Моя юношеская романтическая комедия оказалась неправильной, как я и предполагал. Заключение (Новелла) Том 2 Глава 8 Сцена подготовлена, звучит выстрел стартового пистолета

На прибрежной территории, где должен был стартовать марафон, собрались учащиеся десятых и одиннадцатых классов. Юноши должны были пробежать вдоль набережной до моста Михама и обратно.

Дистанция была внушительной, даже очень. Хачиман, чьи познания в математике оставляли желать лучшего, мог бы считать тройки бесчисленное множество раз!

Впрочем, километраж не имел значения, ведь моя цель оставалась неизменной.

Раздалась команда, и мы начали неспешно выстраиваться вдоль стартовой линии, обозначенной белой полосой.

Извиваясь, словно миксина, я проскользнул сквозь толпу и влился в группу лидеров. Удивительно, как легко расступались люди передо мной.

Этот школьный марафон не представлял собой значимого события и никак не влиял на оценки. Поэтому особой мотивации выкладываться в такую промозглую погоду ни у кого не наблюдалось.

Кроме одного человека.

Хаяма, чья победа ожидалась и в этом году, не мог позволить себе запятнать свою репутацию. Ему нельзя было халтурить или расслабляться на глазах у всех.

Он стоял у самой стартовой линии, в нескольких шагах от меня. Можно сказать, он занимал поул-позицию.

Разминаясь, он выполнил растяжку, и девушки, наблюдавшие за нами в ожидании своего старта, разразились аплодисментами. Они должны были начать свой забег через полчаса после юношей, а до тех пор, по всей видимости, просто наблюдали, поддерживая нас.

Хаяма в ответ поднял руку. Его взгляд устремился к Миуре, стоявшей чуть поодаль от веселящихся девушек. Та лишь украдкой поглядывала на него, явно смущаясь всеобщего внимания. Рядом с ней находились Эбина и Юигахама, а в шаге от них – Юкиносита.

В этот момент появилась Ишшики.

Заметив её, Миура кивнула в знак приветствия. Ишшики, в свою очередь, слегка поклонилась и, видя, как Миура и Хаяма переглядываются, бесстрашно усмехнулась Миуре, поднесла руки ко рту и громко крикнула:

– Удачи, Хаяма-сэмпай! – добавила она: – Ты тоже постарайся, сэмпай…

Хаяма услышал её и, криво улыбнувшись, помахал в ответ. Стоявший позади него Тобе почему-то тоже бодро откликнулся:

– Ага!

– Нет-нет, Тобе, не тебя.

Ишшики отрицательно покачала ладонью. Миура, молча наблюдавшая за происходящим, словно наконец решившись, глубоко вдохнула и выдохнула:

– Хаято… Удачи!

Её сдержанный голос прозвучал настолько тихо, что почти потонул в шуме толпы. Тем не менее, Хаяма поднял руку и мягко улыбнулся.

Миура, воодушевленно глядя на него, медленно и беззвучно кивнула.

Стоявшая рядом Ишшики бросила на них довольный взгляд, после чего отвернулась.

– …Удачи, сэмпай!

На этот раз она, казалось, смотрела на меня.

О-о… Любопытно, почему она упорно отказывается называть меня по имени. Возможно, не помнит… Пока я размышлял об этом, Юигахама, с изумлением наблюдавшая за Ишшики, шагнула вперед и тоже замахала рукой:

– Удачи!

Возможно, из-за окружающих, её голос был намного тише, чем у Ишшики, но я всё чётко расслышал. …Что ж, спасибо, что не назвала меня по имени, а то я всегда испытываю беспокойство и сожаление в такие моменты.

Я приподнял руку в знак благодарности. Юигахама в ответ сжала кулак. Затем я встретился взглядом с Юкиноситой, стоявшей рядом с ней.

Она тихо кивнула, её губы шевельнулись. Кажется, она что-то произнесла, но ничего не было слышно.

Не знаю, что она сказала и кому… Однако моё настроение заметно улучшилось.

Ладно, я постараюсь.

Я протиснулся к стартовой линии, ближе к Хаяме. Он не обращал на меня внимания, глядя прямо перед собой.

Вращая плечами и разминая ноги, я начал постепенно сокращать дистанцию между нами, время от времени слыша раздражённое цыканье и ловя недовольные взгляды. Мысленно извиняясь и смущённо улыбаясь, хех, мне всё-таки удалось подобраться к Хаяме.

Тот переговаривался с Тобе и остальными. Заметив меня, он мягко улыбнулся, видимо, интересуясь, есть ли у меня какой-то вопрос.

Я отрицательно покачал головой и устремил взгляд вперёд.

Старт был уже совсем близко, вот-вот должен был начаться. Можно было даже не смотреть на часы, установленные в парке.

Голоса парней, столпившихся у стартовой линии, и весёлые возгласы девушек постепенно затихали.

Когда все наконец умолкли, кто-то подошёл к белой линии, проведённой по земле, словно ожидая этого момента.

– Ну что, все готовы?

Хирацука подняла руку со стартовым пистолетом.

…Интересно, почему именно она? Обычно это делает учитель физкультуры. Впрочем, уж что-что, а выделиться она любит. Или, может, просто захотелось пострелять?

Хирацука подняла пистолет повыше, прикрыв ухо другой рукой, её палец лёг на спусковой крючок. Парни уставились вперёд, девушки затаили дыхание. Через секунду она произнесла:

– На старт… Внимание…

В следующий момент раздался выстрел, и мы все разом рванули с места, будто по нам стреляли.

Я с самого начала не стал рвать, а просто побежал, разминая ноги по ходу движения. Сейчас главная задача – не отставать от Хаямы.

Хотя многие из тех, кто стояли со мной бок о бок на старте, сразу бросились изо всех сил.

Вероятно, всему виной были непрекращающиеся вспышки фотоаппаратов. Неважно, предназначались ли они для выпускного альбома или чего-то подобного, но многие снимали бегущих. Полно было желающих показаться на снимке, рванув вперед на первых десятках метров.

Потом, конечно, будут хвастать: «Я лидировал на середине дистанции!» Парни порой бывают такими глупцами.

Большинство тех, кто выкладывается на старте, быстро выдыхаются. Основная борьба начнется, когда мы покинем парк и выйдем на набережную.

Я без труда обошел «спринтеров», которые один за другим сходили с дистанции, и постепенно сократил разрыв до лидирующего Хаямы.

По словам Тоцуки, на прошлом марафоне Хаяма лидировал от старта до финиша. И в этот раз он тоже держал первенство с самого начала, что говорило о его собственной стратегии отрыва.

Вклинившись в группу лидеров, я побежал бок о бок с ними.

Они явно были в отличной форме, но, как и ожидалось, Хаяма опережал всех. Все бежали молча, устремив взгляд вперед. Скорее всего, они нацелились на лучший результат и вряд ли станут увеличивать темп так рано.

Однако, в этой группе был один чужак. Кто же он?

Я! …Хм, не слишком ли проста эта загадка?

Я никогда не бываю среди лидеров, предпочитая держаться в общей массе, поэтому неудивительно, что здесь я выгляжу неуместно. Я даже не думал добраться до финиша, не говоря уже о призовом месте.

Таким образом, я могу действовать, исходя из совершенно иных мотивов, чем они.

– Хаяма…

На бегу я окликнул его по имени, отчего остальные испуганно обернулись. Хаяма, кажется, тоже был крайне удивлен, бросив на меня быстрый взгляд.

Я на мгновение сбился с ритма, но тут же вернулся в прежний темп и приблизился к Хаяме.

– Продолжим наш разговор?

С этими словами я кивнул, указав подбородком далеко вперед, и криво усмехнулся. Затем, словно переключив передачу, прибавил скорость. «Следуй за мной!» Ошарашенный, Хаяма тихо усмехнулся.

– …Ладно, слушаю тебя.

Он тоже ускорился, обогнал меня, увеличивая отрыв от лидирующей группы. Парни из этой группы просто наблюдали за ним, не собираясь нас догонять.

Отлично. Мне удалось создать ситуацию, в которой мы бежим вдвоем, это главное.

Я посмотрел на спину Хаямы, бегущего впереди.

Итак, сцена готова.

Пришло время для нашего разговора.

× × ×

Ветер с моря холодил щеки. Жар, исходящий изнутри, покалывал кожу, соприкасаясь с холодным воздухом. Каждый удар подошв кроссовок об асфальт отдавался глубоко внутри. То ли шелест ветра в одежде, то ли скрип моего напряженного тела смешивался с прерывистым дыханием. Я жадно вдыхал воздух с резким запахом соленой морской воды.

…Растущие вдоль побережья деревья, это, должно быть, боссарин? [Защитная полоса, препятствующая движению песка] Там, откуда мы стартовали, было много сосен, но пейзаж изменился, и теперь торчали стволы, похожие на скелеты из-за опавшей листвы.

Ноги двигались сами по себе, подобно непроизвольному биению сердца, словно соревнуясь с ним в частоте ритма.

На бегу в голову приходили самые разные мысли.

Хорошо, что я езжу в школу на велосипеде. Иначе, не будучи спортсменом, я бы сейчас не смог бежать наравне с лидерами. Дело не в том, что я плох в беге как таковом. Скорее, я даже лучше справляюсь с ним, чем с другими видами спорта. Вероятно, потому, что здесь я предоставлен самому себе. Есть четкая цель, и не нужно ни с кем взаимодействовать. Остается только механически переставлять ноги, думая о всякой ерунде.

Однако сегодня ситуация иная.

Бежать было довольно тяжело.

Неудивительно, ведь я бежал быстрее, чем обычно на уроках физкультуры. К тому же ветер усилился, и стало еще холоднее. И, кроме того, я всю ночь размышлял о сегодняшнем дне и в итоге не выспался.

В общем, причин предостаточно.

Но главная из них сейчас прямо передо мной.

Хаято Хаяма, привыкший к тренировкам в клубе, бежал уверенно, не демонстрируя признаков усталости. Прямая осанка, четкие движения. Неудивительно, что он победил в прошлом году.

С другой стороны, я, несмотря на упорство и прилагаемые усилия, бежал не в своем темпе, из-за чего начал постепенно отставать. Заметив это, Хаяма немного сбавил скорость, поравнялся со мной и заговорил первым:

– Думаю, достаточно.

– …Ага.

Безусловно, сейчас самое подходящее время. Тяжело дыша, я продолжил разговор:

– Насчет слухов. Если хочешь все уладить, то сегодня — самый подходящий момент. Вся школа здесь.

– Это неважно. Я ведь уже сказал. Если ты все еще хочешь сотрудничать, то сначала должен объяснить.

Хаяма говорил без сбившегося дыхания. Я же ответил прерывающимся голосом:

– Это важно… Для меня это очень важно.

С этими словами я ускорился, забежал вперед, обернулся и взглянул на него:

– Меня это задевает.

На лице Хаямы мелькнуло удивление, что было довольно нетипично для него. Он на мгновение запнулся, но тут же пришел в себя и догнал меня.

– …Удивительно, что ты так говоришь.

Бодро улыбнувшись, он побежал рядом со мной, явно предлагая продолжить.

– Мне не нравится, когда кто-то несёт такую глупую и безответственную чушь, и меня просто бесит, когда такие люди сбиваются в стадо и считают себя сильными и правыми во всём.

Я, наконец, выплюнул то, что было у меня на языке с тех самых пор, как поползли эти слухи. Пожалуй, таким бы был ответ, будь именно в этом главная причина.

Однако Хаяма не отрывал от меня своего проницательного взгляда. Он явно хотел услышать другое. Что ж, знаю.

– …Мне отвратительно слышать вокруг себя такое. Все эти признания вызывают тошноту. Я ненавижу, меня просто выворачивает от своей инфантильности.

У меня пересохло в горле, отчего голос постоянно срывался, но мне все же удавалось произносить слова, выдавливая из себя то, что все время находилось глубоко в груди.

– Как бы сказать… Это типа того, когда вы вроде бы вместе, но при этом ты молча наблюдаешь, как она уходит за покупками с другим парнем.

Я криво усмехнулся.

– Ясно…

Хаяма отвел от меня взгляд и посмотрел вперед. Боль отобразилась на его лице. С этим выражением Хаяма произнес:

– …Послушай, Хикигая. Просто скажи им. Моя помощь тут не нужна. Ты… тебе не обязательно делать это таким образом.

…Так и думал, что ты так скажешь.

Я не смог сдержать горькую улыбку.

Хаято Хаяма всегда был таким. Он всегда во всём был прав, откликаясь на желания и оправдывая ожидания окружающих.

И всё же, в определённые моменты проявляется какая-то тёмная одержимость, совершенно нетипичная для его бодрого благородного образа. Временами он показывает свою весьма злую и уродливую сторону.

То, о чём спросил меня Хаяма, было не общепринятым мнением, которое у всех на слуху, не веским аргументом, способным убедить, и даже не моей откровенной тирадой.

Хаяма хотел услышать не мои слова. В них он хотел услышать кого-то ещё.

Я еле сдержал рвущийся наружу хрип и, несмотря на боль в груди, удивлённо приподнял брови и рассмеялся:

– Что ж, такой ответ вполне в стиле Хаямы.

Хаяма, бежавший рядом со мной, вздрогнул и остановился. И бросил на меня до жути холодный взгляд.

Хрипя, я упёрся руками в колени, пользуясь моментом для того, чтобы отдышаться. Вытер выступивший пот и постарался вести себя как можно более непринуждённо.

– В целом ты, конечно, прав. Но и только. Человек, правильный во всём, неинтересен…

С улыбкой я практически повторил чужие слова.

– Что ты собираешься делать?

Хаяма гневно уставился на меня своими ясными глазами и спросил, не скрывая раздражения. Это резко контрастировало с его привычным спокойным тоном.

Я лишь слегка пожал плечами.

– Ты говоришь, что я должен просто сказать. Ты поступаешь так же? И что, этого хватит, чтобы проблемы исчезли? Думаешь, можно кого-то убедить одним словом?

И, как завершающий штрих, надавил на больное место:

– …Неужели ты и впрямь такой обычный, скучный парень?

Уверен, Юкиносита Харуно так бы и сказала. В противоположность Хаяме, она приведёт иные доводы и развеет его правильность в пух и прах.

Харуно умеет находить слова, которые хочется услышать меньше всего, с чем я сам неоднократно сталкивался.

Хаяма пригладил волосы, смахивая пот, и обратил взгляд на море, тихо и с горечью пробормотав:

– Не говори это таким отвратительным тоном, ты…

– Это просто месть.

Я постарался, насколько мог, быть хладнокровным, однако сил уже не осталось, так что я просто саркастически улыбнулся.

Удар за удар. Это тоже принцип взаимности.

Ты ткнул меня в самое больное место. Теперь тебе тоже больно.

– Не так-то легко объяснить всё красивыми словами. Вот почему мне не остаётся иного выбора, кроме как бороться, пусть даже это будет неуклюже и отвратительно. Ну… я и не жду, что ты поймёшь.

– Ты прав, я тебя не понимаю. Но посочувствовать могу. Это весьма болезненное чувство…

Хаяма вздохнул, не выражая никаких эмоций.

Мы с ним находимся в разном окружении и у нас разные обстоятельства, но нас объединяет ощущение одинокости.

– Наверное, она тоже такая…

– …А?

Я не совсем понял, о чём он говорит, но тут сзади послышался топот ног. Я обернулся и увидел приближающихся парней из лидирующей группы. Если и дальше продолжать стоять, то они догонят нас и обойдут.

Собственно, мне плевать, пусть я даже сойду с дистанции, но Хаяма пока ещё лидирует в марафоне. Не думаю, что имею право его задерживать.

Я глянул на него:

– Так что в итоге, ты не сможешь помочь?

– Я этого не говорил.

– Ладно, не важно. Думаю, лучше потом поговорить.

– Верно. Сейчас не самое подходящее время.

Хаяма, похоже, принял решение. Он слегка покачал плечами, видимо проверяя своё физическое состояние.

– Не то чтобы я ничего не мог. Однако, чтобы что-то изменить, мне нужно выиграть.

– Ясно… А ты сможешь?

Мы побежали дальше, но из-за того, что я останавливался, мои ноги больше не хотели двигаться. Чего не скажешь о Хаяме.

– Нет проблем.

Бросив не оборачиваясь, он развёл руками в стороны, на ходу разминаясь, и усмехнулся:

– Надо выиграть. Я уже решил.

– Ха, я-то вряд ли смогу…

Видя, что я отстаю, Хаяма обернулся:

– Что ты будешь делать?

К чему спрашивать. И так понятно. Вместо ответа я кивком указал вперёд, глубоко вдохнув:

– …Можешь бежать дальше.

– Понял. Что ж, так и сделаю.

Не особо расстроенный, он пожал плечами.

– …Тогда жди церемонию награждения.

С уверенной улыбкой, Хаяма рванул вперед.

У меня совсем не осталось сил, чтобы гнаться за ним, я мог лишь провожать его взглядом.

Черт возьми, он что, и впрямь настолько крут? Глядя на него, мне кажется, что я просто обязан бежать изо всех сил, даже если их уже нет.

Неважно, победа или поражение.

Я просто не хочу быть тряпкой.

Но стоило так подумать, как в следующий миг мои ноги заплелись, и я упал, не успев среагировать.

Перевернувшись на спину, я посмотрел в небо.

– …В конце концов, я не могу быть, как Хаяма.

Белое облачко растаяло в холодной ясной зимней синеве.

× × ×

Марафон продолжался, независимо от того, бежал ли я дальше, или сошел с дистанции.

Упав, я еще некоторое время лежал на спине. Тоцука помог мне подняться, но я не хотел быть ему обузой, поэтому велел бежать дальше. Кое-как, прихрамывая на ушибленную ногу, мне удалось добраться до финиша.

В итоге последним я все же не был. Собравшись духом, пристроился к толпе аутсайдеров и полностью выложился на финише. Хотя всю дорогу сильно сомневался, стоит ли вообще завершать марафон.

Кстати, убедил меня Заимокуза, с которым вместе мы и добежали.

После бега у меня дрожали колени, но я улыбался, это было по-настоящему "Нико-нико-ни!"

Глянул на себя, проверить состояние. Вид у меня был весьма плачевный.

Колено разбито, ноги в царапинах, задница болит, бок ноет, так что трудно найти живое место. Еще и шорты в грязи измазал. Я как чувствительный к боли ребенок, узнавший, что может быть еще больнее. Ай…

Не подбадривай я себя словами: "Удачи ♡❤, удачи ♡❤", думаю, так и валялся бы там.

Конечно же, никто меня на финише не ждал.

Точнее, единственным там был учитель физкультуры, а все остальные, вероятно, собрались в парке на площади.

Там проходила церемония награждения. Я тоже поплелся туда глянуть.

Изначально никаких церемоний на марафоне не проводилось, но, поскольку за дело взялась Ишшики, то студенческий совет, должно быть, спланировал все в кратчайшие сроки. Она оказалась на удивление талантлива, Ишшики Ироха. Прямо страх берет.

– …А теперь, когда объявлены результаты, хотелось бы услышать комментарии победителей!

Ишшики была в приподнятом настроении. Она сжимала в руках микрофон, по всей видимости, принесенный из комнаты школьного совета. Как-то немного нелепо смотрелось, как вице-президент то и дело подстраивает спикеры.

Я глянул вокруг. На площади собрались ученики десятых и одиннадцатых классов. Среди них я заметил Юигахаму, Миуру, Эбину, Тобе и Тоцуку.

В этот момент Ишшики объявила:

– Победитель Хаяма Хаято, пожалуйста, поднимитесь на сцену!

Хаяма, увенчанный лавровым венком, поднялся на импровизированную сцену. Толпа взорвалась овациями. …Так он и впрямь победил?

– Хаяма-сэмпай, поздравляю! Я знала, что ты обязательно выиграешь.

– Спасибо.

Хаяма в ответ на такое беззастенчивое приветствие обаятельно улыбнулся.

– Что ж, пожалуйста, скажи несколько слов.

Ему передали микрофон, и тут же снова раздались аплодисменты, свист и крики "Ха-я-то!". Тобе орал громче всех: "Да-да-да-да!" Это весьма раздражало…

Хаяма, смущенно улыбаясь, помахал рукой и заговорил:

– На дистанции были сложные моменты, но благодаря хорошим соперникам и всеобщей поддержке я смог дойти до конца. Большое вам спасибо.

Он произнес гладко, без запинки, вызвав очередное ликование зрителей.

Волнуясь, Ишшики перешла к следующему вопросу:

– Хотел бы ты поделиться с кем-нибудь радостью от своего успеха?

Улыбнувшись, она указала на себя. Этот шутливый жест вызвал смех в толпе.

– Естественно… Ну, во-первых, с тобой, Ироха.

Хаяма подыграл ей, под неутихающий восторг зрителей. Ишшики явно смутилась.

Хаяма сделал паузу, дожидаясь, пока уляжется волнение. Затем взглядом нашел среди толпы Миуру и помахал ей рукой.

– И особенно с Юмико, которая все это время поддерживала меня. Спасибо вам обеим.

Овации возобновились с новой силой. Оука свистел в два пальца, Ямато бурно аплодировал. Миура, услышав свое имя, сначала застыла от удивления, а затем смутилась и покраснела. Эбина, улыбаясь, похлопала ее по плечу.

Услышав теплые слова Хаямы и видя реакцию тех двоих, зрители пришли в полный восторг. Так это его способ покончить со слухами? Смело - вот так выступить перед толпой. Для этого действительно требовалось победить.

Я посмотрел на него с восхищением, а Хаяма скромно добавил:

– И еще с одним человеком, которого здесь нет, я бы хотел поделиться. Это Харуно-сан.

Толпа взревела.

Среди этих возгласов был и мой. …Ты это серьезно? Вот, значит, о чем ты говорил…

Даже я, готовый ко всему, опешил. Ишшики захлопала ресницами и застыла от такого неожиданного поворота событий. В этот момент на сцене появился вице-президент.

– А теперь, пожалуйста, несколько заключительных слов!

Благодаря его вмешательству, выступление победителя продолжилось.

– Отныне я полностью посвящу себя футбольному клубу и приложу все усилия для нашего следующего турнира. Более того, сегодня футболисты показали неудовлетворительные результаты, поэтому мы будем тренироваться изо всех сил, имейте это в виду.

Хаяма бросил на Тобу и его приятелей злобную ухмылку. Тобэ вскрикнул и опрокинулся навзничь.

– Хаято, так нельзя! Ты хотя бы предупредил бы!

Его прекрасно было слышно даже без микрофона. В толпе, в основном среди членов футбольного клуба, раздался смех, благодаря чему возникшая только что неловкость немного рассеялась.

Иссики тоже пришла в себя и, по-видимому, решила завершить интервью.

– Да-да, спасибо. Итак, победителем стал Хаяма Хаято. Похлопаем! …Второе и более низкие места никому не интересны, верно?

Последняя фраза Иссики, обращенная к вице-президенту, попала в микрофон, и, несмотря на громкие аплодисменты, была отлично слышна. Что же ты творишь…

Пока Иссики пыталась как-то сгладить свою оплошность, Хаяма, сошедший со сцены, разговорился с Миурой и остальными. Тем временем, у присутствующих над головами возник вопросительный знак. Кто такая Харуно и какие у них отношения? Это неудивительно… Большинство из них, полагаю, с ней не знакомы.

Насмотревшись на все это, я ковылял прочь.

Многие тоже начали расходиться, переговариваясь между собой: «Кто такая Харуно?» и «Похоже, Хаяма и Миура неплохо ладят».

– Э-эх…

Я уселся в сторонке на более-менее высокий бордюр, приподнял майку и увидел синяк. Из раны на ноге сочилась кровь, так что даже смотреть было неприятно. Если сейчас принять ванну, точно все будет щипать, хотя, возможно, в целом станет легче.

– Черт, как же больно…

Я прикоснулся к ране, и тут услышал приближающиеся торопливые шаги. По ним нетрудно было догадаться, кто это.

– Хикки!

– А…

Запыхавшись, ко мне подбежала Юигахама. В руках у нее была аптечка. Она глубоко вздохнула.

– Хаято сказал, что Хикки, вероятно, ранился…

– А? Он-то как узнал?

– Э… Разве вы не вместе бежали? Хаято так и сказал.

Юигахама наклонила голову, озадаченно глядя на меня.

Ну да, я бежал с Хаямой, но это было в самом начале. А свалился я уже после того, как расстался с ним. И откуда, интересно, он узнал… Точно! Хаяма — эспер!

Пока я размышлял над такой ерундой, Юигахама присела передо мной на корточки, молча открыла аптечку и стала в ней копошиться.

– Так, Хикки. Поставь сюда ногу.

Она похлопала по земле.

– Да ничего страшного…

Я было возразил, но Юигахама надула щеки и, обхватив колени, искоса посмотрела на меня. Кажется, спорить здесь неуместно. В таком случае у меня нет другого выбора, кроме как послушно поставить ногу. …Ну, в самом деле, она и впрямь болит, так что пусть уж посмотрит.

– …Тогда, извини за беспокойство.

– Ага!

Юигахама весело кивнула – интересно, что тут такого веселого – и, напевая, быстро достала медикаменты. Дезинфицирующий раствор, бинты, мазь, компресс и целую кучу пластырей… Зачем так много?

Пока я думал об этом, Юигахама взялась за антисептик. Почему-то меня охватило волнение.

– Ух!

Под нелепое восклицание, раствор брызнул из тампона, словно сок из смятой груши, прямо в рану.

– Ай! Ой-ой! Жжется же! Блин… жестоко!

Юигахама недоуменно наклонила голову. Чему, скажи, ты удивляешься? Считаешь такие суровые методы лечения оправданными? Ты что, медсестра на поле боя? Или доктор Джек?

– О, прости… Больно?

– Ну, так, немного…

Я принялся дуть на рану. Не то, чтобы это сильно помогало, но почему-то мне от этого становилось спокойнее. Вот же блин, все еще жжет… Я смахнул выступившие слезы. Юигахама, виновато поникнув, поглаживала свой пучок.

– М-мне очень жаль. Я постараюсь быть осторожнее.

– Да нет, все в порядке… Спасибо, что заботишься обо мне…

Юигахама подняла глаза и улыбнулась. На этот раз она подцепила кусочек ваты пинцетом и на удивление аккуратно принялась обрабатывать рану.

Каждое прикосновение ее не слишком ловких рук ощущалось как нежный укус. Сладкое онемение расползлось с ноги по всему телу.

Я отвел взгляд от раны, стараясь не думать об этом. И посмотрел на Юигахаму. Она сидела передо мной на корточках с сосредоточенным лицом и старательно наматывала бинт, делая повязку.

Думаю, она не слишком-то привычна к таким вещам. С каждым оборотом бинта ее «булочка» покачивалась, а ветер подхватывал и доносил до меня тонкий аромат смеси шампуня и духов.

Я молча наблюдал за ней. Ее вишневые губы еле слышно что-то напевали, пока она занималась перевязкой. Большие глаза то искрились весельем, то вдруг ресницы начинали беспокойно хлопать, а изящные дуги бровей превращались в черточки. Словно пытаясь скрыть волнение, кончиками тонких пальцев она осторожно заправила прядь каштановых волос за аккуратное ухо.

Казалось, и без всяких слов мне не надоест просто наблюдать за постоянной сменой выражения ее лица.

Она робко посмотрела на меня глазами провинившегося щенка. Я глянул на повязку, гадая, в чем дело, и увидел на ней некрасивый узел. Сама повязка походила на провисшую ленту Мёбиуса, и на первый взгляд было трудно понять, как она вообще держится.

– Эм-м… Прошу прощения, но я не особо хороша в подобных делах…

Да уж, охотно верю. Этот ребенок даже готовить не умеет… Несмотря на присущие ей доброту и заботу, порой она бывает весьма неуклюжа.

– М-мне так жаль, правда… Думаю, Юкинон справилась бы лучше. Она сдалась на полпути и сейчас отдыхает в медпункте.

Юигахама обеспокоенно бросила взгляд в сторону здания школы. Ну да, чего еще было ожидать от Юкиноситы, с её-то стойкостью.

– …Понятно. Нет, всё в порядке… Благодарю.

Я похлопал по повязке. Бинт был наложен неровно, перекручен и слабо затянут. Что ж, такое воздаяние мне вполне подходит.

Однако Юигахаме, похоже, этого было недостаточно. Она встала и протянула мне руку:

– Давай… Поднимайся.

Осторожно коснувшись моего плеча, она взяла меня за руку и потянула на себя. От такой внезапной близости я инстинктивно вскочил на ноги.

– Не… Не нужно мне помогать. Я и сам могу идти…

– Но ведь ты ранен…

Юигахама вцепилась в мою футболку.

– Не нужно, я весь грязный и потный.

Во всяком случае, сейчас я точно обильно вспотел. Предупреждай, когда собираешься так приближаться… Дай хоть возможность сбежать.

Однако Юигахама, видя мою попытку отстраниться, приблизилась ещё ближе.

– Меня это совершенно не волнует…

– А меня волнует… Всего лишь царапина. Я дальше сам.

Я как можно аккуратнее выдернул свою футболку из её руки. Юигахама слегка надулась и нахмурилась, после чего начала размахивать аптечкой, которую держала в другой руке, словно маятником.

– Ух!

С этим дурацким возгласом аптечка ударила меня прямо по ране.

– Ай… та…

У меня аж дыхание перехватило. Юигахама внезапно улыбнулась, с силой схватила мою руку и обняла меня за шею.

– Точно болит.

– Разве это не очевидно? Зачем бить?

Юигахама проигнорировала мой вопрос и двинулась вперед, таща меня за собой. Учитывая недавние зверства, у меня не осталось выбора, кроме как подчиниться. Ладно, пусть будет так…

Мы неспешно двинулись в сторону школы.

Навстречу нам попался Хаяма, окружённый Миурой и Ишшики. Бросив на меня взгляд, он улыбнулся и слегка кивнул. Не смотри на меня так по-доброму. Я чуть кивнул в ответ. Всё, отстань. Он коротко вздохнул, сдерживая горькую усмешку.

Сейчас всё внимание было приковано к Хаяме, всеобщему кумиру и победителю марафона. Однако, на нас с Юигахамой тоже то и дело бросали любопытные взгляды.

Из-за этого я чувствовал странное волнение. Моё сердце билось намного сильнее, чем во время бега, я почти слышал его стук.

– Слушай, Хикки…

От этих слов сердце забилось ещё чаще.

Не глядя ей в лицо, я ответил одним выдохом, а Юигахама тихо проговорила:

– Насчёт этих слухов… Мне было интересно, могу ли я что-нибудь сделать… Если всё так… Я думаю, слухи о Хаято рассеются.

– …Возможно, но ведь есть и другие слухи, верно?

Я сказал, понизив голос, но Юигахама покачала головой:

– Ну и хорошо.

– Не думаю… Приятно быть добрым к раненым, но это зависит от ситуации.

– Это не значит, что я добра к тебе или что-то в этом роде…

Юигахама слегка повернула голову и взглянула на меня.

…Так близко, что наши щеки едва не касались, а дыхание смешивалось.

Она опустила влажные глаза, её щеки покраснели.

Я всегда надеялся, всегда ошибочно интерпретировал и в конечном итоге перестал ждать.

Вот почему я всегда буду ненавидеть добрых девушек.

Но недобрых девушек я больше не ненавижу.

× × ×

С гор дул сильный ветер, разнося запах океана.

Холодный январский воздух остужал мои разгоряченные щёки.

Марафон завершился, как и церемония награждения. Мы с Юигахамой возвращались из прибрежного парка в школу.

Прежний я просто отправился бы домой, не обращая внимания на триумф Хаямы, и ничто бы меня не удержало. Совершенно лишен я всякой сентиментальности по этому поводу.

Однако вышло иначе.

Я совершил глупость на марафоне, получил травму, и в итоге оказался под присмотром Юигахамы, которая теперь ещё и тащила меня.

Так, бок о бок, мы брели в направлении школы.

Было неловко смотреть в её сторону, поэтому мой взгляд постоянно метался туда-сюда. Довольно увесистая аптечка оттягивала руку. Я поудобнее перехватил чёрную пластиковую ручку и, осмотревшись, увидел голые стволы деревьев.

От этого зрелища стало ещё холоднее.

Пропитанная потом одежда буквально вытягивала тепло из тела, а порывы леденящего ветра обжигали мои раскрасневшиеся уши. Коснувшись губ кончиком языка, я заметил, что они обветрились.

Зимний воздух морозил, воздействуя на все пять чувств.

Тем не менее, что-то невидимое во мне постепенно начало оттаивать.

Я сглотнул безвкусную слюну, прочистив горло, и вдохнул сладкий аромат, витавший возле моего лица.

Мы молчали. В этой неловкой тишине до моих ушей доносилось лишь взволнованное дыхание. Трудно сказать, моё или её. Когда частота наших вдохов совпала, мы взглянули друг на друга.

– А-ха-ха…

Юигахама застенчиво рассмеялась, скрывая смущение от встречи наших взглядов. Я бы тоже хотел посмеяться над сложившейся ситуацией, но, к сожалению, таким навыком не владею. Забавно… Я слышал, что смеяться умеет каждый.

Пытаясь отвлечься, я попробовал что-нибудь сказать.

– Это, знаешь ли…

Услышав невнятное бормотание, Юигахама резко изменилась в лице. Она сильнее стиснула мою руку и напряглась в ожидании продолжения.

Сквозь одежду хорошо чувствовалось ее тепло.

От этого ощущения у меня из головы сразу вылетело все, что хотел сказать.

– …Сегодня очень холодно.

В итоге я просто озвучил первое пришедшее в голову.

– Ага… Холодно.

Юигахама, кажется, не знала, что ответить на эти бессмысленные слова, потому ее ответ был таким же расплывчатым.

Однако хватка на мое руке слегка ослабла, словно она почувствовала облегчение.

На этом разговор закончился, и снова наступила тишина.

Или, скорее, не тишина, а молчание.

Было трудно понять, что за эмоции скрываются в ее тихом дыхании, из-за слишком громкого стука моего сердца.

Я волновался, что Юигахама услышит этот стук, но тут налетел порыв ветра.

Холодный воздух, задувающий через воротник и рукава, заставил непроизвольно съежиться.

– Холодно…

Я недовольно буркнул, не удержавшись. Юигахама решительно согласилась:

– И правда. Кья! Ну и холодрыга!

Вздрогнув, она шагнула в сторону от дороги. То есть вплотную прижалась ко мне.

– Эй… Можешь не использовать меня как ветрозащитную полосу?

– Но, холодно же…

На ее лице появилось выражение, как у щенка, привязанного перед входом в супермаркет. Глядя на это, мне оставалось только недовольно поворчать. Очень трудно так сохранять дистанцию.

– …Ну да, холодно.

– Ага, холодно.

Я кивнул с серьезным видом, и Юигахама улыбнулась.

Ну да, сегодня и правда холодно. Хотя, подозреваю, не более, чем вчера. Но кажется, что холоднее.

Причина, по которой я так остро чувствую холод, вероятно в том, что я коснулся тепла…

Ну да, все из-за холода.

Ничего с этим не поделать.

× × ×

Расстояние, что мы прошли бок о бок, не так уж велико. От парка до школы пешком всего несколько минут. Однако дорога показалась мне бесконечной.

Возможно, это из-за того, что я выдохся на марафоне. Или из-за полученной травмы. Несмотря на оказанную помощь, я все еще чувствовал покалывающую боль, так что шел, слегка подволакивая ногу.

В общем, тащились мы еле-еле.

Но тут была и другая причина. Я просто не умею ходить, держась с кем-то под руку. И, кажется, Юигахама тоже не привыкла таскать на себе кого-то.

По пути нам то и дело встречались другие ученики, которые с любопытством на нас поглядывали.

Ну, их можно понять.

Обычно, я не привлекаю внимания, когда просто иду по улице. Никому я не интересен.

В городе можно встретить полно людей, шатающихся сами по себе. И не будешь ведь о каждом из них думать: "Это точно одиночка, и наверняка хорошо играет на гитаре!"

Эти люди по сути являются частью пейзажа, который видишь в повседневной жизни. Если кто-то попадет в поле зрения, то на него и внимания не обратишь, если специально не высматривать.

Однако ситуация меняется, когда на этого человека наклеиваются такие метки, как "школа" или "форма".

Из-за того, что ученики всегда находятся в группе, возникает беспокойство при виде одиночек на школьных мероприятиях и в классах.

Именно потому, что мы сами по себе в школе, классе и других подобных ограниченных и закрытых сообществах, нас называют одиночками. Если отойти от предвзятого отношения, стереотипов и предрассудков, метка "боччи" просто потеряет смысл.

Причина, по которой мы волнуемся за газелей, отбившихся от своего стада в саванне, заключается в том, что мы знаем, что такие газели становятся добычей хищников. Без этих знаний, вы просто подумаете: "О, это газель! Или импала?", или что-то подобное. Кстати, газель и импала отличаются по рисунку на заднице. Это так, для общего развития.

Другими словами, людям некомфортно, когда они видят что-то, противоречащее их здравому смыслу и мировосприятию.

Сейчас мы с Юигахамой шли вместе.

Само собой, в первую очередь внимание привлекала Юигахама.

Каштановые волосы, симпатичное лицо, бодрая дружелюбная улыбка и фигура, которой многие позавидуют. Кроме того, она находится в компании с такими известными личностями, как Хаяма и Миура. Все это делает ее чрезвычайно популярной среди школьников.

Если бы рядом с ней шел незнакомый парень, я бы тоже несколько раз оглянулся.

А в нынешней ситуации со слухами о Хаяме, наверняка есть определенное количество тех, кто испытывает положительные или негативные чувства к Юигахаме.

Однако, сейчас она находится у всех на виду, привлекая любопытные взгляды, и именно сейчас она идет рядом со мной.

Учитывая эту ситуацию, возможно никто не будет и дальше утверждать, что Хаяма встречается с Юигахамой. Надеюсь, у меня получится достигнуть своей главной цели – развеять слухи вокруг Хаято Хаямы и его окружения.

Но…

Есть такое ощущение, что могут возникнуть новые проблемы.

Возможно, вместо "парня из другой школы", появятся слухи обо мне и Юигахаме. Как и тогда, при встрече с Сагами Минами на фестивале фейерверков.

Но ведь это не фестиваль, а школьное мероприятие, и речь идет о помощи раненым, так что неприятностей у Юигахамы быть не должно. Так ведь? Хм… Не знаю…

В смятении от возникших сомнений, я волочился на подкашивающихся ногах, сильно смахивая на зомби.

Возможно, причина в моем тухлом взгляде, кроме того, у меня не было в голове ни одной логичной мысли, лишь только охи да ахи. Прямо как опенинг из "Full House": "Ahhh, ahhh, ahhh, ahhh!"

Несмотря на прострацию, ноги двигались сами по себе.

Пройдя большую часть пути, мы оказались на прямой, ведущей к школьным воротам. Осталось перейти по пешеходному переходу, и мы на месте. Учеников навстречу попадалось все больше.

Увидев школу, я неосознанно ускорил шаг.

Юигахама, шедшая рядом, обеспокоенно глянула на меня и тоже прибавила ходу. Как будто только что о чем-то подумав, она негромко ахнула и, приблизившись вплотную, поднесла руку ко рту и тихо прошептала:

– …Это немного неловко. Ага?

Она застенчиво хихикнула.

От этого "ага?" я потерял дар речи. А мое сердце заорало, как Маколей Калкин в "Один дома".

Сколько бы я ни играл словами, искажая логику, сколько бы ни думал о том о сем, в конце концов, все сводилось к сказанному Юигахамой минуту назад.

Это и правда неловко. Можно даже сказать, чересчур неловко. Наверное потому, что я слишком чувствителен к чужим взглядам.

Но была и более серьезная причина.

Я все не мог избавиться от мысли, что от общения со мной у Юигахамы возникнут проблемы.

Однако, похоже, ее саму это ничуть не волновало. Она оказалась куда сильнее, чем я думал. Иначе вряд ли решилась бы на такой поступок ради избавления от слухов. Так что мои опасения, скорее всего, напрасны.

И все же, я никак не мог себя в этом убедить.

Это все мое завышенное самосознание. Никому не нужна дружба с Хачиманом Хикигая, и никому дела нет, один я или с кем-то.

Когда это касается только меня, то можно просто отгородиться, избегая ненужных взглядов и лишних разговоров.

Однако сейчас я не мог так поступить. Мне это было небезразлично. Я ощущал некую близость и взаимосвязь, и было очень неловко чувствовать от этого облегчение. Хотя я и понимал, что у нее могут возникнуть проблемы, но пытался это игнорировать, и потому казался себя жалким и трусливым.

В конце концов, с тех пор, как я начал осознавать свои отношения с другими людьми, меня стало беспокоить, что обо мне думают другие.

Это напомнило кое-кого из прошлого.

Я покосился на идущую рядом Юигахаму и кашлянул.

Мы уже подошли ко входу в школу. Здесь мы будем куда заметнее, чем снаружи. Так что помогать мне больше не стоит.

– Эм… Я уже в порядке.

– Ага.

Она кивнула, явно не собираясь отпускать.

Я не стал возражать или вырываться. Просто молча переобулся. Юигахама при этом осторожно поддерживала меня за плечо. Затем переобулась сама, держась за меня.

Раны и ссадины по-прежнему побаливали.

Мы поднялись по лестнице и оказались перед пустым коридором спецкорпуса. Я собрался идти в клуб, но Юигахама дернула меня за рукав:

– Надо это еще вернуть.

Она указала на аптечку в моей руке.

– Ага… Я сейчас.

Я перехватил поудобнее тяжелую аптечку и направился в сторону медпункта. Юигахама пошла за мной.

– Я тоже пойду. Юкинон, наверное, еще там.

– О, правда? Тогда, может, заодно и отнесешь?

Зачем идти вдвоем, если это может сделать кто-то один. Я начал рассуждать, как корпоративный раб компании, пекущейся о сокращении расходов.

– …А-ага. Ладно…

Она ответила неуверенно и натянуто улыбнулась.

– …Да шучу. Вместе пойдем.

– Раз так, то ладно.

Недовольно проворчав, она с силой сжала мою руку.

Что ж, как ты и сказала.

Надо вернуть то, что взял. Не только вещи, но и слова, чувства и поступки. Нет нужды напоминать о принципе взаимности.

Когда-нибудь я все ей верну.

Это время обязательно придет.

× × ×

Внутри школьного здания было пустынно и даже еще холоднее, чем на улице.

Ученики, скорее всего, все еще тусят в парке, где был марафон, или разбрелись по своим делам.

Я медленно ковылял по пустому коридору.

Окна спецкорпуса дребезжали от порывов ветра. От одного этого звука уже было зябко, а по коридору еще вовсю гулял сквозняк, холодом обволакивая ноги.

– Наверное, заждалась уже…

Юигахама, волнуясь, прибавила шаг, заодно подгоняя и меня. Естественно, раз она тащила меня за руку, мне пришлось быстрее перебирать ногами.

Ну, пока неясно, находится ли еще Юкиносита в медпункте.

Юигахама бы, наверное, ждала, как верный пес хозяина, но вот насчет Юкиноситы… Не, ученики уже разошлись, в школе без отопления холодно, так что, возможно, она пристроилась где-нибудь на крыльце, греясь на солнышке, как кошка.

Подойдя к медпункту, я постучал в дверь.

– Войдите.

Знакомый голос. Так она все еще там. Значит, мое предположение оказалось неверно. Юкиносита в спортивном костюме сидела на стуле и растерянно смотрела на меня.

– …Хикигая?

– Угу.

Юкиносита наклонила голову, разглядывая что-то за моей спиной. Державшая меня рука тут же исчезла.

– Я-хало! Юкинон!

– Юигахама, и ты тут…

В ее голосе прозвучало удивление. Она явно была озадачена. В ее ясных, небесного цвета глазах отражались мы с Юигахамой. Юкиносита рассеянно посмотрела на нас и беззвучно вздохнула.

– Прости, что заставила ждать!

Юигахама, уловив выражение лица Юкиноситы, вошла в медпункт и опустилась напротив нее.

Юкиносита быстро пришла в себя, слегка покачала головой и улыбнулась Юигахаме:

– Ничего страшного.

Ее голос, как всегда, был спокойным и ровным.

Слушая их мельком, я начал искать место для аптечки. Осмотревшись, обнаружил свободное пространство в шкафу у стены. Похоже, это оно.

Открыв дверцу, я потянулся, чтобы поставить туда аптечку, и тут же почувствовал резкую боль в ноге. Черт! Я тихо охнул. Услышав это, Юкиносита подозрительно взглянула на меня.

– Хикигая… Ты ранен?

Бросив взгляд на мою ногу, она прищурилась.

– А, да… так, пустяк.

Не мог же я сказать, что споткнулся и упал из-за собственной неуклюжести. Это совершенно не вяжется с образом. К тому же, это звучало бы как оправдание жертвы домашнего насилия: «Все в порядке! Я просто упал с лестницы!» Не хотелось бы вызывать такие ассоциации.

Нечленораздельно пробормотав, я закрыл дверцу шкафа и повернулся. Юкиносита обеспокоенно уставилась на мою повязку.

– Ты сам перевязался?

– А, нет…

Я посмотрел на небрежно завязанный узел, пытаясь придумать ответ, как вдруг Юигахама натянуто рассмеялась:

– А… Пожалуй, мне все же стоит перевязать! Я, правда, не очень хорошо это делаю…

Она неуверенно коснулась своей повязки. Юкиносита улыбнулась и чуть заметно покачала головой. Затем мягко произнесла:

– Нет, думаю, этого вполне достаточно.

– Вообще-то, пострадавший здесь – я. Верно?

Почему Юкиносита оценивает мое состояние вместо меня? Прямо как наш участковый врач. Когда отвечаешь ему на вопрос о здоровье: «Кажется, я простудился…», он сердито возражает: «Это мне решать. Нет такой болезни, как простуда. Ясно?».

В любом случае, рана была несерьезной. Если не делать резких движений, она не болела, но на всякий случай лучше было присесть.

Я придвинул к себе ближайший стул и осторожно сел. Юкиносита, словно дождавшись этого момента, спросила:

– Итак, ты поговорил с Хаямой… Есть ли какой-нибудь результат?

– Думаю, проблема в целом решена.

Победа Хаято Хаямы и его неожиданная речь на церемонии награждения, призванная развеять слухи о нем. Обо всем я рассказал более-менее подробно.

Юигахама время от времени дополняла мой рассказ жестами и отдельными фразами. Юкиносита слушала и кивала.

Однако, услышав, что Хаяма упомянул Харуно, она перестала кивать и обеспокоенно приложила руку к виску. Ну да, имена членов семьи, наверное, звучат странно в этой истории…

Закончив рассказ, я тяжело вздохнул.

– Ну, немедленного эффекта не будет, но, думаю, это наилучшее решение.

Не зная, как правильно выразиться, я сделал двусмысленный вывод. Юкиносита ненадолго задумалась, взявшись за подбородок, затем быстро опустила руку.

– Понятно… Слухи, конечно, полностью не исчезнут, но этого достаточно. Спасибо.

– Ну, благодарить стоит не меня, а Хаяму. Я ничего не сделал.

– Верно. Но и тебе спасибо, на всякий случай.

Юкиносита усмехнулась.

Что ж, раз так, то весьма признателен.

Но, на самом деле, это вовсе не скромность. Я действительно ничего не сделал. Бессмысленно потолковал с Хаямой, а после бесславно получил травму. И это все.

Действенные меры принял именно Хаяма… и Юигахама. Еще неизвестно, какое впечатление произвел ее поступок на окружающих, но, по крайней мере, ее положение относительно слухов о Хаято Хаяме явно изменилось.

Независимо от того, хорошо это для нее или плохо.

Обеспокоенный этим, я неосознанно повернулся к ней. Она тут же отвела взгляд, нервно поглаживая прядь волос, а затем мельком взглянула на меня влажными глазами.

Это переглядывание напомнило мне о недавнем походе из парка и заставило жутко занервничать.

Наступила тишина, было слышно лишь тихое гудение вентилятора обогревателя и шипение увлажнителя воздуха. В этой тишине раздался тихий вздох.

– Интересно, поможет ли это решить проблему… А что насчет Юигахамы?

Юкиносита обеспокоенно взглянула на нее. Юигахама сжала кулаки и подалась вперед:

– Все в порядке! Меня не волнует, кто и что будет говорить!

– То есть, совсем не волнует…

– Нет-нет, не волнует! Мне абсолютно все равно!

Видя обеспокоенность на лице Юкиноситы, Юигахама поспешно замахала руками. Затем, переведя дух, она тихо положила руки на колени.

– Ну… знаешь, я тоже об этом думаю, так что… Так что все в порядке.

Она сказала это, глядя прямо на Юкиноситу. Пусть нескладно и запинаясь, но именно поэтому чувствовалась искренность ее слов.

Солнце медленно опускалось над морским побережьем. Белый медпункт постепенно наполнялся алыми тонами. Юкиносита удивленно смотрела на серьезное, озаренное предзакатными лучами лицо Юигахамы.

– Понятно… Ну, тогда все хорошо.

Юкиносита расслабилась и улыбнулась, словно радуясь чему-то едва уловимому. От ее прекрасной, способной запасть в сердце каждому улыбки у нас с Юигахамой перехватило дыхание.

– …Не пора ли?

Юкиносита тихо поднялась со стула. Юигахама кивнула и последовала за ней.

– Ага. Мне тоже нужно подготовиться к банкету.

– Банкет…