Моя клеточная тюрьма (Новелла) Том 16 Глава 1803 Охотник и добыча

Настоящий директор, объявив об открытии представления, всё это время оставался в комнате отдыха, наблюдая за происходящим в главном зале. Подсвечник, заменяющий голову дворецкому, безотлучно находился рядом с ним.

Когда декорации для сценической пьесы были расставлены, а зрители выбрали свои роли, директор тихо спросил:

— Дворецкий, что думаешь?

— Пьеса «Ночь страха» отличается высокой сложностью и огромным уровнем смертности. Скорее всего, Мэттью перебьёт их всех... Впрочем, в прошлом кому-то удавалось выжить. Этот господин Хань Дун, должно быть, что-то разгадал, раз вызвался участвовать добровольно. Насколько глубоко он всё понял, судить не берусь, но сам выбор роли 【Собаки】 говорит о том, что он уже раскрыл некоторые тайны пьесы. Однако, чтобы понять всю картину целиком, придётся следить за его дальнейшими действиями.

Директор покачал пальцем.

— Нет... Этот парень уже всё разгадал. В нём чувствуется поразительный актерский талант. Вернее сказать, он и сам по себе актёр, и в мастерстве вряд ли уступит Мэттью. Вот только Блокировка Истины не даёт ему в полной мере раскрыть свои таланты. Эта пьеса обещает быть крайне увлекательной.

Дворецкий поразился. Он никак не ожидал от директора столь высокой похвалы... Подобного удостаивались лишь единицы даже среди труппы Темного цирка. А ведь они с Хань Дуном ни разу не сталкивались лицом к лицу. Если и был какой-то контакт, то лишь косвенный, когда директор выпустил чёрный туман во время церемонии открытия.

В этот момент дворецкий внезапно заметил нечто странное у собачьей будки. Пламя на его голове-подсвечнике побелело, выдавая крайнюю степень изумления.

— Что этот сумасшедший творит?!

...

Свирепствовала вьюга. Падал град, с силой барабаня по крыше собачьей будки на заднем дворе.

Согласно сценарию, пёс по кличке Сэм был чистокровной кавказской овчаркой. Огромные размеры животного требовали соответствующего жилища, поэтому в будке запросто могли бы поместиться два человека.

Хань Дун, исполняющий роль Сэма, прямо внутри будки занимался чем-то немыслимым. Ещё в самом начале пьесы он привлёк к себе внимание почти всех зрителей.

«Этот парень что, ненормальный...»

Мнения зрителей сходились в одном. Даже губернатор Уиллис, прибывший в цирк вместе с Хань Дуном, застыл в оцепенении. Он и поверить не мог, что знакомый ему юноша способен на столь жуткое безумие.

Из будки, помимо стука града, доносился хруст костей, лязг металла и чавканье рвущейся плоти.

Всплеск!

Лужа крови выплеснулась за порог.

Если заглянуть в кромешную тьму будки, можно было увидеть юношу с налитыми кровью глазами, который проводил хирургическую операцию на самом себе. В качестве скальпеля он использовал собачью железную миску, разорванную так, чтобы получился зубчатый край.

Процесс выглядел следующим образом:

Во-первых, он вырезал себе коленные чашечки, добровольно лишаясь возможности стоять на двух ногах.

Во-вторых, вживил железную цепь из будки прямо в позвоночник, чтобы искусственно удлинить его... Этот отросток стал 【Хвостом】.

В-третьих, разрезал уголки губ до самых мочек ушей, позволяя челюсти открываться почти на девяносто градусов. Заодно он сточил зубы, чтобы без труда разгрызать твёрдые предметы.

В-четвертых, надел ошейник с шипами, точно такой же, как у Графа (хотя это вряд ли можно назвать хирургическим вмешательством).

Вот и весь процесс. На вид сложно, но Хань Дун управился за три минуты... Он не чувствовал ни капли боли, лишь демонстрировал на лице абсолютное безумие. Раз уж способности Безликого заблокированы, и автоматическая маскировка недоступна, он решил проблему радикально. С помощью операции он вручную придал себе собачий облик.

По мнению Хань Дуна, чтобы хорошо сыграть роль, нужно идеально войти в образ, вплоть до внешнего вида. Лишь так можно полностью слиться с персонажем... Кроме того, особым предметом роли 【Верного Сэма (пса)】 был именно этот шипастый ошейник. Его эффект заключался в возможности заблокировать одну смертельную атаку.

«Довольно простой, но крайне полезный эффект. Считай, дополнительная жизнь... В этом слабом человеческом теле любая потеря конечности или сильное кровотечение означает верную смерть. Но эта пьеса весьма странная. Пролог есть, а чёткой главной линии — нет. Судя по завязке, сегодня ночью в особняке обязательно кого-то убьют. Моя задача как сторожевого пса — выследить убийцу... А ещё лучше — загрызть его насмерть. Нужно пробраться в дом. Оставаться здесь — значит просто ждать смерти».

Будка была обита железными листами, а выход наглухо перекрыт несколькими стальными цепями. Хань Дун мог бы их порвать, но это отняло бы слишком много сил и наверняка привлекло бы внимание 【Ужасающей сущности】, скрывающейся в особняке.

В подобных инцидентах Хань Дун был не новичком. Лезть на рожон и драться с главным злодеем в открытую — верная смерть. Чтобы выжить, нужно докопаться до истины и найти слабое место. Ещё во время операции Хань Дун начал рыть подкоп. Благодаря опыту Графа и идеальному вживанию в роль, копал он с поразительной скоростью. Прошло около пяти минут.

Закутанный в тёплую куртку дворецкий подошёл к будке на заднем дворе. В руках он держал миску с дымящейся едой. Видимо, ему стало жаль держать Сэма взаперти в такую непогоду, и он решил подкормить пса. Однако внутри оказалось пусто, лишь на земле виднелись следы свежевырытой земли.

Добродушное лицо дворецкого внезапно исказилось. На коже проступили грубые шрамы от швов, которых у настоящего слуги быть не могло. Очевидно, под этой личиной скрывался актёр Мэттью.

— А этот парень с сюрпризом, — тихо пробормотал он. — Зная завязку сюжета, не взял роль барона, а выбрал карточку 【Собаки】. Пьеса «Ночь страха» ставилась в цирке девять раз, и трижды именно собака выживала. Двоих потом всё равно казнили за плохую актерскую игру, но они изрядно попортили мне 【Показатели】. На этот раз пса нужно прикончить пораньше, иначе он мне всю ночь будет путать карты.

Мэттью мог с лёгкостью принять облик любого человека. А учитывая запутанную, словно трёхмерный лабиринт, планировку особняка, подобраться к любому из зрителей-актёров не составляло для него труда. Но... самым страшным в нём было вовсе не это.

«Раз уж псина куда-то запропастилась, пойду навещу остальных... Чем быстрее закончу, тем раньше отдохну».

Искусственный дворецкий направился обратно к главному входу. Внезапно его острый взгляд зацепился за какое-то движение, и он резко вскинул голову. По стене второго этажа особняка ползла ужасающая тень, волоча за собой похожий на голый позвоночник хвост. Едва Мэттью заметил зверя, тот тоже посмотрел на него. Из разорванной окровавленной пасти вырывались клубы белого пара...

— Что за дрянь!

Нити внутри тела Мэттью пришли в движение. Он уже приготовился к атаке, нацелившись на монстра во тьме, как вдруг тот отвёл взгляд и молниеносно юркнул в боковое окно... словно почувствовав угрозу. На лице Мэттью появилось странное выражение. Он даже сбросил маскировку дворецкого, позволив швам на коже угрожающе запульсировать.

«Эта тень... Это что, 【Собака】? Как он вообще это сделал? Блокировка Истины отключает любые способности. Врождённая пластичность плоти? И что это за странное чувство? Я ведь здесь 【Охотник】, но на какую-то долю секунды мне показалось, что я стал 【Добычей】... А это становится интересным. Я уж думал, этот Крупный мир окажется скучным, но тут попался такой самородок!»