Моё переселение обернулось историей о призраках Том 1 Глава 212

Харут указал на дверь, расположенную прямо перед нами. Я решила временно отложить размышления о происхождении имени Сараки. Сейчас у меня были дела куда более значимые.

Судя по болезненным стонам, которые Пудинг издавал даже во сне, за этой дверью должно было находиться огромное количество святой воды. А если мои предположения верны, то и нечто ещё.

Наконец-то… наконец-то я смогу увидеть Джелли.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

После прибытия Хэны в храм в роскошной карете епископа Марик, её вместе с демоном немедленно препроводили на колокольню. Это было самое высокое место в храме, и его шпиль, казалось, пронзал самые небеса.

Прямо над головой Хэны размещался гигантский колокол. Когда священники били в него, стены и пол башни содрогались от мощных вибраций. Каждый раз, когда раздавался этот оглушительный звон, Хэна, впадая в ступор, представляла, как башня рушится, погребая всех под обломками.

Вниз вела бесконечная, закручивающаяся спиралью лестница. Одного взгляда на эту головокружительную высоту было достаточно, чтобы перехватило дыхание, и Хэна сама удивлялась, сколь быстрыми темпами ей удалось подняться так высоко.

Она тупо смотрела вниз, прослеживая взглядом ступеньку за ступенькой, уходящие во мрак. Ей чудилось, что если она оступится и упадет на самое дно, её тело рассыплется на жалкие, окровавленные куски плоти.

В тот момент, когда Хэна опасно накренилась над перилами, послышался глухой стон. Это был стон демона, корчащегося от боли, вызванной тем, что днём священник его окропил святой водой. Хэна, чьё сознание было таким же истерзанным, словно она действительно рухнула с этой лестницы, на четвереньках поползла обратно к демону.

Хэне была поручена ответственная миссия — наблюдать за демоном. Комната на колокольне была заставлена полками, уставленными бесчисленными флаконами со святой водой. Тот, кто осознавал истинную ценность святой воды, отдал бы многое, чтобы оказаться на её месте.

Окружённый таким изобилием святой воды, раненый и обессиленный демон, несомненно, не смог бы сбежать самостоятельно. Но, по уверениям епископа, для полной гарантии им требовался бдительный страж, и эта роль идеально подходила Хэне.

Сама епископ Марик доверила ей эту решающую задачу. Следовательно, Хэна находилась здесь не потому, что пала жертвой лживых уговоров демона и угодила в ловушку.

Хэна, как ей и было предписано, неусыпно следила за демоном. Она просто сидела и наблюдала.

Она видела, как его истязают, как его плоть гниет и отваливается кусками, и как он, несмотря на невыносимые муки, всё равно не может умереть.

Тело демона уже превратилось в кровавое месиво из-за той святой воды, которую Хэна, обманутая им, когда-то сама на него вылила. Вдобавок ко всему, священники, которым было дозволено входить в комнату, то и дело «случайно» проливали на Джелли святую воду, так что от его прежнего, величественного облика, который она наблюдала в особняке Рохансонов, не осталось и следа.

Теперь это представляло собой просто бесформенную, кроваво-красную массу, напоминающую гигантского уродливого младенца. Демон не мог даже пошевелить пальцем, не говоря уже о том, чтобы сдвинуться с места.

Этот жалкий, беспомощный комок плоти, который не мог прожить и дня без её помощи и для которого она стала единственной опорой, казался Хэне до боли знакомым.

«Совсем как моя больная сестрёнка».

Пока Канна не поправилась от болезни, она в точности так же лежала в постели, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В те дни единственным желанием Хэны было, чтобы Канна скорее выздоровела…

Увидев в демоне сходство со своей сестрой, Хэна, сама того не осознавая, начала относиться к нему более мягко. Она всегда питала слабость к тем, кто зависел от неё и нуждался в её заботе.

— Может, мне тебя убить?

— Зачем? Желаешь снова облить меня святой водой? — язвительно парировал демон.

Хэна, набравшись смелости, хотела проявить к нему сострадание, избавив от страданий, но он грубо отверг её порыв.

— Хорошо. Раз уж на то пошло, раскрою тебе секрет. Чтобы убить демона, недостаточно просто полить его святой водой. Необходимо основательно вымочить его в ней, а затем сжечь. Поняла? Ах да, это ведь мы уже проходили. Тогда как насчёт того, чтобы сварить меня в кипящей святой воде?

— …

— Что молчишь? Считаешь это слишком жестоким? Поверь, это несравнимо проще, чем предавать чужое доверие и вонзать нож в спину. Ты уже совершала поступки и похуже, так к чему теперь изображать из себя невинную овечку? А, понял. Тебя саму оставила епископ Марик, вот ты и раскисла?

— Заткнись. Епископ меня не оставляла.

— О, неужели мои слова тронули тебя до глубины души? Если так, просто убей меня и заставь замолчать навеки. Чего ты медлишь? Святой воды тут в избытке, осталось лишь чиркнуть спичкой.

Епископ Марик была права: этот демон являлся настоящим мастером в поиске самых уязвимых мест и нанесении ударов словами. Хэна решила, что больше не произнесёт ни слова в его присутствии.

Однажды священник, который каждодневно приносил еду, так и не появился. Хэна осталась голодной на целый день. Несмотря на то, что она пропустила всего пару приёмов пищи, её сознание начало стремительно затуманиваться. Вероятно, именно от голода её бросало в холодный пот, а желудок сводило от тревоги.

— Эй, что случилось?

Демон, словно забыв о своих предшествующих жестоких издевательствах и оскорблениях, первым заговорил. Хэна как раз решила, что не будет с ним общаться. Или это он сам дал такое обещание?

— О чём это вы?

— Ты плачешь…

«Я плачу?»

Хэна дотронулась до своего лица. Её щёки действительно были влажными от слёз. Кончики её пальцев слегка подрагивали. Необъяснимый страх сжал её сердце.

Что-то… что-то было не так. Хэна почувствовала, будто невидимые оковы стискивают ей горло. Что она здесь делает? Ах да, она здесь, чтобы вернуть Канну. Но где же Канна? Где она? Ей нужно немедленно идти искать Канну!

Мозг Хэны отказывался справляться с хаотичностью мыслей, отвергая реальность. Она резко поднялась на ноги, но перед глазами всё поплыло. Потеряв равновесие, она закачалась. Её тело с силой врезалось в стеллаж, и от этого удара один из флаконов со святой водой упал на пол, разбившись вдребезги.

Комната погрузилась в хаос. Пол был усеян осколками стекла, которые хрустели под ногами при каждом шаге. Разлившаяся святая вода достигла места, где лежал демон. С его спины раздался шипящий звук, похожий на кипение масла, и поднялся густой пар.

Хэна, ни на что не обращая внимания, бросилась к двери. Единственная мысль билась в её голове: нужно найти сестру. Но дверь оказалась заперта снаружи. Хэна ведь не была пленницей, так почему же дверь не открывалась?

Неужели епископ Марик её обманула? Пока Хэна отчаянно дёргала запертую ручку, за её спиной раздался звук, который заставил её обернуться.

— Угх…

Демон издал глухой стон боли. Хэна, пошатываясь, приблизилась к нему и протянула руку.

«Так вот же она!»

Хэна нашла свою сестру. Сестра, по своей обычной манере, лежала неподвижно, ожидая её возвращения.

С бесконечной грустью и нежностью Хэна смотрела на свою сестру.

Её сестра страдает. Моя бедная, несчастная сестрёнка, которая без меня не может ни поесть, ни уснуть, ни даже улыбнуться… Она испытывает боль, и Хэна обязана ей помочь.

Но она не может выйти отсюда, чтобы принести лекарство! В отчаянии ища выход, она наконец обратила внимание на свою руку. Из-за того, что она опиралась на пол, усеянный стеклом, острые осколки впились в её ладонь.

Разум был настолько затуманен, что она даже не чувствовала боли. Хэна, равнодушно глядя на свою руку, вытащила осколки и принесла окровавленную ладонь к губам сестры. Как говорила епископ Марик, её сестра — демон, а демоны восстанавливают силы, поглощая человеческую плоть и кровь.

— Давай, кушай.

Когда сестра попыталась отвернуться, Хэна насильно прижала руку к её рту. Сестра, сглотнув её кровь, издала хриплый, сухой смешок.

— Ха, я думал, ты просто притворяешься сумасшедшей, но ты и вправду спятила.

Сестра назвала её по имени. Её голос прозвучал гораздо мягче, чем обычно.

— Эй.

— Да… Канна.

— С завтрашнего дня прекращай потреблять ту дрянь, которую они тебе приносят. Тут полно святой воды, пей её. Поняла?

«Она так грубо говорит… может, мне это только кажется?»

Услышав приказ, Хэна послушно кивнула.

С того дня Хэна перестала прикасаться к еде. Чтобы священники ничего не заподозрили, видя нетронутые порции, её еду съедал Джелли.

Хэна имела богатый опыт ухода за больными, поэтому процесс кормления не доставлял ей никаких хлопот. Покончив с едой, Джелли удовлетворенно облизался.

— Неудивительно, что у девчонки снесло крышу, если они пичкали её такой дрянью. Да, я сразу понял, что с ней что-то не так.

Он бормотал себе под нос, кивая своей красной головой, будто находя подтверждение собственным размышлениям.

Вместо еды Хэна пила святую воду. Священники не обращали внимания на осколки стекла на полу, поэтому пропажа одного-двух флаконов святой воды осталась незамеченной. Хэна использовала эту драгоценную жидкость вместо воды и пищи, и хотя желудок оставался пустым, она ощущала странную тяжесть.

— Есть не хочешь?

Джелли спросил это с беспокойством. Хэна, не зная, как отреагировать на такую заботу, лишь неловко улыбнулась.

— Я в порядке.

Она не ела уже несколько дней, но, возможно, благодаря чудодейственным свойствам святой воды, совершенно не чувствовала голода.

— Мозги на место встали?

— …

Голос звучал так, словно он действительно волновался за неё, но в то же время в нём проскальзывала привычная язвительность.

Проницательные жёлтые глаза с прищуром изучали Хэну. Поколебавшись мгновение, она решила промолчать и лишь утвердительно кивнула. Святая вода прояснила не только её затуманенный разум, но и избавила от тяжести в животе; сейчас Хэна мыслила ясно, как не мыслила уже очень давно.

Она больше не принимала Джелли за Канну, и её мысли больше не путались, как прежде. По правде говоря, её рассудок прояснился уже после первого выпитого флакона святой воды, так что вопрос Джелли прозвучал несколько запоздало.

Впрочем, она ещё какое-то время приходила в себя, перебирая обрывки воспоминаний, всплывающих из тумана, так что, возможно, он спросил об этом только сейчас, увидев, что она окончательно пришла в норму.

Хэна с трудом могла поверить, но, быть может, Джелли действительно оберегал её всё это время. Однако зачем? Даже будучи в здравом уме, она не могла найти этому логичного объяснения.

В её представлении Джелли был безжалостным чудовищем, что убил её сестру, а потом сшил её кожу, чтобы имитировать жизнь. Но разве чудовище, способное на такие жестокости, бросилось бы в пылающее здание, чтобы спасти чужих детей?

Более того, несмотря на постоянные насмешки со стороны Джелли, его забота о ней была совершенно очевидной.

Джелли сообщил ей, что священники добавляли в её пищу некий наркотик, и те странные симптомы, которые она испытывала, пропустив один приём пищи, были ничем иным, как абстинентным синдромом.

Разумеется, оставалась вероятность, что Джелли просто всё это выдумал, чтобы завоевать её доверие. Ведь епископ Марик не раз предупреждала, что демоны — непревзойдённые мастера лжи и манипуляций.

Однако даже сейчас Хэна не могла справиться с обидой на Джелли. Почему он заставил её пить святую воду? Почему приказал отказаться от еды? Почему открыл ей эту правду?

Зачем… зачем он вернул её в эту суровую реальность?

Зачем…

Неужели это действительно тот самый беспринципный демон?

Пока Хэна погрузилась в раздумья, её мысли прервал голос Джелли.

— Раз уж пришла в себя, убери эти пустые склянки. Кто-то поднимается по лестнице.

Видимо, настало время, когда священники забирают пустую посуду. Хэна поспешно спрятала пустые флаконы из-под святой воды в дальний угол. Даже если они не особо следили за этим, она не хотела давать им повод для лишних подозрений.

Вскоре дверь открылась, и в комнату вошёл священник в безупречно белом одеянии. Он одарил Хэну приветливой улыбкой.

— Добрый день. Вы закончили с трапезой?

— А… да. Разумеется.

Хэна намеренно отвечала медленно, слегка растягивая слова.

Независимо от того, травили ли её наркотиками в храме или Джелли просто водил её за нос, ей было выгодно продолжать притворяться безумной. Пока она не была полностью уверена, кто именно её обманывает, резкие перемены в поведении могли вызвать подозрения.

Священник бегло осмотрел комнату, бросил взгляд на Джелли и забрал пустой поднос. Глядя на сверкающую чистотой тарелку, он неожиданно задал вопрос:

— Вижу, еда пришлась вам по вкусу?

— Да, да… было очень вкусно. А почему вы спрашиваете…?

Хэна спросила с лёгким недоумением, и священник, склонив голову набок, ответил:

— Наш повар сегодня допустил небольшую оплошность.

— Оплошность?

Священник кивнул.

— Да. Молоко, на котором варили кашу, оказалось прокисшим. Я был уверен, что вы не станете её есть… но вы всё съели, и это меня весьма удивило.

От его пристального, испытывающего взгляда у Хэны по спине пробежал холодок.

Каша на прокисшем молоке? Но Джелли ничего об этом не говорил… Не заметить вкус прокисшего молока просто невозможно. Хэна изо всех сил старалась не смотреть в сторону Джелли.

— Как странно. Вряд ли вы могли потерять вкус…

Священник многозначительно умолк. Хэна на секунду задумалась, не стоит ли изменить свои показания, но затем решительно покачала головой.

— Ах… прокисшее молоко… Наверное, в моей порции всё было в порядке. Каша правда была очень вкусной.

— Вот как?

Священник посмотрел на неё с явным недоверием.