Небылица мачехи Том 1 Глава 166

Экстра 6. Братство Кольца и Золотая Невеста (2)

Когда небеса стали окрашиваться в фиолетово-розовые тона заката, уличная ярмарка тоже засияла разноцветными огнями фонарей.

Проходя мимо бесчисленных лавок, уличных артистов, благотворительных точек и гудящей, шумной толпы, никто из них не произнес ни слова.

Джереми, оглядываясь по сторонам с ностальгией в глазах, первым нарушил тишину:

— Эй, помнишь, когда мы были детьми?

— ...Да.

— Когда мы втроем — ты, я и Шури — ходили на праздник.

Нора, чьи губы до этого были плотно сжаты, а лицо сохраняло полную отстраненность, лишь сейчас обрело более-менее человеческое выражение.

— Конечно, помню. Как такое можно забыть?

— А как ты тогда принес какую-то дешевую брошь и подарил её Шури? Эх, если подумать, мне тогда следовало разглядеть твои подлые намерения…

— Что? О чем ты? Вы вдвоем ходили развлекаться с Шури в такие места? Без меня?! Вау, брат, ты сам отдал нашу Шури в лапы этому хмурому волку!

— Элиас, в то время ты воображал себя восходящей звездой карточных игр и не просыхал от азарта.

— Да какая там звезда, обычный игрок-неудачник.

От безжалостных нападок Джереми и Норы на его темное прошлое, Элиас прикусил язык, а затем снова вспыхнул:

— Будто ты сам был образцовым старшим братом!

— Элиас, а ты не собираешься присмотреть за своей дочерью?

— Ей занимаются высококлассные няни. Если я влезу, то только помешаю, ясно?

А ведь еще вчера он кричал, что никому не доверит ребенка. Наблюдая, как он внезапно резко сменил позицию и обрел полное доверие к няням, казалось, даже для Элиаса капризы и упрямство растущего ребенка стали непосильной ношей.

Нора почувствовал к нему невольное сочувствие.

Так или иначе, за подобными разговорами и шутками троица наслаждалась редкой прогулкой, пока их шаги не привели их в уголок аристократического квартала — к пабу «Дорне», любимому заведению Элиаса.

На лице Норы застыло недовольство:

— Я же говорил, давайте просто выпьем дома…

— Вот уж точно, зануда, совершенно не умеющий развлекаться. Какой смысл пить дома?

Элиас, только и ждавший повода его подколоть, с победоносным видом первым толкнул дверь и шагнул внутрь.

За дверью царил самый настоящий хаос.

***

Шлёп, шлёп.

— У-у-ум...

— ...Вставай…

Шлёп, шлёп.

— М-м-м... Как хорошо, дорогая.

— ...Да проснись ты!

Шлёп!

От резкого и болезненного удара маленькой ладошки по груди Элиас распахнул глаза.

А затем, столкнувшись с суровой реальностью — перед ним в лучах яркого солнца стояла вовсе не Охара с сияющей улыбкой, а несносный, дерзкий младший братец, — он с диким криком рухнул с дивана.

— А-а-а-а-ах!

— ...Черт возьми! Что за?! Нападение?!

Из-за спинки дивана стремительно взметнулась растрепанная шевелюра Джереми.

Наступила короткая тишина.

Пока только что проснувшиеся братья-львы в полном шоке и с вытаращенными глазами наблюдали за происходящим, Михаэль вальяжно подошел и поднял с дивана скетчбук, на котором еще мгновение назад лежал Элиас.

После чего спокойным шагом подошел к Аннабелле, стоявшей у входа в холл, и протянул его ей.

Рассматривая эту картину, Элиас внезапно осознал, что здесь что-то не так.

Во-первых, здесь был Михаэль, а окружающая обстановка — как ни крути — являлась до боли знакомой гостиной герцогского особняка Нюрнбергов.

То есть, прошлым вечером они каким-то образом дотащили себя до «волчьего логова» и вырубились прямо здесь, но что его драгоценная дочурка делает в этом месте?

— ...М-Михаэль, ах ты мелкий паршивец! Ты, мелкий комок, посмел похитить мою дочь?!

Элиас уже был готов выдать леденящую душу угрозу в духе «Я поймаю тебя и...», но его пыл остудила, как ни странно, сама Аннабелла.

Даже не удостоив отца взглядом, Аннабелла склонила голову над скетчбуком вместе с Михаэлем и стала его рассматривать. При этом она произнесла:

— Это ты меня похитил, папа.

— Ах ты, маленький черт... Ась? Что ты такое говоришь, доченька? Неужели ты сейчас защищаешь этого негодника и при этом выставляешь отца...

— Папа, ты вчера сам меня сюда похитил.

На мятом лице Элиаса сменилась целая гамма эмоций — от крайнего замешательства до глубочайшего шока.

Тем временем Джереми, держась за тяжелую голову, поднялся и шатающейся походкой побрел вперед.

Вода. Ему жизненно необходима была вода.

— В-воды... Ух!

Вода оказалась прямо под ногами. Кто именно пролил её во сне, оставалось загадкой.

Так или иначе, Джереми наступил на мокрый паркет, поскользнулся и величественно растянулся во весь рост.

— Кхы-а-а-ак!..

— Кхы-ы-ык!..

Джереми, избежавший сотрясения мозга благодаря человеческой подушке, некоторое время продолжал барахтаться сверху.

И продолжалось это ровно до тех пор, пока Нора, ощутивший страх быть раздавленным, не оттолкнул его ногой.

— Да чтоб тебя, чёрт! Бешеный кот, ну что ещё?! Что у тебя с самого утра опять за проблемы?!

Нора, изрыгая полные боли проклятия сквозь стиснутые зубы, резко сел. На нем почему-то были лишь штаны, а сам он был плотно закутан в скатерть, служившую одеялом. Джереми, приходя в себя, нащупал землю и, запинаясь, пробормотал:

— Следи за языком при детях.

— Что?

Нора взъерошил свои и без того растрепанные волосы, небрежно зачесал их назад и повернул голову. Только тогда он заметил Михаэля и Аннабеллу, которые молча и пристально наблюдали за этой сценой.

Через мгновение Михаэль тяжко вздохнул:

— Мы сделаем вид, что ничего не видели.

С этими словами дети дружно и быстро направились к лестнице. Трое взрослых могли лишь провожать их недоуменными, ошарашенными взглядами.

Наконец Джереми с трудом выдавил:

— Слушай, а ведь твой сын тебя обожал, разве нет?

— Вроде да.

— Так что с ним случилось в последнее время?

— Наверное, ранний переходный возраст.

Именно в этот момент раздался звонкий, энергичный хлопок в ладоши.

— Ну что, пришли немного в себя, Ваша Светлость? И вы, господа?

В отличие от трех благородных молодцев, выглядевших как полнейшие развалины, этот человек предстал во всей красе — опрятный, подтянутый и исполненный достоинства. Это был не кто иной, как дворецкий герцогского особняка — Юкрат.

В уголках его иссеченного морщинами лица застыло крайнее недовольство.

— Юкр?.. Что вообще происходит...

— Искренне надеюсь, вашей светлости не придет в голову утверждать, будто вы ничего не помните. Впрочем, учитывая ваше вчерашнее состояние, это не стало бы большой неожиданностью.

— А что со мной было вчера? Нет, и главное — почему я вообще сплю здесь, завернувшись вот в это?

На лице Норы застыло искреннее недоумение. Впрочем, Джереми и Элиас выглядели ничуть не лучше.

Видя это, Юкрат, точь-в-точь как Михаэль секундой ранее, издал тяжелейший вздох, после чего изложил историю вчерашних событий:

— …Время давно перевалило за полночь. Ваша Светлость в последнее время никогда не возвращались так поздно, поэтому я начал немного волноваться. Однако, узнав, что вы навестили особняк маркиза Нойванштайна, я решил, что вы просто засиделись с маркизом за разговорами. Как-никак, скоро его свадьба. Успокоив себя этим, я уже собрался было закончить с подсчётом бухгалтерии, как вдруг снаружи поднялся невообразимый шум. Я поспешил выйти и что же, вы думаете, увидел? Бедные рыцари, побледнев до смерти, метались из стороны в сторону, не зная, что предпринять! У меня, старика, аж в глазах потемнело и сердце в пятки ушло — грешным делом подумал, уж не случилось ли чего с молодым господином или госпожой! А когда подбежал проверить, выяснилось, что Ваша Светлость, напившись в дрова, изо всех сил пытаетесь перелезть через забор собственного дома!

Напор Юкрата был настолько решительным и беспощадным, что Нора даже не посмел пикнуть в свою защиту или возразить: «Я?!»

Зато Элиас и Джереми, забыв про дикую головную боль, с удовольствием зашлись от хохота:

— Пф-ха-ха-ха-ха!

— Ва-ха-ха-ха-ха!

— И вам двух господам тоже нечему радоваться!

Злорадный смех тут же оборвался. Юкрат, уже вовсю размахивая кулаками в воздухе, принялся зачитывать обвинительный акт безрассудным аристократам, совершенно не соответствующим своему возрасту:

— Вдобавок ко всему, господин маркиз, вместо того чтобы как верный друг остановить эту смертельно опасную выходку, стоял рядом, хлопал в ладоши и вопил во всё горло, подбадривая вас! А Ваша Светлость, довольный, как дитя, хихикали вместе с ним и, плевать хотели на попытки бедных рыцарей вас удержать, всё-таки перемахнули через забор и спрыгнули вниз! У меня, старика, от этого зрелища едва свет в глазах не померк и дыхание не перехватило! Я уже почти на тот свет к своей старухе отправился!

Теперь у Джереми сделалась ровно та же мина, что и у Норы, и они дружно обменялись смущенными взглядами.

Что же касается Элиаса, который только было собрался зайтись в победном хохоте, то у него слова снова застряли в горле.

— Мало того, господин граф среди всего этого хаоса непонятно с чего вдруг так проникся горем, что зарыдал в голос, сгреб в охапку чужих рыцарей и давай насильно с ними обниматься! Побойтесь бога, даже у тирании должны быть границы, но это уже ни в какие ворота! Бедные совсем ещё молодые рыцари, которые и жениться-то не успели — представляете, как у них душа в пятки ушла?! Вы хоть знаете, как у меня за них сердце болело?!

— Не, ну постой… я же…

— И всё это — на глазах у малышки Аннабеллы! Слава богу, леди пошла в свою грациозную матушку и от начала и до конца сохраняла абсолютное хладнокровие, но вот её бедная няня посинела от страха так, что у меня, старика, слезы на глаза навернулись! А когда я спросил, зачем вообще было привозить с собой леди, господин граф изволил заявить, дескать: «Нужно же доказать, что милота Аннабеллы превосходит милоту Леи!» — и это вся причина! Причина, которую и слушать-то тошно!

Выдав эту последнюю тираду, дворецкий «волчьего логова» завершил своё обвинение и ещё долго тяжело и прерывисто дышал.