«Хладнокровная вдова», «Черная вдова», «Охотница на мужчин», «Ведьма замка Нойванштайн», «Позор всех благородных дам»…
Кто же удостаивается всех этих прозвищ? Я, маркиза Сури Фон Нойванштайн.
Существует ли в империи кто-нибудь еще, кто носил бы столько имен?
И хотя это не повод для гордости, мне, в сущности, всё равно.
Ведь не имеет значения, что говорят обо мне остальные.
Единственное, что имеет значение, — это то, что я сумела сохранить род Нойванштайн и своих детей в целости и сохранности до сегодняшнего дня.
Да, я выполнила данное Ему обещание.
Конечно, было немного неловко называть их своими детьми. Все же они были в том возрасте, что вполне могли бы считаться моими младшими братьями или сестрами. Но по закону дети моего покойного мужа, в чьих жилах не было ни капли моей крови, все же оставались моими детьми.
Пусть они ни разу и не назвали меня матерью, именно я вырастила этих четверых.
И завтра наступит день, когда я наконец смогу увидеть плоды своих трудов. У вас есть повод для удивления?
Свадьба моего старшего сына, Джереми.
Наконец-то!
Как только он станет Первым мечом Принца, самопровозглашенным Львом рода Нойванштайн, и поставит свою подпись в свидетельстве о браке, он унаследует обязанности своего почившего отца, Йохана Фон Нойванштайна. А его супругой станет прелестная дочь герцога Генриха — всем известная красавица империи.
Ах, я до слез растрогана. Казалось, еще вчера этот мальчишка чуть не умер от кори.
Все пережитые мною трудности и горести наконец подошли к концу. Теперь настало время получить награду за мои старания! Это стоит того, чтобы выпить!
…Но всё это оказалось лишь иллюзией.
И сейчас я, едва ли способная ясно мыслить, чувствую себя такой глупой. Я даже не знаю, как мне следует воспринимать всю эту ситуацию, не говоря уже о том, чтобы хоть что-то ответить.
— Что вы только что сказали?
— Я сказала, что он хотел бы приехать и сообщить вам об этом лично, но… поскольку он был очень занят подготовкой к свадьбе, я вызвалась приехать вместо него. Он не желает вашего присутствия на свадьбе, — спокойно ответила мне юная леди. Дочь герцога и невеста Джереми — Охара Фон Хайнрих.
С охватившим меня отчаянным осознанием того, что меня не приглашают на свадьбу собственного сына, я спрятала лицо в ладонях. В какой-то момент мне показалось, что в этом невероятном блеске фиалковых глаз, которые дополнялись платиновыми кудрями, мерцал свет до странности подозрительной жалости?
— Но почему он не сообщил мне об этом лично?
— Вы ведь знаете, он сейчас очень занят. Прошу меня простить, но у меня тоже осталось очень мало времени. Я пыталась убедить вас…
— Подождите, подождите. Что бы он ни сказал, я обязана присутствовать на вашей свадьбе. Он этого…
— Если честно, меня попросили сообщить вам следующее, — принцесса тщательно подбирала слова, сделала глубокий вдох и, с отвращением и нежеланием на лице, выпалила слова Джереми: — Долг, над которым вы так трепетно заботитесь и который уже стал вашей второй натурой, завтра будет исчерпан, так не лучше ли покончить с этим как можно скорее?
«…»
На мгновение мне показалось, что земля уходит из-под ног. И пока я пыталась смириться с этой ужасной новостью, Охара смотрела мне в глаза с сожалением и укором.
И что мне ответить на это? Что говорить? Я никогда не сталкивалась с подобной ситуацией.
Джереми — мальчик, которого я знаю так долго — послал эту весть через других, вместо того чтобы приехать самому. Если бы это был действительно он, он бы сейчас сидел рядом и проявлял бы вежливость — вне зависимости от причины, будь то флирт или ругань. В его стиле было бы приехать сюда лично и сказать все прямо в лицо.
Ты ведь мог послать эту весть хотя бы через своих братьев и сестру…
Но завтра тебе не придется лгать, говорить тет-а-тет и двусмысленно высказываться.
Неужели мое присутствие для него действительно обуза?
Нет, нет, такого просто не может быть…
Я уже открыла рот, но голос дрогнул:
— Так почему вы…
— Если честно, мне показалось, что это перебор. Поэтому я пыталась смягчить эту новость, что я могу поделать, если он такой упрямый?.. И, простите, но боюсь, что вы тоже отчасти виноваты в этой ситуации.
Последнее замечание было довольно смелым, но меня оно скорее озадачило, чем расстроило.
Моя невестка разочарованно вздохнула, опустила взгляд и, будто обвиняя свою свекровь, с которой имела разницу всего в четыре года, продолжила:
— Вы ведь знаете, какая у вас репутация в высшем обществе. Разумеется, я знаю, что вы очень хорошая женщина, но подавляющее большинство так не считает. Я ничего не могу с этим поделать, ведь для него обвинять во всем свою мачеху — вполне естественно.
— Джереми меня обвиняет?
— Если подумать, то его отец снова женился всего спустя месяц после смерти его матери. Также я слышала, что вы постоянно ссорились с его кровными родственниками и пытались изолировать его. И вы еще угрожали выгнать из дома тетю Лукрецию, которая просто попросила увидеться со своими племянниками… так что у меня нет другого выбора, кроме как винить во всем вас. Почему вы так поступали?
Да, почему я так поступала?
На то было множество причин. Но я не произнесла ни слова.
Даже если бы я сейчас ухватилась за юбку Охары и стала оправдываться, даже если бы поведала ей истинную причину поступка — что бы это теперь изменило?
Губы пересохли. Хотя я постоянно твердила себе, что мои дети совершенно бесчувственны, почему мне сейчас так горько?
— Что бы там ни говорили, я его…
Комок встал в горле, но я всё же проглотила его, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Однако Охара вновь прервала меня:
— Разве вы не знали? Он никогда не считал вас своей истинной матерью. Боже, это же просто нелепо.
…Да, разумеется. Ведь он всего на два года младше меня. Было бы просто глупо считать меня матерью. С этим я, конечно, согласна, но… но…
— Я тоже желаю с вами поладить, матушка. Потому надеюсь, что в этот раз вы пойдёте нам навстречу. Вы же не хотите создавать ненужных проблем на его единственной свадьбе в жизни, верно?
…
— Что ж, мне пора. Ещё столько всего нужно подготовить… Но я постараюсь переубедить его, если смогу. Однако не стройте слишком больших надежд, — Охара бросила на меня последний взгляд, полный сожаления. А я так и застыла, словно изваяние, даже не подумав проводить её.
Джереми…
Дитя, что видело во мне врага с того самого дня, как я пересекла порог этого поместья. Ему было тогда всего четырнадцать лет.
Дитя, не проронившее ни слезинки на похоронах отца.
Дитя, что рыдало втайне, когда никто не видел.
Дитя, переболевшее корью и пролежавшее множество ночей с высокой температурой.
Худенький мальчик, который так и не открыл мне свое сердце, хотя я всей душой пыталась его защитить.
Мальчик, ставший восхитительным юным господином… теперь рвал со мной все узы.
Я тихо прошептала:
— Разверзлось бы небо — сказали бы, что это не предел. Вырастила я себе настоящего чёрного зверя…
…Но у Джереми светлые волосы, а не чёрные. Ах, какая чушь!
Да уж, детей родить — это не поле перейти. Не зря предки говорили… Сколько сил было потрачено впустую!
— Мадам, вы в порядке?
— Нет, Гвен, я больше так не могу. Кажется, я сейчас упаду замертво.
— Мадам, если позволите…
— …Этот избалованный негодник! Как я вообще его вырастила? Да как он посмел так со мной поступить?! А?! Гвен, мне так плохо, боже мой!..
И почему я так безудержно рыдаю из-за него? Почему теряю контроль над эмоциями, когда дело касается этих четверых сорванцов? Я совершенно ничего не могу с собой поделать. Мне даже не с кем пожаловаться: хотя, в общем-то, сама виновата, что не смогла завести друзей.
Ах, как ничтожна моя жизнь. Я даже не задумывалась, насколько по-настоящему одинока.
Осознание того, что винить некого, кроме самой себя, обрушилось как гром среди ясного неба. В конце концов, я — единственная, кто виноват в этом, и всё же…
— Как они могли так поступить со мной?
Даже попытки переубедить среднего сына Элиаса и младших близнецов Леона и Рэйчел не принесут никаких результатов. В этом они будут едины с Джереми. Да и приходить без приглашения — просто смешно, только высмеют.
Мне было так нехорошо… Казалось, я схожу с ума!
Как они могли запретить мне явиться на свадьбу, ведь я их вырастила?!
Но что важнее самого бракосочетания и факта присутствия — это их отношение ко мне!
Наверное, из-за сильного волнения у меня совсем пропал аппетит. Вместо ужина я просто сидела на пледе, прислонившись к окну, и молча взирала на ночное небо.
Я так давно этого не делала. Небо было таким же, как в тот день, девять лет назад, когда я впервые сюда прибыла. Бескрайняя тьма с бесчисленными мириадами мерцающих звёзд… Тогда я ещё не знала, что звёзд на небе столько же, сколько слёз мне предстояло выплакать в новом доме.
Когда я вспоминаю своё детство, перед глазами всегда возникает одна и та же картина: отец, одержимый азартными играми и драками, жалкая мать, слепая к жестокой реальности, и брат, ничтожество, не осознающее окружающий мир.
Я — дочь мелкого виконта, у которого было лишь имя, без гроша в кармане. И даже это имя было бесполезным.
Вот кто я.
По иронии судьбы, когда мне исполнилось четырнадцать, родители наконец осознали, что с радостью «продали» бы свою единственную дочь замуж.
Если память мне верна, я присутствовала на банкете в поместье моей матери — в поместье Бетельсбах. Моя мать изо всех сил старалась представить меня высшему обществу столицы.
Один из присутствовавших мужчин, сказавший, что я очень напоминаю ему первую любовь, был знакомым моего отца. Он уже успел похоронить свою первую жену — и это оказался маркиз Нойванштайн.
Он выдвинул условие: выплатит все долги моего дома, если я стану маркизой Нойванштайн. Разумеется, моя семья, прыгая от радости, немедленно согласилась.
…Да. Меня продала собственная семья вдову, всё ещё помнившему свою первую любовь!
Я не хотела туда ехать. В тот день я много плакала, а потом просто выдохлась: ведь я была ещё девочкой, которая даже не понимала, что происходит. И я выплакала тогда все свои слёзы: в конце концов, эти люди были моими родителями…
***
https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)
