Небылица мачехи Том 1 Глава 170

Экстра 6. Братство кольца и золотая невеста (6)

Элиас, не в силах больше терпеть тошнотворный воздух и бредни гадалки, резко вскочил и пнул стол с расставленными благовониями. Это встревожило Джереми, который до того с увлечением слушал ее россказни, и он тоже пришел в себя.

— Вот именно, чертова шарлатанка! Ты с самого начала льстишь этому типу — видно, положила на него глаз, а он, между прочим, уже женился на моей матери! Он мой отец!

Слушая дикие откровения Джереми, которые и слушать-то было сомнительным удовольствием, Нора лишь беззвучно трясся от смеха, тихо хихикая в кулак. Гадалка, некоторое время в растерянности разглядывавшая разбитый стол, вскоре вспыхнула от ярости:

— Ой-ёй-ёй, да что ж вы за люди такие, бросает вас из стороны в сторону! Вчера-то вам всё нравилось!

— Что?

— Вчера вы меня даже «леди» называли от умиления, а сегодня вон как?!

— М-мы? Когда это мы...

— Ну, так я и знала. Вы, аристократы, все одинаковые — любезны только пока настроение хорошее.

Горестно проворчав это, гадалка принялась неспешно собирать раскатившиеся по полу свечи и палочки. Почувствовав себя последними злодеями, братья-львы лишь хлопали глазами, наблюдая за ней.

— То есть мы вчера реально здесь были?

— А то вы не были!

— Воу-воу, тише, тише. Позволь мне сначала извиниться за грубость моего младшего брата. Но дело в том, что мы совершенно ничего не помним из того, что было прошлым вечером...

— Хоть что говорите, а плату за гадание я вам не верну. Господа хорошие, вы же понимаете, как это работает. Хоть голову мне отрубите — не отдам, так и знайте...

— Ах ты, старая!..

Едва Джереми снова вознамерился сорваться на крик, Нора, с трудом подавив смех, поднялся на ноги:

— У нас тоже есть совесть. Раз уж надо возместить ущерб за стол — драгоценности подойдут?

— Тут принимают только наличные, красавчик. И никаких векселей.

— Да ну? Значит, вчера мы тебе тоже дали наличными.

— Ну еще бы! Вот этот, рыжий, заявил, будто заработал их танцами, и отвалил целую кучу. Я уж было подумала устроить себе отпуск...

Лицо Элиаса мгновенно покраснело от гнева:

— С какого перепугу этот угрюмый тип — «красавчик», а я — просто «рыжий»?!

— Заткнись, идиот. Ты уверена? То есть мы ничего другого тебе не давали?

— Вы про улыбки, аплодисменты и похвалу?

— Я про драгоценность с камнем, например...

— Я платы за гадания брюликами не беру. В здешних ломбардах одни жулики сидят. Совсем времена паршивые стали, молодежь честно зарабатывать не хочет...

— ...Не тебе бы про жуликов говорить.

— Да кого это вы тут жуликом клеймите?! Я вам, между прочим, прошлую жизнь выведала! Вы и сейчас мучаетесь только потому, что карма из прошлой жизни накопилась, карма!

— Чё ты там ляпнула?!

Разъяренный Джереми бросился на гадалку, из-за чего в комнатушке поднялся шум.

Если бы Элиас и Нора вместе с огромным трудом не скрутили бесновавшегося Джереми, вытащив его наружу, прорицательница, сорвавшая вчера куш, так и не успела бы потратить эти деньги, отправившись на тот свет.

— Успокойся ты, дикий кот! Реагировать на трёп таких шарлатанов — себе дороже... Оу! Эй, ты куда бьешь?!

— Отпустите меня! Эта старуха точно умыкнула мое кольцо, я жопой чую!

— Черт дери, да давай лучше прочешем здешние ломбарды! Если кто-то и правда умудрился залезть к тебе за пазуху, кольцо уже наверняка сплавили туда!

От этого неожиданного и дельного предложения, которое выдвинул Элиас, и отчаянно державший Джереми Нора, и сам Джереми, извивавшийся у него в руках, одновременно замерли с благоговейными лицами.

— Вот это я понимаю — мой братишка!

— А не ты ли сам ему за пазуху лазил?

За свои нелепые подозрения Норе пришлось уворачиваться от пинка Элиаса.

Спустя некоторое время они поплелись обратно по той же улице.

— Но ведь ломбардов тут не один и не два...

— Ты же не всерьез собрался обходить все ломбарды в округе? Чисто по-человечески: чтобы кто-то залез к тебе за пазуху — это бред. Элиас, ты ведь тоже не это имел в виду?

На полный сомнений вопрос Норы Элиас лишь молча кивнул.

— Ну да, вообще-то... Постой, а это еще кто?

Элиас нахмурился и поднял голову. На втором этаже одной из мастерских открылось окно, но люди, выглянувшие оттуда и уставившиеся на них, тут же юркнули обратно внутрь.

Картина была более чем подозрительная.

— Это они чего?

— Вы так громко бубните, вот люди и выглядывают. Пошли отсюда быстрей.

Нора ответил шутливым тоном и прибавил шаг, но Джереми резко схватил его за плечо и оставил на месте.

— Нет, постой. Тебе не кажется это странным?

— Мимо шатаются какие-то дворяне и орут на всю улицу, я бы тоже высунулся посмотреть.

— Это было не просто любопытство. Похоже, они видели нас вчера...

— Вы за каким чертом опять сюда приперлись?!

От этого полного обиды голоса, неожиданно прорезавшего воздух, трое рослых мужчин от неожиданности вытаращили глаза.

Дверь той самой мастерской распахнулась, и на улицу вышел мужчина средних лет. Он с лютой ненавистью уставился на них — а если точнее, на Джереми.

В его облике чувствовалась скорее не угроза или дерзость, а какая-то неведомая, глубокая печаль.

— Это еще кто? Чего он ни с того ни с сего голос повышает?

Несмотря на угрожающий рык Элиаса, хозяин мастерской — ну, или мужчина, выглядевший как хозяин мастерской, — без тени сомнений продолжал стойко и упорно буравить Джереми взглядом.

От этого Джереми вместо гнева почувствовал лишь полное замешательство.

— Мы с вами случайно не...

— Вы зашли так далеко, неужели вам всё еще мало?! У вас еще осталось желание издеваться над нами?! Пусть мы и нищие простолюдины, которые ничем не лучше скота, но даже мы знаем, что рыцари так себя не ведут!

Из глаз хозяина мастерской, говорившего так, будто его тошнило кровью, крупными каплями потекли слезы. Он выглядел настолько измученным и несчастным, что от этого вида сжималось сердце.

Нора, застывший с таким же выражением лица, как и его «сыновья», осторожно подошел к нему:

— Послушай, я не могу понять о чем ты говоришь… Не ведут себя как рыцари? Он устроил тут дебош?

— Всё равно вы заявите, будто я лгу, и снесете мне голову. Что ж, сносите, сколько душе угодно! Но перед небом и землей моя совесть чиста!

— Да что все сегодня мне свои головы подсовывают... Слушай сюда: твоя голова мне ни на что не сдалась. Вещи, которые даже на чучело не сгодятся, меня не интересуют. Я просто хочу понять, какими такими бесчестными поступками запятнал себя этот дурак.

Хозяин мастерской тяжело перевел дыхание и снизу вверх посмотрел на серьезное лицо Норы.

Затем, будто придя к какому-то решению, он заговорил уже гораздо менее взвинченным тоном:

— Вы мне всё равно не поверите, но я с малых лет этим ремеслом себе на хлеб зарабатываю и ни разу в жизни не переступил закон и не сделал ничего, за что мне было бы стыдно перед богами.

— Лицо у тебя и впрямь довольно честное.

— И работники в этой мастерской — точно такие же: все как один честные работяги. И за какие такие грехи, за какие грехи мы должны терпеть такое ужасное несчастье в столь праздный день?! Мне остается только проклинать небеса!

— Да о чем ты…

— Что произошло, спрашиваете?! Спросите у него самого! Узнайте, что он вместе со своими дружками вытворял здесь прошлым вечером!

И Нора, и Элиас одновременно повернули головы и уставились на Джереми.

Джереми выглядел не просто опешившим — на его лице читалось полное смятение, будто на него среди ясного неба обрушилась молния.

— Да что... Что я сделал?! Что, черт возьми, здесь произошло вчера вечером?!

— Ха-а!..

Издав сокрушенный стон, хозяин мастерской разразился горькими слезами и закричал:

— Неужели вы и теперь намерены делать вид, будто ни при чем?! После того как в пух и прах разнесли наше гнездышко, место, которое кормило всех нас?!

— Что?

— И если бы только это! Будь дело только в этом, мы бы просто списали всё на невезение! Но из-за того, что они посмели поспорить, вы с теми детьми, которые были мне как сын и дочь!.. Ответьте! Что с ними сталось?! Они хотя бы живы?!

Это был крик, граничащий с воплем. Джереми стоял с абсолютно ошеломленным лицом. Его растерянные изумрудные глаза дрожали от шока.

— Да что ты такое...

— Вы же сами уволокли их с собой, детей, которые были мне родными! Детей, что рыдали и молили о пощаде... Это и есть ваша хваленая имперская рыцарская честь?! Это и есть ваше дворянское достоинство и право?! Как человек вообще способен на такое?!

***

«Братство кольца» вернулось туда, где очнулось этим утром — в особняк герцога Нюрнбергского.

Если быть точным, Нора и Элиас буквально приволокли Джереми на себе.

Тот находился в состоянии, когда не мог здраво мыслить.

— Это точно какое-то недоразумение. Может, кто-то похожий... Ну не мог ты сотворить такое! Каким бы пьяным ты ни был, я знаю своего брата — ты не из тех, кто способен на подобные вещи!

Несмотря на редкое проявление трогательной братской любви со стороны Элиаса, Джереми никак не мог прийти в себя.

Лев Нойванштайн, бессильно рухнувший на диван, сидел с лицом человека, чья душа покидает тело, а в глазах — отчаяние.

— Неужели я... неужели я и правда сотворил такое...

— Не неси чуши! Мы вчера весь вечер были вместе. Чисто физически невозможно, чтобы ты ушел один и устроил подобное! Я-то знаю, что ты ни за что на такое не способен. Этот мужик точно обознался, ну или какой-то псих закосил под тебя!

Джереми тупо поднял глаза на Нору, который с силой сжал его плечи и твердо убеждал в своей правоте.

— А что, если это реально моих рук дело?.. Мы ведь все равно ничего из вчерашнего вечера не помним. Из всех тех идиотских выходок, которые в здравом уме ни за что бы не совершили, мы не помним ни единой! И что делать, если я действительно это сделал?!

— Да говорю же тебе, быть такого не может...