакцин.
При злоупотреблении она могла спровоцировать зомби-апокалипсис похуже, чем на Западе.
Формула для лечения Демонической Болезни с помощью стероидов.
При неправильном применении она могла уничтожить иммунную систему людей, превратив их в подобие больных СПИДом.
И даже эти техники были лишь 'средней степени опасности' среди тех видов черной магии, которые Юлиан планировал исследовать в будущем.
В данный момент он работал над анестезирующей черной магией с использованием наркотических анальгетиков.
Это несло в себе риск развязать в этом мире аналог Опиумных войн.
Процедура Химеры для трансплантации органов тоже была достаточно опасной штукой.
Теоретически, при неправильном обращении она могла сменить жанр этого мира с темного фэнтези на лавкрафтовские ужасы.
'Именно поэтому, исследуя черную магию, я всегда прорабатываю меры безопасности вместе со своим Учителем, Великим Мудрецом.'
Но человеческая злоба всегда креативна и изобретательна.
Ни Юлиан, ни Великий Мудрец не питали иллюзий, что эти меры безопасности будут работать вечно.
Вот почему Юлиан полностью разделял недоверие Матиаса.
'Кто знает. Может, на старости лет у меня вдруг начнется старческий маразм, и я решу возродить 13-ю Магическую Башню.'
Конечно, я предпочел бы тихо и мирно уйти на покой в старости лет.
Но жизнь — штука непредсказуемая.
'Я совершенно не горю желанием повторять путь своего свихнувшегося старшего соученика.'
Магистра 13-й Магической Башни, судя по всему, любой контроль и надзор раздражали до зубного скрежета.
Меня же, наоборот, отсутствие такого контроля пугало куда больше.
Я жил в 21-м веке, пропитанном исследовательской этикой, сложными бюрократическими процедурами и системами безопасности.
Для меня исследовательская этика этого мира выглядела такой же беззащитной и жалкой, как брошенный под дождем ребенок.
Поэтому я, как и Матиас, отчаянно нуждался в этом.
В системах, которые будут контролировать и регулировать мою черную магию.
"К счастью, я принес с собой принципы исследовательской этики и системы для регулирования подобной черной магии, включая контроль над самим собой."
Бух!
Словно только этого и ждал, Юлиан положил на трибуну увесистую книгу.
Это был свод правил исследовательской этики Торговой Компании 'Меркурий'.
"Не доверяйте мне. Доверяйте системам и правилам."
К тому же, у меня был и свой корыстный интерес.
В конце концов, эти этические нормы — это то, что Торговая Компания 'Меркурий' упрямо хранила в секрете.
Если они будут применяться не только в компании, но и по всему миру, в выигрыше останется именно Юлиан.
Это был своего рода способ убрать конкурентов.
"Такой титул, как 'Святой', не должен служить доказательством моей непогрешимости."
Сказав это, он уверенно представил свои собственные принципы исследовательской этики, которые ограничивали его самого.
Увидев это, даже Матиас, который ещё секунду назад с пеной у рта доказывал свою правоту, ошарашенно уставился на Юлиана.