Могу ли я быть твоей героиней, даже если я твой учитель? (Новелла) Том 3 Глава 4.5 Интерлюдия 4. Ангел и Демон
Ранее в Могу ли я быть твоей героиней, даже если я твой учитель? (Новелла)...
— Как ответственный член общества, ты не имеешь права на подобные выходки!
— Баба, которая ревнует к ученице, — поздно уже строить из себя праведницу.
— Замолчи! Если ты сейчас всё бросишь, всё твоё терпение пойдёт прахом!
— Во-от, значит, ты всё-таки осознаёшь, что терпишь. А тело-то у тебя честное, а?
— Те, кто тонет в плотской похоти, неизбежно об этом пожалеют!
— Девственница, а туда же — откуда такая уверенность? Сама ведь хочешь оказаться в его объятиях.
— Я не хочу закончить так же, как мои родители!
— Если вы поклялись друг другу в вечной любви — какая разница? Рано или поздно всё равно займётесь сексом.
— Это невозможно! Если я сейчас уступлю, я не смогу вести себя как учитель в классе!
— Ну смотри. Уведёт молоденькая — не говори, что не предупреждал.
— Вот именно поэтому я и верю в вечную любовь!
— Привязать телом куда эффективнее, да и самой спокойнее будет.
— Заповедь гласит: не нарушай «Соседского соглашения»!
— Ты же знаешь, что он тоже этого хочет.
— Мне страшно. Если я переступлю черту, а он потом предаст…
— Зато сама докажешь себе, что вечной любви не существует. Вот и славно.
— Не славно!
Я невольно выкрикнула это вслух.
— Ой!? Вот чёрт. Задумалась!
Я спохватилась: чай отдал слишком много цвета, миновал насыщенно-красный и стал почти чёрным.
— Да что ж я творю… В чужом доме — и думаю о таком.
Я вытащила заварку, испытывая к себе отвращение. Такой хороший чай наверняка теперь будет горчить.
— Что случилось?! Неужели «Т» [2] появился?!
Услышав мой крик, Юнаги-кун пулей вылетел из ванной.
— Это слово под запретом!!
При одной мысли об этом чёрном мерзком существе я крепко зажмурилась.
А когда снова открыла глаза, прямо передо мной стоял он — встревоженный и с голым торсом.
В спешке Юнаги-кун не успел одеться.
— …………
Я во все глаза уставилась на него.
В реальности всё выглядело куда обычнее, чем в моём воображении. Но стоило подумать о том, что он может до меня дотронуться, как от волнения сердце забилось словно сумасшедшее. Бросило в жар.
— Тэндзё-сан? Вы так громко закричали, я перепугался.
— У меня в голове Ангел с Демоном ведут последнюю войну. Исход всё никак не решится…
— Простите?
Он, разумеется, смотрел на меня с пустым, непонимающим видом.— Для начала оденься!
Сейчас его вид был невыносимым для моих глаз, и я отвернулась.
***
— Чай получился слишком крепким? Если разбавить его тёплым молоком, он будет вполне пригоден для питья.
Переодевшись, он не стал делать из моей оплошности трагедию и просто рассмеялся.
Пока я — на этот раз с предельной осторожностью — подогревала молоко в маленькой кастрюльке, он в ванной обрабатывал свою школьную форму дезодорантом.
— Странно. Вы — и вдруг так витали в облаках.
Мы сидели в комнате и пили получившийся молочный чай.
— Наедине с собой я часто погружаюсь в свои мысли.
— Прошу прощения, что заставляю вас переживать.
— Это стало намного легче, когда приезжала Кагуя-тян, так что всё в порядке.
— Надо же, моя сводная сестра иногда оказывается полезной.
— Такие шуточки — это нехорошо.
— Это благодаря вам я научился так легко об этом говорить. Мы оба вам благодарны — и я, и моя сестра.
— Мне уже надоело это слушать. Благодарить должна я. Будь я одна — на этом бы всё и закончилось…
— Я просто хотел и дальше быть соседом Тэндзё-сан. Мм, с молоком и правда отлично получилось.
— Настало время, когда тёплые напитки особенно хороши.
Мы вдвоём неторопливо смаковали чай.
Пока сменялись сезоны, я впитывала радость от того, что мы можем разделять друг с другом это безымянное время.
Завтра снова в школу. Стоило бы лечь пораньше. Но хотелось ещё хоть немного побыть вместе.
— Юнаги-кун, у тебя волосы ещё мокрые. Феном не сушил?
— Разве фен — это не лишние хлопоты? Они и так высохнут, если оставить их в покое.
— Ах, это не те слова, которые стоит говорить женщине с длинными волосами.
Насколько он вообще представляет, сколько времени женщина каждый день тратит на уход за причёской?
Шелковистыми волосы за один день не сделаешь. [3]
— Ничего не поделаешь. Давай я высушу тебе волосы.
— Э, да не нужно.
— Мне самой хочется.
— …Тогда, пожалуйста.
Он принёс фен из ванной.
Я устроилась на кровати, он сел на пол, и я принялась сушить ему волосы.
— Как-то неловко. Чтобы мне кто-то сушил волосы — если не считать парикмахерскую, наверное, с самого детства такого не было.
Пока сушила, я кончиками пальцев перебирала его волосы, словно украдкой поглаживая по голове.
Невольно хихикнула, и губы растянулись в улыбке.
— Почему вы такая довольная?
— Потому что позволить кому-то прикасаться к своим волосам — это знак того, что ты открыл человеку своё сердце.
— Разумеется.
— Да и я впервые сушу волосы мужчине.
— Для меня это честь.
Мы болтали о всякой всячине, как вдруг мне на глаза попалась резинка для волос у него на запястье.
— Кстати, ты ведь во время работы убираешь волосы резинкой?
Во время подготовки декораций в классе он собирал волосы сзади. Его сосредоточенное лицо, когда он старался аккуратно накладывать краску — почему-то это выглядело очень мило.
— Когда красишь — волосы же мешают. А что такое?
— Да нет, просто уточнила.
— Слишком отросли? Если вас это беспокоит — после фестиваля постригусь.
— Нет. Причёска — это твоё личное дело, я не против, но…
— Но?
Для него это всего лишь рабочий инструмент, он не видит в этом глубокого смысла.
— …Мне неприятно, что она принадлежит другой девушке.
И всё же меня это давно тревожило, и я случайно проговорилась.
— Готово. Я закончила.
Я выключила фен, и в комнате резко воцарилась тишина.
— Тэндзё-сан, простите. Я был неосторожен.
— Не нужно. В конце концов, это я сама разрешила тебе играть роль парня Кубоин-сан. Раз уж я соучастница — придётся закрывать на это глаза.
— Но мне тоже тяжело оттого, что вам приходится лгать и терпеть.
— Говорю же, тебе незачем извиняться.
— Тогда позвольте хотя бы взять вашу резинку?
Он обернулся и снял с моего запястья резинку — ту, что совершенно случайно оказалась там.
— Вор.
— Я заплачу.
— За такую мелочь деньги брать нельзя.
— Не могу же я просто так взять резинку бесплатно.
Ах, всё. Больше не могу. Предел. Стоит нам остаться вдвоём — и я теряю самообладание.
Не опускай голову. Уголки губ — вверх.
Спина прямо, расправь плечи.
Улыбайся, как всегда.
Ещё чуть-чуть потерпеть.
Не давай ему повода для беспокойства.
Ты в порядке.
Ты ведь взрослая женщина.
Не поддавайся. Лги.
Нет. Не могу.
Слёзы… стоп. Что это такое?
Нечто инородное в поле зрения заставило слёзы, готовые прорваться, остановиться.
Как я это заметила — сама не понимаю.
Простая случайность? Женская интуиция? Или та едва уловимая странность, не поддающаяся описанию атмосфера — что-то в нём было не так с момента его возвращения? Как бы то ни было, я совершенно отчётливо увидела в комнате вещь, которой здесь раньше не было.
— Чувствую запах.
Я медленно встала с кровати и направилась прямиком к цели.
В углу комнаты стояла его школьная сумка. Внутри, сквозь расстёгнутую молнию, виднелась маленькая коробочка.
— Ах, простите. Сумку я забыл обработать спреем. Сейчас всё сделаю.
Он ещё ничего не понял.
Говорят, у женщин обоняние острее, чем у мужчин.
Но в данном случае запах, пожалуй, ни при чём.
Скорее моё шестое чувство уловило этот неопровержимый предмет.
Я без колебаний сунула руку в сумку и достала его.
Убедившись, что глаза меня не обманывают, я медленно обернулась к нему.
— Э-эй, Юнаги-кун. Что это такое? Объясни учительнице, пожалуйста?
Я уверена, на моём лице была самая сияющая улыбка.
А он замер. От выражения лица до кончиков пальцев, вплоть до каждого волоска – в один миг стал ледяной статуей, полностью остановившись.
Ангел и Демон, которые спорили у меня в голове, словно получили удар из извергающегося вулкана и испарились без следа.
Ангел и Демон: А-а-а-а-а-а-а!?!?
— Э-это не то, что вы думаете!
— А что тогда?
— Это оказалось здесь из-за очень запутанных обстоятельств!
— Хватит увиливать, отвечай на во-опрос.
Я допрашивала его на удивление спокойно и мягко. Лава течёт медленно, но у нее чудовищная температура.
Он поморщился, а затем поднял взгляд к небу, будто прося бога о помощи.
И, словно смирившись с неизбежным, начал говорить.
— Это предмет, который… надевают во время ночных дел между мужчиной и женщиной. Так называемый… презерватив.
— Сам купил?
— По дороге домой мне его всучили.
— Кто?
Тут он замолчал. По этой реакции я всё поняла.
— Твоя девушка.
— Да.
— Смотрю, уже вторая бесплатная «резинка» за вечер!
— Это разные «резинки»!
— Какая, к чёрту, разница!
— Простите!
— Это прямая атака?! Нынешние девушки действительно такие напористые?! Вот это да!
Кто бы мог подумать, что она сделает такой прямой ход?! Я никак не могла успокоиться и металась из стороны в сторону.
Я-то полагала, что близка к ученикам по возрасту, но здесь я чётко осознала разрыв поколений.
— Нет-нет, посмотрите внимательно! Нераспечатанный! Новый, неиспользованный! Клянусь, ничего не было!
Юнаги-кун отчаянно пытался доказать свою невиновность.
— Ещё бы. Будь он распечатан – я бы тебе ни за что не поверила.
Настроение было хуже некуда, но до наихудшего сценария дело не дошло, и я про себя вздохнула с облегчением.
Она не знает о нашей ситуации. Просто изо всех сил борется за свою любовь.
И всё же, это слишком дерзко!
— Похоже, я слишком щедро бросила соль в рану противника… [4]
— Вы на удивление спокойны…
— Тебе так кажется?
— Нет, я сказал глупость.
Обычно Юнаги-кун не допускал таких банальных промахов.
— И с чего вдруг понадобилось вручать столь откровенный предмет…
— Она призналась мне в любви. Сказала, что хочет, чтобы я стал её настоящим парнем, а не просто играл роль.
Неужели отношения между парнем и девушкой могут зайти так далеко, стоит лишь на миг отвести взгляд?
Я совершенно не могла радоваться тому, что человек, которого я люблю, пользуется популярностью.
Даже представлять не хочу, как к нему кто-то подкатывает.
От ревности и собственничества я чуть с ума не сошла.
Молодость – пугающая штука.
Впервые я почувствовала настоящую угрозу. Если нападают так отчаянно – защиты нет.
Раз она вручила ему такой предмет – значит, настроена предельно серьёзно.
— Чувствую, как мои собственные неосторожные слова вернулись ко мне бумерангом, — невольно пожаловалась я.
— Бумерангом?
— То, что Кубоин-сан в тебя влюбилась – это отчасти следствие тех утренних звонков. А контрольным выстрелом стало то, что я разрешила тебе играть роль её парня. Теперь всё это вернулось и ударило по мне самой.
— Это моя вина.
— Ничего. Будь я юной – стоило бы Юнаги-куну отнестись ко мне так же нежно, и я бы тоже влюбилась.
Вот ведь ирония судьбы.
Я полагала, что мы с Кубоин-сан похожи, но чтобы у нас совпадали даже вкусы на мужчин…
Словно моё «я» из подростковых лет хватает за ноги меня двадцатилетнюю.
— Зачем?
Чтобы посмеяться над тем, что взрослый человек грезит о вечной любви, как ребёнок?
В конце концов, «взрослый» — это просто возрастная категория. В душе люди так просто не меняются.
— Вы совершенно разные.
— А?
— Тэндзё Рэйю и Кубоин Акира не так уж похожи. Глядя на вашу реакцию сейчас, я в этом убедился.
— Убедился?
— В том, что даже если бы Тэндзё Рэйю была моей одноклассницей – она бы так не поступила. И не смогла бы.
— Ну, это… наверное, так и есть…
— Я встретил вас именно в этот момент жизни, поэтому мы и пришли к таким отношениям. Звучит странно, но окажись на вашем месте прежняя Тэндзё Рэйю, я бы, наверное, просто тихо выпустился, так ничего и не сделав. Даже если бы такая красавица училась со мной в одном классе – я бы к ней и заговорить не решился.
Он признался в этом, смущённо отводя взгляд.
Эти слова стали для меня спасательным кругом.
Сколько бы ни было проблем и трудностей, для любви всегда самое правильное время — это «сейчас».
— Но это звучит как-то… немного печально, нет?
Меня пробрало до слёз, и я, пытаясь их сдержать, притворилась, что шучу.
— Да бросьте. Я такой человек – от признания сводной сестры сбежал, а «резинку» от другой девушки выбросить не смог. Вот вам и весь я.
Он выставлял себя в дурном свете, но на деле всё было ровно наоборот.
Всё это — лишь результат его стремления никого не ранить.
Именно потому, что он чётко понимает всю серьёзность чувств Кубоин-сан, он старается быть с ней честным.
Он человек, умеющий думать о чувствах других.
Не жалеет доброты и делает всё возможное, чтобы не причинить боль.
— …Мы не можем ни вернуться в прошлое, ни заглянуть в будущее. Единственное, в чём я уверен сейчас — это в том, что мои чувства к вам подлинны, им нет места для лжи или притворства.
Моя беспричинная злость, накопившаяся за время нашего разговора, рассеялась, и осталось лишь немного сил, чтобы дуться.
— И при всём этом ты всё равно нарочно притащил это домой.
— Я подумал, что лучше пусть оно будет и не понадобится, чем понадобится, а его не будет. Здесь, в этой комнате!
Он сделал особое ударение на последних словах.
Когда конкретный предмет оказывается прямо перед глазами, то постепенно начинает охватывать совершенно иное, непривычное напряжение.
Стоп, что мне делать? Что же мне теперь делать?!
— …………Ты хочешь этого? [5]
— Если быть честной… да.
— Если другая девушка скажет, что можно, — ты воспользуешься?
— Не волнуйтесь. Мой главный приоритет — это «Соседское соглашение».
Ах, вот именно за это я его и люблю.
У него есть желания. И у меня тоже.
Он, несомненно, видит насквозь и мои сомнения, и мою злость, и мою ревность. И всё равно дожидается.
— На фестивале я окончательно положу конец всей этой лжи.
Он произнёс это, глядя мне прямо в глаза.
---
Примечания:
[1] В оригинале: 同じ釜の飯を食う (onaji kama no meshi o kuu) — «Есть рис из одного котла». Японская идиома, означающая «быть одной командой», «разделять быт».
[2] Ｇ (Jī): Японское эвфемистическое сокращение для слова «таракан» (ゴキブリ). Многие японцы суеверно избегают произносить это слово целиком. В переводе адаптировано как «Т».
[3] Аллюзия: В оригинале обыгрывается японская поговорка «Рим не за один день построили» (ローマは一日にしてならず).
[4] 敵に塩を送る (teki ni shio o okuru): «Послать соли врагу» — японская историческая идиома. Означает проявить благородство к противнику, помочь ему. Отсылка к легенде о полководце Уэсуги Кэнсине, который прислал соль своему осаждённому врагу Такэде Сингэну.
[5] В оригинале Рэйю спрашивает: 「…………したいの？」 (…ситай но?). Глагол する (суру — делать) и его форма したい (ситай — хочу делать) в японском языке — это самый стандартный, общепринятый эвфемизм для секса. То есть она буквально спрашивает: «Хочешь [заняться этим]?» или «Хочешь [меня]?».