Наш отель работает в обычном режиме Том 1 Глава 175

Ли Ёну был именно таким ребенком.

— Почему вы все…

Живете так, словно все в порядке?

Почему вы способны принимать мир, созданный людьми, и жить в нем?

И этот вопрос…

— …

Превратился в боль.

***

Он всегда знал, что далеко не нормальный человек.

— Привет?

— Да.

— Привет…

— Да, конечно.

Он никогда не смог бы стать «хорошим человеком» или «добрым человеком».

Лучшее, на что он был способен, — стать лицемером. Жить, лишь оценивая: «Так я буду выглядеть нормальным» или «Это сделает их счастливыми», а затем поступать соответствующим образом.

И все же теперь от него остался лишь разум «генерального менеджера».

— …Естественно…

И натура, ставшая неприглядной после утраты своей лучшей части.

— …Если я разозлюсь…

— Да, нет, да. Нет…

— Если я разозлюсь, такого не должно происходить. Как странно.

— Привет, да, приве…

— Почему я настолько недоволен?

Черные зрачки, словно болезнь, пожирали радужки.

— Почему?

Хотя ситуация развивалась в желаемом направлении, хотя он знал, что это правильный ответ, генеральный менеджер мучился лишь потому, что «не полностью контролировал происходящее».

Отвращение, поднимавшееся от самых ступней. Тревога. Беспокойство. И раздражение, охватывавшее все это.

В тот миг он осознал, что жалкая натура «Ли Ёну» подавила разум «генерального менеджера».

— Это абсурд.

— Привет?

— Я попробую.

К этому моменту его чувства уже должны были достаточно притупиться, и все же произошло подобное.

Насколько же ущербным и слабым человеком он был?

Стоило ему потерять бдительность, решив, что все в порядке, как внутри все скрутило еще сильнее.

— Это несложно.

Я могу это сделать.

— Конечно.

Я могу это сделать.

Я снова, как в детстве, буду повторять одно и то же.

Изучать чувства, которые другие испытывают естественным образом, сохранять тысячи реакций в виде данных на основе выражений лиц, слов и обстоятельств, систематизировать их, подражать им, напоминать себе, что именно так и нужно поступать, управлять рисками, соблюдать законы и правила, установленные государством и обществом, придерживаться общественной морали, создавать модели поведения, объективно оценивать себя, чтобы управлять эмоциями, уступать, когда необходимо, прислушиваться к тому, что я люблю, слушать, слушать, слушать еще больше…

И это душило его.

— …

— …

Но и на этот раз «эмоция» не смогла накопиться.

— …Привет?

— …Да, неплохо.

Генеральный менеджер вернул себе привычное выражение лица.

— Превосходно.

В конце концов, разве это не удобно?

— Я едва не забыл о своих обязанностях генерального менеджера и не подверг драгоценных гостей ненужным трудностям.

— Предупреждение. Предупреждение.

— Хотя первоначальной целью этого проекта было настроить сложность на уровне, который пользователи смогут преодолеть без чрезмерных усилий.

— Да. Коко, согласен.

— Работу и личные дела необходимо разделять. Мне не хватило самодисциплины. Я обдумаю свое поведение.

— Привет.

— Над этим мне придется работать постоянно.

Сколько бы лет ему ни исполнилось, «Ли Ёну» оставался человеком с болезненной привязанностью к тому, что считал «своим».

Решив, что контролировать других неправильно, он прожил жизнь, ограничивая это навязчивое стремление лишь тем, что находилось непосредственно в его руках.

И этот отель действительно принадлежал ему.

— Но гости мне не принадлежат.

Он должен был это понимать.

— Я ведь не ребенок, верно?

— …

— Почему не отвечаешь?

Коко просто завалился набок.

— Коко?

— Ын.

Совладелец воспользовался своим правом хранить молчание.

***

— Бюро Чувствительности…

— Бюро Чувствительности?

Гражданские сбились в кучку и зашептались.

— Она больше похожа на настоящую госслужащую, чем я ожидал.

— Формально она и есть госслужащая.

— Я думал, у них должна быть какая-нибудь особая форма, а она просто в костюме.

— Учитывая возраст, она больше напоминает высокопоставленного руководителя, чем обычного чиновника.

— Не знаю насчет формы, но раньше на ней было что-то вроде драконьего одеяния.

— Ого, драконье одеяние?

— Что-то вроде турумаги…?

— Хочу посмотреть.

Под откровенными взглядами Сонхэ, Гонёна и Дохона директор Бюро Чувствительности провинции Канвондо Данчхон сделала странное лицо.

— Почему в этом лабиринте так много гражданских?

Да что вообще происходит?

— И все они не принесены в Жертву? Серьезно?

— Господи, мой племянник совершенно живой, зачем такие мрачные разговоры~

— Извини, но твои слова как кровного родственника ничего не стоят.

Директор повернулась к Дохену.

— Ну надо же, какая разношерстная компания.

— Давно не виделись, наша великолепная директор~ Скучали по мне?

— Подтверждено, что никто из них не принесен в Жертву?

— Разумеется. Все совершенно здоровы.

Дохен с ухмылкой махнул рукой. Гонён озадаченно посмотрел на него.

— Почему… почему вы вдруг так… заискиваете…

— Если ты, как я, не посвятил себя Разломам целиком, тебе нельзя позволять себе портить отношения с Бюро.

— Чем актер вообще может разозлить госслужащего…

— Есть способы. Лучше тебе не знать, а то пострадаешь.

Дохен ухмыльнулся, затем подошел ближе, чтобы представить директора.

— Директор Бюро Чувствительности провинции Канвондо! Ей исполнилось 115 лет в этом году, так что прошу всех проявить должное уважение.

— Этот молокосос, у которого еще молоко на губах не обсохло, разглашает личные сведения старейшины Разломов?

— Ай.

Данчхон схватила его за волосы, но Дохён продолжил:

— У неё, кхм, вспыльчивый и свирепый характер, как и можно догадаться по внешности, так что давайте все будем осторожны.

— По-моему, он просто болтает бездумно и заслуженно получает нагоняй…

Пробормотал Дохон, и до сих пор молчавший Хен Сиген заговорил:

— Она Художник с Системой Полного Типа, как и господин Чха.

— О, наш друг-инспектор заговорил.

— Редкий случай мага, ставшего Художником.

Услышав это, Дохён поднял руку.

— Я все еще не понимаю. Кто такие маги? Вы говорите о них так, словно они не люди.

— Скопления духовной энергии.

Ответил не Хен Сиген, а директор. Она пожала своими костлявыми, угловатыми плечами.

— Если выражаться красиво, это духи стихий в человеческом обличье. Молодые Художники из обычного общества склонны к странным романтическим представлениям о «магах», но в Разломах к магам относятся не особенно хорошо, малыш.

— Малыш? Мне восемнадцать.

— ? А мне сто пятнадцать.

— А. Точно.

Приняв это, Дохён с запозданием спросил:

— Но почему к ним плохо относятся…?

— Их лишь недавно начали считать людьми.

Гонён нахмурился.

— Это что-то вроде… расовой дискриминации?

— Если упрощать, то да.

Директор взглянула на белую сову, сидевшую на голове Дохёна.

— На то есть исторические причины, связанные с Золотым гротом.

— Я понятия не имею, что такое Золотой грот, но вы все постоянно используете какие-то понятные только вам термины.

— Объяснять это пришлось бы еще полтора дня. В любом случае после роспуска Фонда обстановка в Разломах достаточно стабилизировалась, чтобы отношение к магам улучшилось. Просто в наши дни Художники пользуются большим уважением.

— Я слышал, что в Разломах вообще нет прав человека.

— Все равно лучше, чем раньше. Сейчас просто к Художникам относятся лучше, вот и все.

Дохён улыбнулся и добавил.

— И все же маг, ставший Художником, на самом деле занимает очень высокое положение среди Художников. Способность нашей директора чрезвычайно редка даже в Разломах.

— Обычно ее называют «Повеление государя».

Хен Сиген пояснил:

— Развитая форма Магии Слова.

— Магия Слова…?

— Способность, при которой божественная энергия вселяется в речь, заставляя слова выходить за пределы простого общения и становиться реальностью, определяя удачу или несчастье.

— Что значит «удачу или несчастье»…

— Хорошие и плохие события.

— Ты каждый раз действительно стараешься.

Дохён кивнул.

— Но разве можно просто так об этом рассказывать? Это ведь личная информация?

— Чем шире и точнее известна способность Художника, тем сильнее становится ее воздействие. Поэтому в этом нет ничего невежливого.

Дохён немного подумал, а затем сказал:

— Можно попроще?

— Чем больше о ней болтают, тем лучше она работает.

— Вот это я понимаю.

— Следовательно, публичное раскрытие подробностей индивидуальной способности Художника обычно не вызывает проблем.

Хен Сиген добавил:

— Разумеется, разглашать возраст без согласия может быть невежливо.

— Почему ругают только меня?

Жалобу Дохёна проигнорировали. Хен Сиген продолжил:

— Способность директора Бюро Чувствительности провинции Канвондо Данчхон заставляет цель подчиняться ее словам в тот миг, когда говорящий получает над ней превосходство. Это Магия Слова, основанная на власти.

Сонхэ с интересом спросила:

— А что именно считается «превосходством»?

— Это вам не слушание. Чем вы вообще занимаетесь посреди лабиринта…

Директор Данчхон скривилась, но все же ответила:

— Чего тут мудрить? Возраст, звание, авторитет, информация. Найди хоть что-нибудь, в чем превосходишь противника.

— Разве такая способность не представляет катастрофическую опасность на государственной службе?

— Я уже всем неоднократно говорила: если кого-то это беспокоит, пусть приходит и отрубает мне голову.

Директор поковыряла в ухе.

— Естественно, есть ограничения.

— О, правда?

— В этом мире ничего не бывает без условий.

Хен Сиген назвал «ограничение»:

— Она не активируется при использовании ругательств или неформальной речи.

— Хм.

Сынджэ моргнул.

— Впервые об этом слышу.

— Ты просто никогда не интересовался.

Директор цокнула языком.

— Все, кому нужно знать, знают.

— Но директор ведь известна своим грязным языком?

— Этот мясник решил окончательно испортить мою репутацию перед этими нежными гражданскими.

— Господи, что бы я ни делал, у меня все получается куда красивее, чем обычная мясницкая работа.

— Какая наглость! Говорить такое перед собственным племянником и директором Бюро!

— Ой, вырвалось.

Дохён закрыл лицо руками. Гонён молча похлопал его по сгорбленной спине. Кажется, даже послышалось всхлипывание.

— Пожалуйста, скажите, что все это чушь…

— Иногда я тоже об этом думаю, господин Квон Дохён.

Сонхэ потерла ошеломленное лицо и спросила:

— Значит, она… обладает Системой Полного Типа?

— Именно так.

Директор пожала плечами.

— Три? Примерно.

— Подчинение нервной системы и психики относится к Системе Резонанса, принудительное искажение физических законов — к Фазовой Системе, а инстинктивное определение превосходства — к Поисковой Системе. По мнению исследователей Разломов, всего три.

Услышав слова Хен Сигена, Сонхэ спросила:

— Исследователи… предполагают? Это не подтверждено?

— Шесть фундаментальных систем — именно то, чем они называются: основополагающие понятия. А вариантов их применения в реальности бесконечно много. Искусство — не точная математика.

Директор небрежно произнесла:

— Большинство здесь даже не понимает, как именно делает то, что делает. Я просто исхожу из того, что «чем длиннее и красивее говорю, тем лучше работает».

— Механизм способностей Художников кажется уж слишком расплывчатым.

— Все, что связано с Разломами, обычно такое. Ты хорошо умеешь выделять главное, барышня. Тогда теперь моя очередь спрашивать?

В конце концов, именно она была самым озадаченным человеком среди присутствующих.

— Что это, блядь, вообще за место?!

***

— Генеральный менеджер.

Закончив, как обычно, обслуживать гостя-монстра, вампир подошел к нему.

— Я пришел обсудить рабочие вопросы, но вы настолько заняты, что трудно выбрать подходящий момент. Возможно, нам стоит оборудовать переговорную комнату, где сотрудники смогут обсуждать стратегию.

— Переговорную комнату.

— Каждый раз разговаривать в ваших покоях или заполненной мониторами Центральной диспетчерской не слишком удобно. Если вы намерены развивать этот «отель», предложение было бы неплохим.

— С удовольствием приму к сведению.

Генеральный менеджер улыбнулся и спросил:

— Что вы хотели обсудить? Хотя мы и находимся в вестибюле, я с радостью выслушаю подготовленное вами деловое предложение.

— Я разослал приглашения от своего имени.

— Значит, речь о Большом банкетном зале.

— Я понимаю, какую картину вы хотите создать, но подумал, что мы могли бы улучшить оформление и эффекты этой «игры». Хотя в таком случае…

Глаза вампира изогнулись в улыбке.

— Это несколько выходит за пределы того, с чем я могу справиться самостоятельно.

— Справедливое замечание. Изначально я собирался оформить все сам, опираясь на ваши предложения…

— Естественно, необходимо получить ваше разрешение и учесть ваше мнение как владельца. Но поскольку этот банкет проходит под моей печатью, разве не должен я тоже внести полноценный вклад?

— Могу я услышать подробности?

— Ха-ха.

Он положил перед генеральным менеджером толстую стопку документов.

— Я принес «предложение».

— …

— В отличие от Мокрого, у меня есть опыт того, что люди называют «корпоративной жизнью». Это не совсем по мне, но работа с документами не представляет особой сложности.

Вампир ухмыльнулся.

— Вам нравится?

— Могу я ответить честно?

— Разумеется.

— Вы начинаете казаться мне немного привлекательным.

— Какая честь.

Несмотря на значительное притупление эмоций, генеральный менеджер выглядел необычайно довольным. За прозрачными линзами его характерные золотые глаза были полны жизни.

Вампир испытал странное чувство.

«Никогда не думал, что буду заниматься подобной работой в логове призраков».

Этот лабиринт с каждым днем становился все страннее.

— Как вы увидите, это предложение о расширении штата.

— Ресурсов накопилось достаточно, но я планировал использовать их для обслуживания помещений.

— Не совсем расслышал, но можете не беспокоиться. Вы ведь не собирались платить новым сотрудникам зарплату?

Генеральный менеджер спросил:

— Вы пытаетесь превратить меня в недобросовестного работодателя, который даже минимальную зарплату не выплачивает?

— Еще скажите, что собираетесь оформить им четыре основных вида социального страхования.

— А почему нет?

— Прошу вас.

Какая невыносимая рациональность.

— Это мои дети. Им не нужны ни зарплата, ни страховка.

— Работа за идею?

— Похоже, но сама концепция…

Вампир решил пойти на компромисс с реальностью.

— Мы предоставляем питание и жилье в обмен на труд.

— Я подумаю.

— И премии за результаты работы сверх этого.

— Я рассмотрю это предложение положительно.

— Я буквально подаю вам все на блюдечке, а вы все равно так усложняете.

— Я не намерен превращаться в черную компанию.

— Вы уже ею являетесь.

Такую же черную, как тот маленький дьявол, которым вы так дорожите.

***

— К этому времени кровавое создание уже должно было лишить нашего друга зрения и слуха.

В тот самый момент. Номер 444.

— Давай, малыш.

— Да!

— Сделай все очень интересным.

— Интересно!

— Чтобы даже воробей не смог пролететь мимо мельницы, не остановившись!

— Не пролетит!!

Коко и Мокрый всерьез приступили к работе.