Младший сын мечника Том 1 Глава 621 Битва царей (8)
Ранее в Младший сын мечника...
— Разрешаю, — спокойным голосом ответила Вана.
Её слова ошеломили не Джина, а самих громовиков. В глубине души каждый из них надеялся, что Богиня битвы вмешается и прервет происходящее, пока не стало слишком поздно. Эта надежда жила в них со дня, когда Джин впервые ранил Кайо, а если быть точнее — с их первой ссоры с Гармундом.
Но Вана ни разу не вмешалась в распрю между своими братьями. Даже сейчас, когда ситуация зашла так далеко.
Причины её бездействия никто не понимал. Разочаровалась ли она в Джине? В них самих? Или причина крылась в чем-то ином?
Если бы она открыто встала на сторону Джина, громовики без возражений подчинились бы. Если бы она наказала тех, кто осмелился требовать нового испытания для избранного ею наследника, они приняли бы наказание. Если бы она приказала отныне слушаться Джина так же, как её саму, — они выполнили бы и этот приказ.
«Почему вы до последнего остаетесь в стороне?.. Потому что вините себя за последнюю войну? Думаете, наш народ погиб по вашей воле, и теперь не хотите больше ничего решать? Но ведь мы снова стоим на краю гибели — на этот раз из-за собственного раскола!»
Вана несколько мгновений смотрела Баве прямо в глаза. У той возникло неприятное ощущение, будто наставница читает все её мысли. Ей стало стыдно за собственный безмолвный упрёк, почти детскую обиду, но взгляд она не отвела.
— Если сумеешь, — добавила Вана.
Глаза Бавы расширились. Несколько секунд она стояла неподвижно, а затем стиснула зубы так, что едва не заскрипели.
— …Понятно.
Когда Вана вместе с Линлин куда-то улетела, Джин на мгновение задержался и оглянулся на Баву и остальных.
— Надо же, какая забота. Что у Кайо, что у тебя.
— Что ты сказал?
— Один обещает лишить меня зрения, другая — убить. Зачем заранее предупреждать? Если уверены в себе, хватит болтать — действуйте. А все эти угрозы только показывают вашу слабость.
Бава медленно кивнула.
— Совет учту.
• • •
Схватка Джина и Бавы была назначена шестьдесят пятым поединком.
Битва царей — древняя традиция, возрожденная вместе с надеждой на освобождение, — подходила к концу. Как и, казалось, отношения Джина с громовиками.
После шестьдесят пятого поединка предстояло провести ещё несколько схваток, но все уже воспринимали встречу этих двоих как подлинный финал праздника. До неё остальные состязания почти никого не занимали.
Ведь смерть Джина означала бы конец надежды для всей Лафраросы.
Не одна Бава считала, что Вана не вмешивается из-за чувства вины: в годы гибели народа именно она возглавляла громовиков. Большинство разделяло это предположение.
— Если Бава убьёт Джина… боюсь, наше время остановится навеки. Едва ли к нам когда-нибудь придёт другой наследник Теневого клинка.
— Мы ведь уже погибли. И это не преувеличение. Лишь благодаря Солдерету нас держат здесь, в мёртвом мире, где мы цепляемся за жалкое подобие жизни. Джин стал нашим братом и подарил надежду, но из-за сущей мелочи отвернулся от нас. Не надо было вообще принимать его в семью.
— Да, с самого начала… Когда Богиня битвы поделилась с ним кровью, а затем спросила нашего согласия, нам следовало возразить. Тогда мы просто передали бы ему Теневой клинок и не пережили бы этого предательства…
Предательство. Иного слова громовики для поступков Джина не находили. Невозможно же объяснить такую жестокость одним лишь требованием нескольких воинов о дополнительном испытании.
— И всё-таки не укладывается в голове… Подумать только, сегодняшний вечер может оказаться нашим последним.
Собратья говорили опустошённо. Одна лишь Бава сохраняла твёрдую, решительную сосредоточенность.
Время, словно назло, пролетело стремительно. Угрюмые, снедаемые горечью и гневом громовики поднялись в главный зал.
Небо над ним впервые за долгое время было просто тёмным. Словно сговорившись, все перестали выпускать грозовую энергию, которой прежде сопровождали каждый поединок.
Кайо, прикованный к постели с двадцать второй схватки, тоже присутствовал: Бава принесла его на спине.
— Перед началом шестьдесят пятого поединка я хочу кое-что сказать вам, — произнесла Вана.
Громовики вскинули головы.
«Неужели?..»
«Неужели она всё-таки решила нас помирить?!»
Только Бава оставалась невозмутимой. Она уже сделала свой выбор.
Но слова Ваны не имели ничего общего с тем, чего ждали собравшиеся.
— Даже если сегодня Бава убьёт Джина, время Лафраросы не застынет окончательно. Не знаю, дело ли в том, что Линлин изначально была частью его скверны, но выяснилось, что эта малышка способна заменить Джина.
— Ч-что?.. Это правда, Богиня битвы? Линлин может делать то же, что и Джин?
— Да. Я подозревала это с тех самых пор, как мы приняли Линлин, а два дня назад убедилась окончательно.
Как ей удалось это проверить и почему такое вообще возможно, Вана объяснять не стала. Однако никто не усомнился в её словах.
«Значит, смерть Джина не обязательно станет нашим концом!..»
«Линлин ведь существо первородной скверны. Может быть, она способна даже на большее. Иначе Богиня битвы не говорила бы с такой уверенностью.»
У Лафраросы, чья судьба до сих пор целиком зависела от Джина, появился другой шанс.
Затянувшееся молчание наполнило помещение. Среди всех присутствующих, помимо Ваны, лишь Бава сохраняла полное самообладание.
Она передала раненого Кайо Гармунду. Тот, смущённо потирая затылок, бережно перехватил тело, стараясь не причинять ему дополнительной боли.
— Я ухожу, — отрезала Бава.
Медленно пройдя в центр зала, она встала напротив. За её спиной выстроились одиннадцать царей и шестьдесят четыре рядовых громовержца. А со стороны приближающегося Джина не было никого.
— Шестьдесят пятый поединок. Можете начинать.
Некоторое время после объявления оба противника оставались неподвижными, мечи не были обнажены. Однако даже ещё не проявившаяся в полной мере жажда битвы уже давила на просторный зал.
Прошло всего чуть более десяти дней, но он не только восстановился от прежних ран. Он снова стал сильнее.
Сила, исходившая от Джина, кардинально отличалась от той, что Бава наблюдала в пятьдесят четвёртом поединке, когда он потерпел поражение от Луморы. Перед ней стоял человек, совершенно непохожий на прежнего.
— Когда Богиня битвы произнесла: «Убей его, если сможешь», я ломала голову, что она имела в виду, — проговорила Бава.
— Теперь поняла?
— Отчасти. Но меня также мучил вопрос: зачем ты довёл нас до такого состояния?..
В воздухе раздался тихий звон стали.
Из ножен медленно показался «Свет» — клинок Бавы. Этот меч некогда принадлежал её прародительнице, Нанэ, прежней Богине битвы. Его лезвие, полностью оправдывая своё название, испускало сияние, ослепляющее своим блеском.
— Всё началось с мелочи, — продолжила Бава. — Новое испытание не было ни чрезмерным запросом, ни стремлением всего народа. И всё же из-за этой малости ты отвернулся от нас.
Джин также извлёк свой меч. Мертвенно-бледная сталь Сигмунда резко контрастировала с сияющим «Светом».
— Я пыталась понять твои мотивы. Мне казалось, что мы напугали тебя своим поведением. Мы всегда безоговорочно поддерживали тебя, а когда обстоятельства изменились — показались тебе алчными до чужого. Наверное, ты совершенно не ожидал такого.
— И это действительно смешно. Едва появилась надежда на выход из этого места — даже не уверенность, а лишь мимолётная надежда — вы показали своё истинное нутро. Стоило мне лишь слегка задеть вас, как почти все разом заговорили о том, что Сигмунд должен быть отобран у меня. А затем дело дошло и до изгнания.
— Слегка? Ты называешь это «слегка»?!
— Такова цена вашего братства. Хватило нескольких слов, чтобы вы разделились на враждующие лагеря, стали отвергать того, кого уже приняли и кому Богиня битвы доверила наследие. Вы начали запугивать меня намёками на несчастный случай. Я увидел вас настоящими — и мне стало отвратительно.
— А до того, как ударить Кайо, ты не пытался поговорить? Или хотя бы после?
— Я осознал, что никакого единства среди вас нет. О чём тогда было говорить? Когда Кайо мог остановить меня без значительного риска, но вместо этого пригрозил искалечить, я должен был простить его, потому что мы братья. А стоило мне ранить его — и вдруг оказалось, что между нами нет братских уз и я не заслуживаю прощения?
— Кайо всё-таки не выстрелил. Помышлять о преступлении и совершить его — это совершенно разные вещи. А ты попытался убить своего брата.
— Вот как. Мне грозила потеря обоих глаз или смерть, но раз Кайо в последний момент не нажал на курок, значит, всё в порядке. Тогда и я всего лишь ранил его — он жив. Никто не погиб.
— Ты ведь понимаешь, зачем Кайо на тебя давил…
— А почему ты отказываешься допустить, что у меня тоже была причина? Неужели никто из вас даже не попытался спросить, зачем я на самом деле поднял на него клинок?
— Именно поэтому к тебе в палату приходили Белиза, Гармунд, Линпа и другие воины.
— Приходили. Это все, кто вообще соизволил меня навестить. И все они пришли с обвинениями. А те, кто поддержал Кайо, которых было куда больше, тоже приходили к нему с упрёками?
Бава не смогла найти ответ.
— Вы совершенно не осознаёте сути происходящего, — продолжил Джин. — Появился повод, и наружу вылезло то, что вы до сих пор скрывали даже от самих себя. Кайо для вас — свой. А я был всего лишь чужаком, к которому вы успели привыкнуть.
— …Ты придираешься к словам. И думаешь, что обида даёт тебе право пронзить брата мечом? У всего есть свой предел!
— У нас разные представления об этом пределе. Если хочешь доказать свою правоту — хватит спорить, атакуй. Тем более теперь у вас есть Линлин. Убрав меня, вы уже ничего не потеряете.
Взгляд Бавы стал ледяным.
— Джин… Ты так ничего и не понял. Сможем ли мы выйти наружу или нет — далеко не самое главное. И не смей полагать, будто мы терпели твои выходки лишь потому, что от тебя зависело наше освобождение.
Треск разрядов молний разорвал тишину.
Бава начала высвобождать свою силу, и главный зал мгновенно окутала яростная синева молний.
— Я продемонстрирую тебе, почему все наши считают, что именно мне предстоит однажды занять место Богини битвы.
Искусство грома. Высший приём девятой царицы битвы.
Возмездие.
Бава устремилась вперёд, словно синее копьё. Джин встретил её лоб в лоб и взмахнул Сигмундом.
Ну вот. Похоже, моей никчёмной роли злодея наконец-то приходит конец.
Именно эта мысль промелькнула в его сознании.