Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 81 Хороший Целитель (9)
Архиепископ Раймонд Рейлик.
Если попытаться описать его жизнь в нескольких словах, она выглядела бы так:
Он начал свой путь в качестве простого военного лекаря на Западном Фронте.
Благодаря своим выдающимся заслугам на передовой, он стремительно прошел путь от полевого хирурга до эксклюзивного целителя Императорского Двора.
И спустя пять лет безупречной службы на этой престижнейшей должности...
Вняв его искренним, настойчивым мольбам позволить ему служить простому люду в соответствии с божьей волей, Императорский Двор с почетом отпустил его.
После этого он занял пост главы епархии, взяв под свой контроль все медицинские центры и соборы в столице Империи.
В народе его прозвали 'самым верным слугой Господа Бога'.
И архиепископу Раймонду это прозвище было весьма по душе.
Будь то стоя на коленях в непролазной грязи западного фронта или на шелковых коврах Императорского Дворца...
Он всегда хранил в своем сердце одно непреложное убеждение.
'Слуга Господа всегда должен находиться среди его паствы'
Его жизненный путь можно было сравнить с участью старшего сына, безропотно и преданно трудящегося в винограднике Господнем.
В Священном Писании сказано, что старший сын обязан помогать отцу и защищать своих младших братьев и сестер.
Именно для этого отец даровал своему первенцу лучшие одежды и выдающиеся таланты.
Поэтому он всю жизнь старался остерегаться гордыни и беззаветно служить людям.
Писание также гласило, что старший сын не должен требовать платы за свой труд.
Старшему сыну достаточно уже того, что он оберегает отчий дом.
И потому он прожил свою жизнь, стремясь исполнять волю Господа Бога, а не в погоне за мирским богатством.
Раймонд всегда старался жить по заветам Господа и искренне гордился этим.
Именно пять лет назад он впервые услышал имя 'Директор Шун'.
О человеке в маске ворона, который раз за разом творил чудеса исцеления, неподвластные даже лучшим жрецам-целителям.
Первоначальной реакцией Церкви была настороженность.
Кто-то извне вторгся на их исконную территорию.
Однако вскоре Директор Шун начал поставлять все разработанные им лекарства исключительно целителям, связанным с Церковью.
— "В зависимости от того, как их применять, лекарства могут обернуться смертельным ядом. Наша торговая гильдия возьмет на себя строжайший контроль, чтобы препараты ни в коем случае не попали в руки шарлатанов и дилетантов"
Директор Шун обучал всем своим передовым техникам исключительно в медицинских центрах Церкви.
После этого Церковь мгновенно сменила гнев на милость, отбросив всякую настороженность.
Тот, кого они считали угрозой для целителей, на деле оказался их самым могущественным покровителем.
Последующие действия Директора Шуна лишь укрепляли их доверие и расположение.
Всякий раз, разрабатывая новые препараты, он неизменно запрашивал содействие Церкви.
Он давал работу в своей клинике целителям, которым больше некуда было пойти, и щедро открывал собственный кошелек, чтобы обеспечить лечение простолюдинам.
Он абсолютно безвозмездно делился бесчисленными секретными техниками, которые легко могли бы стать ревностно охраняемыми тайнами какой-нибудь аристократической семьи.
У Церкви просто не было ни единой причины недолюбливать Директора Шуна.
И очень скоро настороженность сменилась глубочайшей признательностью.
Архиепископ тоже искренне восхищался и уважал Директора Шуна — и как целитель, и как глава епархии.
Но в то же самое время... он отчаянно завидовал ему.
'Почему именно он?'
Раймонд всегда был верным слугой и старшим сыном Господа.
Он свято верил, что Бог даровал ему его способности именно в награду за его преданную службу.
Но Директор Шун был другим.
Он никогда не сидел за трапезным столом Церкви.
Он ни разу в жизни не произнес имени Господа.
Он никогда не преклонял колени в святилище, не раскрывал молитвенник и не соблюдал посты.
И всё же, Господь Бог...
'Почему Ты даровал Свою милость такому человеку, а не мне и священникам, которые молились тебе всю свою жизнь?'
Ему казалось, будто Бог-Отец любит Директора Шуна гораздо больше.
Вот почему архиепископ так завидовал Директору Шуну.
Словно старший сын, чью родительскую любовь несправедливо украл младший брат.
'Я молился более полувека. Неужели мой сосуд всё ещё настолько мелок?'
В такие моменты он часто прикладывал руку к груди и сокрушался о своей греховности.
И, как и всегда, после этих терзаний он заглушал ту область, где гнездилась зависть, искренней молитвой, стыдясь собственной мелочности.
А затем настал тот самый день.
'Медицинская сортировка...'
Пришло экстренное сообщение о том, что отряд зачистки понес катастрофические потери от атаки мутировавшего демонического зверя.
Как глава епархии, Раймонд немедленно разослал запросы о помощи во все медицинские центры столицы.
Но пока он добивался согласований от всех клиник и формировал спасательные бригады... прошло уже два часа.
'Я должен поспешить'
Он заставил свое стареющее тело двигаться быстрее и сел в карету.
На пути к северным воротам...
...он получал новости с места событий от сопровождающего его жреца.
"Директор Шун взял на себя руководство целителями клиник и в данный момент полностью контролирует ситуацию на месте"
И снова он.
"Говорят, он предложил там совершенно новый метод классификации пациентов, называемый 'триажем'"
Триаж.
Метод медицинской сортировки, в корне отличающийся от всех существующих стандартов.
В устоявшейся системе приоритет оказания помощи жестко привязывался к рангу и титулу пациента.
Руководствуясь циничной стратегической логикой: жизнь одного сверхчеловека 1-го ранга ценнее жизней трех солдат нулевого ранга.
Но триаж Директора Шуна предлагал совершенно иные, революционные критерии.
Тех, кто нуждается в экстренной помощи — вперед тех, кто способен подождать.
Солдата нулевого ранга, который умрет с минуты на минуту — вперед сверхчеловека 1-го ранга, чья жизнь пока вне опасности.
Логика этого метода была до гениальности проста.
Изменить очередность.
И не ставить крест ни на нулевом, ни на первом ранге.
Это был безупречный ответ — с точки зрения стратегии, доктрины и академической медицины.
Настолько безупречный, что оставалось лишь недоумевать: почему никто до сих пор не додумался до этого?
'И почему мне самому это никогда не приходило в голову?'
Змея зависти вновь подняла свою уродливую голову в его сердце.
Ему отчаянно захотелось присвоить это величайшее достижение себе.
И в голове мгновенно созрел план.
Всё было до банального просто: достаточно лишь воспользоваться своим авторитетом главы епархии и перехватить командование.
Если он лично возьмет на себя руководство сортировкой прямо сейчас...
В исторических летописях именно имя Архиепископа Раймонда, а не Директора Шуна, будет увековечено как имя человека, впервые применившего триаж на практике.
Потому что история и летописи склонны запоминать лишь то, что лежит на поверхности.
И этот факт архиепископ знал лучше кого бы то ни было, проведя десятилетия за изучением священных писаний.
Однако.
'Господи Иисусе... змий искушения вновь овладевает моим разумом'
Он яростно помотал головой, отгоняя прочь эти порочные мысли.
Он не имел права так поступать.
Это стало бы величайшим предательством доверия Господа Бога, недостойным ни старшего сына, ни верного слуги.
Он собрал всю свою волю в кулак.
'Здесь и сейчас я должен быть лишь одним из целителей'
Повторяя эту мысль как мантру, он наконец прибыл на площадь.
То, что предстало его взору, было сущим адом на земле.
Катастрофическая нехватка людей. Тотальный дефицит ресурсов.
И среди всего этого хаоса — целители и спасатели, из последних сил бьющиеся за каждую жизнь.
В очередной раз прокляв себя за то, что позволил тщеславию затуманить свой разум, архиепископ решительно направился к зданию гильдии.
"Дорогу! Расступитесь!"
"Экстренная бригада целителей Ордена! Пожалуйста, освободите проход!"
Ступая по коридору, расчищенному его жрецами, архиепископ вошел в штаб-квартиру гильдии.
И едва переступив порог...
Он наконец-то увидел его.
Человека в маске с вороньим клювом — Директора Шуна.
'Так вот ты какой вживую'
Архиепископ едва сдерживал бурю эмоций, когда обратился к Директору Шуну:
"Я в общих чертах ознакомился с вашей методикой по дороге сюда от других целителей. Метод медицинской сортировки 'Триаж'. Это поистине революционная и гениальная система"
— Передайте командование мне.
Эта фраза так и рвалась с его губ.
— Я глава епархии столичного архиепископства.
— Я бывший эксклюзивный целитель Императорского Двора.
— Я хочу, чтобы мое имя золотыми буквами было вписано в этот исторический момент.
— Потому что я посвятил этому всю свою жизнь.
— Потому что я старею.
— Потому что я хочу остаться в веках.
Тисками задавив свои эгоистичные, уродливые амбиции, он выдавил из себя следующие слова:
"Чем я могу быть здесь полезен?"
Задав этот вопрос, он почувствовал, как камень упал с его души.
Какое облегчение, что и сегодня ему удалось не поддаться искушению.
Но в следующее мгновение...
Директор Шун сделал ему предложение, от которого можно было потерять дар речи.
"Архиепископ"
"Я весь внимание"
"В таком случае, с этого момента не могли бы вы взять командование сортировкой на месте полностью в свои руки?"
"—?"
Раймонд на мгновение забыл, как дышать.
Неужели Директор Шун каким-то образом прочитал его мысли?
Архиепископ просто не мог не спросить:
"...А что же будете делать вы, Директор?"
"Кажется, мне пора вернуться к своей основной работе"
Вороний клюв медленно повернулся в сторону красных и черных флажков.
Архиепископ на какое-то время лишился дара речи.
В глубине души он отчаянно жаждал согласиться прямо сейчас.
Это был его шанс навсегда вписать свое имя в этот поворотный момент истории медицины.
Но, будучи человеком глубоко верующим, он не мог позволить себе принять это предложение, поддавшись соблазну.
Поэтому для начала он вежливо отказался.
"Директор. Я не знаю, каковы ваши мотивы, но мне кажется, что это по праву вы должны командовать сортировкой. Раз уж именно вы разработали этот метод классификации, не логичнее ли вам и продолжить командование?"
"Нет. Я создал систему классификации, но мне катастрофически не хватает опыта, чтобы эффективно применять её на практике"
Но Директор был непреклонен.
"Я понятия не имею о пределах возможностей исцеляющей магии. Ведь я сам лишен божественной силы. Да и кругозор мой в этом плане весьма ограничен. У меня нет опыта командования на полях сражений, и я совершенно не представляю, как грамотно распределять ресурсы"
И это были абсолютно искренние слова Юлиана.
До сих пор ему как-то удавалось удерживать ситуацию под контролем.
Но и его импровизация достигла своего предела.
Директор Шун прекрасно понимал, насколько он некомпетентен в роли распорядителя в этой медицинской сортировке.
Его система триажа была слепо скопирована из реалий Южной Кореи 21-го века — мира, где не существовало святой магии.
Но здесь, в этих условиях, эти стандарты просто не работали должным образом.
Оборудование, квалификация персонала, чудеса божественной магии.
Критерии классификации кардинально отличались по всем фронтам.
"Созданный мною триаж не более чем экспериментальный концепт, довести его до ума мне не под силу. Именно поэтому мне нужна помощь Архиепископа"
Распорядитель, который требовался им прямо сейчас, не должен был быть врачом из 21-го века.
Им нужен был человек, прошедший через горнило бесчисленных битв этого мира и имеющий за плечами колоссальный опыт руководства сотнями целителей.
"К тому же, я чувствую, что спасать людей своими собственными руками — это то, что мне по-настоящему дано"
Но главная причина крылась в другом.
В конце концов, роль ведущего врача — это та самая роль, где он мог бы развернуться на полную катушку, в отличие от сортировки.
"Так что, пожалуйста, возьмите классификацию пациентов в свои надежные руки, Архиепископ. А я буду вытаскивать с того света тех, кто оказался под красным флажком"
"..."
Архиепископ какое-то время молча, не отрывая взгляда, смотрел на Директора Шуна.
'Я был о нем в корне неверного мнения'
Он считал его просто удачливым гением.
Он даже таил в сердце черную зависть, гадая, почему боги одарили этого человека куда большими способностями, чем его самого.
Однако,
'Ему вовсе не обязательно было принадлежать к Церкви'
Теперь он всё понял.
Понял, почему боги ниспослали этому человеку такую гениальность.
Человеколюбие.
Директор Шун был живым, истинным воплощением того самого милосердия, которое так отчаянно проповедовали церковные догматы.
Ранги, слава, титулы.
Совершенно не заботясь о мирской суете, он был движим лишь одним, кристально чистым желанием — спасать людские жизни.
Как можно было не преклоняться перед таким благородством?
Теперь он ясно видел, за что именно боги так возлюбили этого человека.
И тот факт, что он стоял вне Церкви, не имел абсолютно никакого значения.
Это лишь означало, что боги уготовили ему свершить нечто великое за пределами церковных догм.
"...Я понял вас, брат мой"
Зависть растаяла без следа, словно снег под лучами весеннего солнца.
А место, где она гнездилась, заполнило чувство безграничного, глубочайшего уважения.
"Я возьму командование площадью на себя. И да пребудет с вами воля Господня, брат мой"
Прежде чем Юлиан — Директор Шун — полностью переключился на обязанности ведущего врача, он передал Архиепископу несколько ключевых инструкций.
"Теперь, когда критерии сортировки изменились, вы и ваши целители должны провести полную реклассификацию"
"Я всё понял, брат мой"
Триаж — это крайне динамичный метод сортировки.
Вполне естественно, что в зависимости от меняющейся обстановки на месте, пациенты могут переходить из 'желтой' зоны в 'красную' и наоборот.
"Переоценка состояния должна проводиться как минимум раз в десять минут"
Распорядитель также обязан регулярно совершать обход пациентов.
Состояние 'желтого' пациента может внезапно ухудшиться, а 'красный' пациент после оказания первой помощи может стать 'желтым'.
Именно эта рутина больше всего тормозила Директора Шуна и не давала ему сосредоточиться на лечении.
Сортировка, оказание помощи, координация, и снова сортировка...
Именно этот непрерывный цикл переоценки состояния выматывал его сильнее всего.
Но теперь с этим покончено.
"И последнее, это самое главное"
Директор Шун указал на черный флажок и твердо произнес:
"Прежде чем отправить кого-то под черный флаг, если пациент всё ещё дышит — пожалуйста, вызовите меня"
"Простите?"
"Я всецело доверяю суждениям Архиепископа, но я по-прежнему не готов ставить крест на тех, кого ещё могу спасти"
"Вы имеете в виду..."
"Те пациенты, которые в моих глазах заслуживают красного флага — отправляйте их ко мне"
Это было смелое, почти наглое заявление.
Уверенность в том, что он способен успешно провести те операции, на которых другие целители уже давно поставили бы крест.
"Вы уверены, что справитесь?"
"Через мои руки проходили пациенты и потяжелее этих"
Юлиан был абсолютно уверен в своих силах.
Акушерство, педиатрия, терапия.
В этих областях он не был узким специалистом.
Именно поэтому там он всецело полагался на законы 'жанра недопониманий'.
Но травматология — это совершенно другой разговор.
'Здесь мне никакие недопонимания не нужны'
В прошлой жизни он успешно оперировал пациента с пулей, застрявшей прямо в сердце.
И это в мире, где не существовало никаких чудес божественной магии.
Так чего уж говорить о мире, где эти чудеса доступны по щелчку пальцев?
"Так что, даже если ситуация кажется абсолютно безнадежной, прошу вас, хотя бы раз позовите меня"
"Я вас услышал, брат мой"
"Тогда я пошел готовить клинику"
Сказав это, Директор Шун направился в сектор D, где располагалась его клиника.
Вместе со студентами, которых он привел с собой.
После его ухода Архиепископ Рейлик вместе со своими жрецами немедленно приступил к пересортировке пациентов в роли главного распорядителя триажа.
"Этого 'желтого' пациента немедленно отправьте в Медицинский Центр Пленируниум в 3-м Секторе"
"Мне доложили, что в Медицинском Центре Райнфельд во 2-м Секторе есть свободные места. Транспортируйте туда троих раненых"
"Свяжитесь с клиникой Меркурий в Секторе E, мы отправляем им двоих"
Принимать прибывающих раненых и проводить первичную сортировку,
Оперативно распределять их по медицинским центрам в порядке очередности,
И, при необходимости, оказывать экстренную помощь божественной магией прямо на месте.
Некоторые целители поначалу сомневались, сможет ли Архиепископ Рейлик достойно заменить Директора Шуна, но...
Архиепископ в мгновение ока развеял все их опасения, блестяще справляясь с ролью распорядителя.
Более того, под его руководством процесс пошел даже слаженнее.
"Используйте 'Высшее Исцеление' на этом пациенте и переведите его в 'зеленые'"
"Вы все — смените тех, кто сейчас в молельной комнате. Даже если ваша божественная сила истощена не до конца, всё равно идите"
В отличие от Директора Шуна, он активно и грамотно интегрировал божественную магию в процесс триажа.
Грамотно распределять ограниченные ресурсы божественной магии — это то, чем он занимался на полях сражений до кровавых мозолей.
Архиепископ тоже испытывал вполне законную гордость.
Пусть он и пришел на всё готовенькое, но он смог надстроить свой колоссальный опыт поверх того фундамента, который заложил Директор Шун.
И пока процесс эвакуации раненых стремительно набирал обороты...
"А этот человек..."
Во время очередного обхода для переоценки состояния.
Взгляд Архиепископа на мгновение остановился на пациенте с черным флажком.
Пациент, чья брюшная полость была буквально разорвана гигантскими когтями.
Из открытой раны вываливались кишки.
'Регенерация' вполне могла бы его спасти.
Но чтобы провернуть это, пришлось бы пожертвовать жизнями как минимум сотни других пациентов, которых можно было бы спасти 'Высшим Исцелением'.
Именно поэтому он без колебаний присвоил ему черный флаг...
'Но если это Директор Шун, возможно...'
Слабая искра надежды заставила его связаться с Клиникой D-1, специализирующейся на травмах.
Ответ последовал незамедлительно.
— [Могу принять до троих.]
Ответь ему так любой другой целитель, он бы лишь презрительно усмехнулся.
Обвинил бы в том, что они впустую разбазаривают свою божественную силу, или спросил бы, уж не отупели ли они от собственной молодости и гордыни.
Но когда это произнес Директор Шун, в его словах не было ни капли пустой бравады.
Раздумья Архиепископа были недолгими.
"Всем пациентам с подобными травмами, помеченным черным флагом, немедленно сменить статус на 'красный' и срочно транспортировать в Клинику D-1"
Отдавая этот приказ, Архиепископ чувствовал, как бешено колотится его сердце.
Вместе с ним оживала надежда на то, что те самые трагедии, на которые ему приходилось закрывать глаза на полях сражений из-за нехватки ресурсов...
...начиная с сегодняшнего дня могут навсегда остаться в прошлом.
Внутри Клиники D-1.
Ещё до того, как к нам хлынул поток тяжелых травмированных от Архиепископа.
Я успел провести быстрый инструктаж для своих подчиненных целителей.
"Первое: послушники безостановочно кастуют 'Малое Исцеление' на всех поступающих пациентов, чтобы поддерживать в них жизнь до начала операции. Второе: для предоперационной анестезии используем хлороформ"
Хлороформ.
Второй по счету анестетик, который я представил этому миру после кокаина.
Синтезировал я его довольно давно.
Ещё во время того инцидента со звездчатым анисом.
Тот самый противосудорожный препарат, который я использовал для лечения новорожденного из семьи графа, приходился этому анестетику родным братом.
Название того противосудорожного препарата — хлоралгидрат.
Препарат, который изначально был получен совершенно случайно в ходе неудачных попыток синтезировать анестетик.
Но благодаря методичной доработке и улучшению этого препарата я всё-таки получил тот самый анестетик, о котором так долго мечтал.
"Вы обязаны полностью подготовить пациентов к операции до того, как я за них возьмусь. Время — это жизнь, так что жду от вас максимальной слаженности"
"Слушаемся!"
Целители рассредоточились, готовясь к приему пациентов, которые вот-вот должны были хлынуть в клинику.
И в эту короткую паузу перед бурей...
Я ободряюще кивнул Айле.
"Студентка Айла, сколько раз ты ещё способна применить [Бодрость]?"
"Я точно не считала, но, думаю, смогу применять её до тех пор, пока не упаду без сил"
"Отлично. Тогда идем со мной в операционную"
Айлу, у которой резервы божественной силы были практически неисчерпаемыми, я забрал с собой в операционную.
Остальным её друзьям, чьи запасы божественной силы были на нуле, тоже нашлась работа.
Одного я поставил ассистировать в операционной, а оставшихся троих закрепил за каждым целителем в приемном покое.
В таких ситуациях лишних рук просто не бывает.
Айла скромно устроилась в углу операционной, стараясь не мешаться, и спустя несколько минут...
Пациенты, эвакуированные с площади, хлынули в Клинику D-1 непрерывным потоком.
"Директор, экстренный пациент! Мужчина, на вид около 30, множественные проникающие и рваные раны брюшной полости, предположительно от когтей некого монстра. Особо глубокие разрывы зафиксированы в четырех местах: в правой верхней и левой боковой части живота. Наблюдается выпадение тонкого кишечника за пределы брюшной полости"
Целитель Коу быстро доложил о состоянии пациента.
Вообще-то он специалист по диабету.
Но это не значит, что он не может работать с другими пациентами.
В конце концов, все целители в этой клинике в обязательном порядке проходят стажировку в отделении экстренной медицины.
И этот парень когда-то дежурил со мной в приемном покое плечом к плечу.
Поэтому я и назначил его своим 'первым ассистентом'.
"На спине зафиксированы обширные гематомы и отек, характерные для тупой травмы — явные следы того, что его с силой отшвырнуло в стену или на землю. Сознание спутанное. Массивного излития содержимого кишечника пока не наблюдается, однако высока вероятность того, что в брюшной полости остались фрагменты когтей. Существует критический риск стремительного развития полиорганной недостаточности"
"Давненько мы с тобой не работали в паре, Коу. Твои отчеты всё так же безупречны"
"Благодарю, Директор"
"Я немедленно приступаю к лапаротомии"
Убедившись, что пациент надежно обезболен, я приготовился вскрывать брюшную полость.
Но перед этим нужно было сделать кое-что ещё.
"Друг студентки Айлы. Как тебя зовут?"
"Джоэл, Директор"
"У меня сейчас заняты руки, так что мне нужен кто-то для фиксации времени. Сможешь засечь время?"
"Так точно!"
"Начинай отсчет. Мужчина, 30 лет, 9:14. Приступаю к операции"
Первым делом я не стал пытаться запихнуть выпавшие кишки обратно, а аккуратно обернул их марлей, смоченной в физрастворе, и сдвинул в правую сторону.
Затем скальпель уверенно рассек живот пациента.
"Студентка Айла. [Бодрость]"
"Да. Кастую [Бодрость]"
Легкое капиллярное кровотечение от разреза мгновенно остановилось благодаря её [Бодрости].
В обычных условиях я бы прижигал ткани электрокоагулятором, чтобы остановить кровь.
Но здесь его с успехом заменяла [Бодрость].
Это сэкономило нам ровно минуту.
"Доктор Коу, откачайте кровь. Я займусь тампонадой."
"Аспирация."
Пока Коу откачивал кровь, скопившуюся в брюшной полости...
Я плотно утрамбовал в живот четыре стерильные марлевые салфетки.
В правый верхний, левый верхний, правый нижний и левый нижний углы соответственно.
Поскольку именно в этих зонах чаще всего возникают массивные кровотечения, видимые или нет, я первым делом перекрыл их тампонами.
"[Малое Исцеление]. Цель — исключительно остановка кровотечения, регенерация сосудов не требуется"
"[Исцеление]"
Обычно требуется время: нужно плотно прижать марлю и ждать, пока кровотечение остановится само собой.
Но благодаря 'Малому Исцелению' мы просто пропускаем этот этап.
Это сэкономило нам ещё три минуты.
"Приступаю к осмотру органов брюшной полости. Разрыв селезенки 2-й степени, рваная рана правой доли печени. Подтверждаю тупую травму спины и сопутствующий разрыв артерии. Зафиксированы рваные раны тонкого кишечника в трех местах. Начну с селезенки"
Удалять ли селезенку?
Удалять её всего лишь при разрыве 2-й степени — это слишком расточительно.
"Для начала проверим отклик на святую магию. Студентка Айла, [Бодрость]"
"[Бодрость]"
Никакой реакции.
К сожалению, придется её удалить.
Поскольку было бы верхом идиотизма позволить пациенту отправиться на тот свет из-за каких-то там сожалений о селезенке, я немедленно приступил к резекции.
Осторожно приподнимаю селезенку, затем перевязываю кровеносные сосуды.
Дважды перетянув селезеночную артерию и вену, я удалил орган.
Мелкие кровотечения, возникавшие в процессе, моментально лечились [Бодростью] Айлы.
'Останавливать эти мелкие кровотечения всегда было той ещё занозой в заднице. А с ней так удобно'
Вот почему я так обожаю Айлу.
И плевать, что она умеет пользоваться только [Бодростью].
В обычной хирургии эти микроскопические кровотечения жутко раздражают и отнимают кучу времени.
Но тратить 'Исцеление' на такие пустяки, которые можно остановить простым придавливанием марли — это непозволительная роскошь.
А вот с Айлой всё совершенно иначе.
Я ни разу не видел, чтобы её резерв божественной силы хотя бы немного просел.
Так что я могу запрашивать [Бодрость] без малейших угрызений совести.
Благодаря этому удаление селезёнки, на которую в лучшем случае ушло бы минут 15, было завершено всего за 10.
"Удаление селезёнки завершено. Теперь займёмся разрывом аорты. Подайте мне 'Бовайн'"
Целитель-ассистент протянул мне нечто, похожее на бинт.
Заплата из бычьего перикарда.
Заплата, изготовленная путем специальной обработки околосердечной сумки крупного рогатого скота.
С её помощью я могу латать разорванные аорты или сердца.
И, к слову, это тоже был мой излюбленный материал в прошлой жизни.
Вжик-вжик.
Вырезав заплату точно по размеру разрыва аорты, я пришил её хирургической нитью.
И снова 'Исцеление'.
"Отлично. С разрывом аорты тоже покончено"
Две критические проблемы были устранены буквально по щелчку пальцев.
На очереди — печень и тонкий кишечник.
С ними тоже не возникло особых проблем.
Затампонировать марлей, удалить нежизнеспособные фрагменты.
И наложить 'Исцеление'.
На этом с кровотечениями было полностью покончено.
"А теперь — промывка"
Тщательно промыв брюшную полость святой водой...
"Я проведу временное закрытие брюшной полости. Подайте гуттаперчу"
Гуттаперча.
Я начал нагревать лист, изготовленный из древесного сока.
Накрыв вскрытую брюшную полость листом, размягчившимся от тепла, я зафиксировал его хирургической нитью.
Причина, по которой я не стал ушивать брюшную стенку, была точно такой же, как и отказ от установки костного лоскута при краниотомии.
Прямо сейчас органы внутри живота пациента были воспалены и раздуты до предела.
Зашей я живот в таком состоянии, органы просто задавили бы друг друга и начали некротизироваться изнутри.
Поэтому я оставляю брюшную полость вот так, открытой, лишь прикрыв её защитной мембраной.
По крайней мере, до тех пор, пока отек не спадет.
"Реконструктивную операцию проведем через три дня"
Я решил отложить операцию по сшиванию разрезанного кишечника на несколько дней.
Хирургическое вмешательство — это колоссальный стресс для организма пациента.
Если бы я попытался сделать всё, от остановки кровотечения до полной реконструкции, в один день, пациент мог бы просто не пережить такого стресса.
Поэтому сегодня я сосредоточился исключительно на том, чтобы сохранить ему жизнь.
Так называемая "тактика контроля повреждений".
Хирургическая тактика, которую в двадцать первом веке активно продвигал один из легендарных профессоров торакальной хирургии в Южной Корее.
"Что ж, на этом операция завершена. Студент Джоэл. Пожалуйста, зафиксируйте время окончания"
"...А?"
"Давай я сам. 9:35. Время операции — 21 минута"
Абсолютно все целители в операционной, за исключением Коу, уставились на меня остекленевшими взглядами.
Они, вероятно, и в страшном сне не могли представить, что пациента, нуждающегося в чуде 'Регенерации', можно вытащить с того света всего за 20 минут.
И при этом используя лишь 'Малое Исцеление' и [Бодрость].
Находясь в эпицентре этих шокированных взглядов, я позволил себе на мгновение насладиться этим пьянящим чувством триумфа.
'Ну что, съели? Стоит мне только сфокусироваться исключительно на лечении, и я могу спасти даже пациента с пробитым брюхом всего за 20 минут'
Вот почему я так настаивал на том, чтобы перевести подобных пациентов из 'черной' зоны в 'красную'.
Операция, на которую в обычных условиях ушло бы 40 минут, благодаря божественной магии сокращается вдвое.
И для этого вполне достаточно одного лишь 'Малого Исцеления'.
Нет абсолютно никаких причин сдаваться и ставить на них крест.
"Учителя, пожалуйста, завершите все процедуры с этим пациентом. Доктор Коу, студентка Айла и студент Джоэл — переходим в следующую операционную"
Если я переведу операционные на конвейерный режим работы, я смогу сэкономить ещё больше времени.
Хотя слово 'конвейер' и может ассоциироваться у многих с пренебрежительным отношением к пациентам, на деле это официально признанный, высокоэффективный подход в экстренной хирургии.
Параллельные операции.
Метод управления операционными блоками, широко применяемый в травматологии.
Пока в одной операционной хирургическое вмешательство находится в самом разгаре, в другой уже готовят следующего пациента и начинают вскрывать ему брюшную полость.
А затем я просто перехожу в соседнюю операционную, принимаю эстафету, а бригада подготовки перемещается к следующему пациенту, чтобы начать цикл заново.
Таким нехитрым образом я могу сэкономить ещё минут по 10 на каждой операции.
Для пациентов, чья жизнь висит на волоске и счет идет на секунды, эта, казалось бы, незначительная деталь порой кардинально меняла статистику выживаемости.
"Студентка Айла, переоденься в хирургический костюм и немедленно дуй в следующую операционную"
Подгоняя всё ещё ошарашенных целителей, я направился к следующему операционному блоку.
И уже в следующей операционной я едва заметно вздрогнул от того самого, до боли знакомого прохладного ощущения на кончиках пальцев.
'Да. Вот оно'
Это холодное, тяжелое чувство скальпеля в руке.
Всё-таки человек должен зарабатывать на жизнь тем, что умеет делать лучше всего.