Негодник, которому не снилась девушка-кролик (Новелла) Том 16 Глава 3 Поезд из Фудзисавы в Камакуру, отправляется в 22:50
Ранее в Негодник, которому не снилась девушка-кролик (Новелла)...
Часть 1
На следующее утро, десятого апреля, Сакута покинул дом, спеша на первую лекцию в университете. Сидя на пассажирском сиденье автомобиля, которым управляла Май, он наблюдал за номерным знаком машины, ехавшей впереди. Четыре цифры ровно выстроились под иероглифом «Сёнан».
В машине находились только Сакута и Май.
Они обменялись краткими приветствиями, после чего начал говорить Сакута.
Он рассказал о странных событиях, предшествовавших вчерашнему дню…
О шокирующей правде, открывшейся ему прошлой ночью от загадочного человека в костюме кролика…
Сакута последовательно, шаг за шагом, излагал историю, в которую было трудно поверить с первого раза.
Май, крепко держа руль, лишь изредка отзывалась коротким: «Понятно». Ни одного вопроса она не задала.
Когда Сакута закончил свой рассказ, подведший их к сегодняшнему дню, с момента выезда из дома прошло уже более двадцати минут.
Загорелся зеленый свет.
Едва Май нажала на газ, машина тронулась, и она наконец заговорила:
— То есть, мое ощущение, будто я – Киришима Токо, — это отдельное явление, не связанное с теми изменениями реальности, которые происходят сейчас?
— Думаю, это то же самое, что случилось в старшей школе.
— Когда меня перестали замечать окружающие?
Сакута глубоко кивнул в ответ на уточнение Май.
— Как тогда, когда все ученики делали вид, что не видят тебя, и ты фактически стала «невидимой», так и сейчас все решили, что ты – Киришима Токо, и поэтому ты ею стала…
Даже если предмет белый, стоит всем заявить, что он черный, и он станет черным.
Это простая и всем известная логика.
— А то, что остальная реальность была переписана… причина в этом, верно? — спросила Май.
— Если верить словам человека в костюме кролика.
— «Сакута слишком сильно полагается на „Подростковый синдром“», верно? — словно про себя, Май повторила слова адресованные ей.
Он промолчал.
— Знаешь, в этом есть определенный смысл.
— Правда?
Удивленный такой реакцией, Сакута повернул голову к Май.
— Ты ведь чаще всех остальных сталкивался с «Подростковым синдромом», — продолжила Май, не отрывая взгляда от дороги, словно отвечая на его невысказанный вопрос.
— Если постоянно переживать странные события, неудивительно, что со временем они начинают казаться обыденностью.
Повернув руль, Май направила машину на многоуровневую парковку возле университета. В полумраке салона, куда больше не проникал солнечный свет, Сакута подумал: «Может, она и права», но все равно не смог кивнуть.
Ведь сам человек, для которого все это стало «обычным», не ощущал ни малейшего смещения восприятия…
Тем не менее, реальность, казалось, подтверждала слова Май…
Выйдя из машины и направляясь к университету, Сакута чувствовал, как ноги становятся чуть тяжелее.
Но пока Май шла рядом, он не мог позволить себе опустить голову и погрузиться в мрачные размышления.
Дождавшись, пока железнодорожный переезд, расположенный у главных ворот, освободится, они вместе перешли на другую сторону путей.
Со стороны станции к университету тянулись разрозненные группы студентов, спешащих на первую пару.
Влившись в общий поток, Сакута и Май вошли на территорию университета через главные ворота.
Идя по аллее, усаженной деревьями, они, как и ожидалось, привлекли множество взглядов. Популярная актриса Май Сакурадзима открыто шла рядом со своим парнем – это само по себе не должно было вызывать удивления. Но именно сегодня было очевидно, что это также связано с вчерашним событием: в эфире музыкальной программы появилась не Май, а настоящая «Токо Киришима»…
— Миори сейчас, наверное, тяжело.
— Вероятно.
Сегодня ее наверняка окружит множество людей.
Поток студентов свернул направо с аллеи и направился к главному корпусу. Сакута уже собирался последовать за ними, но на конце прямой аллеи заметил одинокую фигуру.
Это была студентка в платье, поверх которого была накинута куртка в военном стиле.
Отрешенно глядя на студентов, идущих к главному корпусу, стояла Миори – та самая, о которой только что шла речь.
Их взгляды встретились.
Миори слегка удивленно посмотрела на него и направилась к нему.
Сакута тоже отошел от потока студентов, направлявшихся к главному корпусу, и пошел прямо по аллее.
— Сакута? — с недоумением окликнула Май.
По звуку шагов было понятно, что, поколебавшись, она все же последовала за ним.
Что-то было не так.
Почему Миори стояла там совершенно одна?
Почему, встретившись взглядом с Сакутой, она выглядела так удивленно?
Почему никто не проявлял ни малейшего интереса к Митори Миори, чья истинная личность как Токо Киришимы уже была раскрыта?
С подобной ситуацией Сакута был хорошо знаком.
Это было то же самое, что произошло тогда, в старшей школе, с Май.
Он сам проходил через нечто похожее.
И потому сомнение почти мгновенно переросло в дурное предчувствие.
— Митори?
Тревога прозвучала в его голосе.
— Значит, Азусагава все-таки видит меня, — сказала Миори, одной короткой фразой точно описав свое новое положение.
Эти слова сразу расставили все по местам.
Но от этого не стало легче. Вопрос превратился в проблему и потянул Сакуту в еще более глубокий водоворот растерянности.
— Остальные… тебя не видят? — спросил он, понимая, что подтверждение ничего не изменит, но не в силах промолчать.
— Похоже на то.
Другого ответа у Миори не было. Она лишь неловко улыбнулась.
Сакута встал рядом с ней и наблюдал за потоком учащихся, направлявшихся к главному зданию. Никто не обращал внимания на Миори. Даже когда она помахала рукой, никто не отреагировал. Она замахала обеими руками – и всё так же ничего не изменилось. В лучшем случае кто-то мельком бросал взгляд на самого Сакуту. Но Миори никто не замечал. Её никто не видел. Её никто не воспринимал. Она не существовала для окружающих. — А я-то рассчитывала, что сегодня меня будут носить на руках, — криво усмехнулась Миори, пытаясь держаться бодро. — Сакута… — окликнула Май, подойдя немного ближе. — Она… Миори сейчас здесь? — с сомнением спросила Май, глядя на Сакуту с расстояния около трех метров. Она переводила взгляд то вправо, то влево, но глаза так и не остановились на Миори. От подобной реакции тело Сакуты в одно мгновение похолодело. — Май… ты её не видишь? — выпалил он, не скрывая потрясения. Но лицо Май не прояснилось. Она застыла, не понимая, о чём идёт речь. — Вот же, прямо здесь! Сакута указал рукой на пространство рядом с собой, но взгляд Май лишь скользнул мимо Миори, некоторое время блуждал и снова вернулся к Сакуте. И Миори, и Май потеряли дар речи. Все трое лишь стояли, застыв с растерянными выражениями на лицах. Даже осознав и приняв происходящее, Сакута не мог подобрать ни одного слова. Миори тоже молчала, плотно сжав губы. Первой заговорила Май: — Похоже… это правда, — пробормотала она тихо, словно убеждая саму себя. — Что именно правда? Май подняла на него взгляд, который до этого был опущен к земле. — То, что ты наблюдатель. Это было ровно то, о чём Сакута рассказывал ей в машине. О том, что услышал от человека в костюме кролика… Май говорила так, будто прокручивала эти слова в памяти. — Ведь я больше не вижу Миори. В словах Май, окончательно подтверждавших факт, звучала грусть. Чувствовалось искреннее сожаление. Но это была не просто печаль. В глубине её глаз жило тихое и тёплое чувство, как утренний свет. Почему в такой ситуации она могла смотреть с таким выражением, Сакута не понимал. Он не мог сразу уловить, что именно стоит за её словами. Поэтому он так и не сказал ничего, и тогда Май заговорила сама: — В детстве у тебя бывало, что узоры на потолке казались призраками? — … Сакута не понимал, к чему она клонит. — Но по мере взросления ты начинаешь видеть в них просто узоры. — Было. У меня это выглядело как тень женщины с длинными волосами… Когда ложился спать, старался туда не смотреть. А потом как-то перестал обращать внимание. — Вот так оно и становится милым детским воспоминанием, не так ли? Май смотрела на Сакуту прямо. — Наверное, да. — Думаю, с «Подростковым синдромом» то же самое. — … Май не отводила взгляд от молчавшего Сакуты. — Я хочу видеть тот же пейзаж, что и ты. — … Она всё это время смотрела на него прямо. — Хочу видеть тот же мир и дальше жить в нём вместе с тобой. Слова были такими же прямыми. Без ухода от темы, без увёрток, без смущения. Они просто по прямой дошли до Сакуты. — Я так думаю. Прозвенел звонок — предварительный, за пять минут до начала занятия. — Я пойду вперёд. Как всегда мягко улыбнувшись Сакуте, Май вернулась в поток студентов. Вернулась туда, где все. С прямой спиной и красивой походкой, естественно притягивающей взгляды. Сакута мог лишь молча смотреть ей вслед. Вскоре спина Май скрылась в стороне главного корпуса и исчезла из виду. — Ну вот. Сказали тебе, что пора взрослеть — сказала Миори, глядя вслед Май. — Ага. В сущности, если кратко, именно это она и сказала. Она сказала это словами, удивительно похожими на неё саму, на Май. От этого было и радостно, и обидно, и стыдно, и смеяться над собой не хотелось. Перемешавшиеся чувства без конца кружились в голове. С неприятным ощущением разносились по всему телу. Но сколько бы они ни метались, выхода не находилось. — Слушай, Азусагава. Для Сакуты голос Миори стал единственным ориентиром, который вытаскивал сознание наружу. — Утешать будешь? Миори медленно покачала головой: — Сегодня вечером у тебя есть время? Это был неожиданный вопрос. Поэтому с ответом он чуть замешкался. — Во сколько именно? — В 10:50 вечера. Слишком уж конкретное время. — Что за время такое? — Последний поезд из Фудзисавы в Камакуру. По Энодэн. — И что с того? — Я сяду на этот поезд и отправлюсь в другой возможный мир. Тон у неё был обычный. Но сами слова не имели ничего общего с повседневностью. И всё же Сакута сразу понял, что именно ему сказали. Поэтому и промолчал. — Не проводишь меня как друг? — Тот тип в костюме кролика тебе что-то наплел? Других вариантов он просто не видел. — Сегодня утром на станции «Офуна» кролик в костюме, которого видела только я, передал мне это. Миори достала из тоут-сумки белоснежный конверт, вынула из него несколько сложенных писем и показала Сакуте. Почерк был знакомый. Почерк Сакуты. А написано в них было примерно то же, что он сам услышал вчера от человека в костюме кролика. — Значит, Мито тоже в курсе.— Я не совсем все это поняла. Есть другие миры, кроме этого, и по идее я должна существовать во всех них одновременно, но сейчас есть мир, где без меня не справляются… Примерно так?
— Тебя это устраивает?
— В других мирах тоже нужно вернуть Токо, верно? Нельзя же оставить ее полностью на Май.
— Но…
— И вообще, когда я осознала, что видела столько разных миров, в этом оказалось и что-то положительное, — перебила Миори, как только он попытался что-то сказать.
— «Положительное»?
— Ну, подумай. Разве нельзя считать, что я не просто сбежала, а все-таки надеялась найти Токо где-то? Искала ее?
Возможно, так оно и было. А возможно, и нет. Скорее всего, доказать истинность этого было бы невозможно. Поэтому Сакута просто кивнул.
— Наверное, так оно и есть.
— В итоге я нашла тебя, Азусагава.
— Ты рада, что нашла?
— Ну… жить было довольно весело.
— А дальше было бы еще веселее. Жаль. Мы только стали друзьями.
— Да ладно. Это же не прощание на всю жизнь.
— Встретимся мы еще или нет — это, скорее всего, зависит от меня.
— Перестанешь бояться призраков на потолке — тогда встретимся. В конце концов, я есть в любом мире.
— Хорошо.
Он сказал: «Хорошо», но внутри до конца не смог согласиться.
Он не знал, в каком состоянии окажется сам, когда переписанная реальность вернется к своему первоначальному виду. Если, как говорил человек в костюме кролика, отрицать «Подростковый синдром»… если признать, что ничего подобного не существует, то все встречи, которые возникли благодаря «Подростковому синдрому», могут просто исчезнуть, словно их никогда и не было.
Нет никакой уверенности, что у него вообще останутся воспоминания о встрече с Миори.
Поэтому он не мог дать обещание.
— Тогда… я буду ждать сегодня вечером.
Она направилась к главным воротам, в толпе студентов. Никто не обращал на нее внимания. Никто не смотрел в ее сторону. Никто ее не замечал.
Пока ее фигура окончательно не скрылась из виду, Сакута стоял неподвижно, не в силах сдвинуться, лишь молча провожая ее взглядом.
Часть 2
После ухода Миори Сакута вошел в здание, чтобы успеть к началу первой лекции. Он зашел в аудиторию на третьем этаже, в самом конце коридора, и занял свободное место у окна.
В аудитории сидели студенты разрозненными группами; примерно тридцать процентов парт были заняты.
Быстро осмотревшись, Сакута не увидел ни одного знакомого лица. Почти все были со других факультетов.
До начала первой лекции оставались считанные минуты.
Все еще не оправившись от волнения, он смотрел в окно и пытался хоть как-то упорядочить свои мысли, когда рядом раздался голос:
— Значит, ты тоже собираешься получить учительскую лицензию, Сакута.
Он перевел взгляд в сторону: рядом села Нодока.
— Тоёхама, значит, ты нацелилась на карьеру айдола с педагогическим дипломом?
Раз Нодока находилась в этой аудитории, где вот-вот должен был начаться курс по получению учительской лицензии, ее цель, очевидно, была такой же, как и у него.
— Твоя сестра в курсе? — спросила Нодока, доставая из сумки блокнот и пенал.
— Я собирался рассказать ей позже, так что пока не говори.
— А почему ты ей вообще не сказал?
Нодока посмотрела на него исподлобья.
— И почему это я вдруг получаю выговор от Тоёхамы?
— Потому что сестра переживала.
— Из-за чего?
— Говорила: «Сакута, похоже, собирается стать школьным учителем, но мне об этом ни слова не сказал».
— Вот уж действительно… моя Май. Значит, она проболталась.
Вот почему Нодока сказала сначала: «Значит, ты тоже».
— А ты сам чего опасаешься?
— Ничего.
— Раз ты не сказал сестре, значит, причина все-таки есть.
— Никакой причины. Я просто подумал: сначала получу лицензию, а там уже решу. Вот и все. Не посчитал нужным специально говорить.
— Тогда мог бы хотя бы сказать, что собираешься попробовать.
Возразить было совершенно нечего.
— Тоже верно.
Как раз в этот момент в аудиторию вошла сотрудница университета.
— Мы начинаем курс для получения учительской лицензии. Те, кто желает, пожалуйста, займите места.
Едва прозвучала эта фраза, оживленная аудитория сразу же затихла.
Курс по получению учительской лицензии занял около часа, после чего, оставив еще тридцать минут учебного времени, всех отпустили.
Нодока, сидевшая рядом, быстро убрала розданные материалы в сумку и встала с места раньше всех.
— Обязательно поговори с сестрой как следует, — сказала она, глядя на Сакуту сверху вниз, — бросила она напоследок и, не дождавшись ответа, быстрым шагом вышла из аудитории.
Сакута без особого энтузиазма проводил ее взглядом и заметил, что в классе немало студентов так же внимательно смотрят ей вслед.
— Вживую она тоже милая.
— Эй, ты же вроде за Зукки болел?
— Да я бы и на Доку согласился, — донесся до него чей-то бесцеремонный голос.
Подобные шутливые реплики продолжали звучать. При этом взгляды парней время от времени скользили и в сторону Сакуты — того самого, кто сидел рядом с Нодокой. Приятного в этом было мало. Поэтому Сакута сделал вид, что ничего не замечает, и быстро вышел из аудитории.
Сейчас ему было не до них.
Часть 3
Аудитория перед началом второй пары по статистике выглядела привычно.
Кто-то разбился на небольшие группы по четыре-пять человек, весело переговариваясь, другие в одиночестве погрузились в свои смартфоны, тихо хихикая. Кое-кто уже успел уткнуться лбом в парту, предавшись сну, а третий, заметив входящего Сакуту, просто махнул ему рукой. Это был Такуми. Сакута на короткое время присел рядом с ним. Он ещё раз обвел взглядом знакомую компанию. Группа парней, сидевших впереди, оживлённо обсуждала прошедшее накануне романтическое реалити-шоу: кто с кем в итоге сойдётся, кто оказался самым симпатичным, кого из участниц они сами предпочли бы в качестве партнёрши — их разговор не стеснялся никаких тем… Настоящее, приземлённое обсуждение. Но сейчас для Сакуты всё это звучало так, словно между ним и происходящим было невидимое стекло, будто слышал разговор из иного измерения. Он как будто сидел на стуле в аудитории, но реального ощущения сидения не испытывал. Картина, представавшая перед глазами, казалась не совсем реальной. Его собственные ощущения тоже. Мысль о том, что всё вокруг может быть лишь сном или чьей-то иллюзией, витала в центре его сознания, поглощая все остальные мысли. Она кружилась, спиралью затягивая внутрь. Сколько в этой аудитории подлинного? А сколько — ложного? Если нельзя доверять тому, что видишь собственными глазами, то на что тогда вообще опираться? — Слушай, Фукуяма. — А? Что такое? — Как думаешь… что вообще означает быть взрослым? — Что-то случилось? Вопрос явно застал его врасплох. — Только что Май сказала мне: «Стань взрослым». Такуми замер с полуоткрытым ртом. Слова Сакуты оказались для него не просто неожиданными, они явно превзошли всякие ожидания. — Это… сложно, — наконец выдавил он с кривой усмешкой, явно пытаясь поддержать друга. — Если бы мне Нэнэ такое сказала, я бы, наверное, разревелся. — Но ведь это я сам довёл до того, что Май пришлось мне такое сказать. Такуми снова усмехнулся. — Ну, если говорить просто… наверное, это когда становишься финансово независимым от родителей? — Это пока нереально. До окончания учёбы в университете оставалось ещё три года. — Тогда, может, когда начинаешь сам справляться со всеми бытовыми делами? — Убираться и стирать я умею ещё со школы. — Тогда… зайти одному в приличный суши-бар, где нет конвейера? — В следующий раз попробую. — Или в старую лапшичную… или в закусочную без окон — вот там уже уровень посложнее. — Такуми, увлекшись, продолжал беседу, но под конец его тон посерьёзнел. — Хотя, если судить по моему опыту… взрослость — это, наверное, умение беречь того, кто тебе дорог. Он усмехнулся с самоиронией, вспоминая, как когда-то не умел этого делать. И Сакута знал об этом. Несколько месяцев Такуми просто «забывал» о существовании своей девушки, Нэнэ Ивамидзавы. — Как ты вообще можешь говорить такие вещи, если сам почти забыл про Нэнэ? Чтобы разрядить повисшую серьёзность, Такуми рассмеялся. — Когда это говорит Фукуяма с таким опытом, звучит очень убедительно. И тут к ним подошла Узуки: — О чём это вы так оживлённо беседуете? Она уселась на место перед Сакутой и основательно развернулась назад. — Хирокава. — Мм? — А если вдруг окажется, что наш сольный концерт в «Будокане» был всего лишь сном, что бы ты сделала? В глазах Узуки отразилось удивление, когда она выслушала этот вопрос. Она была совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Слишком реальной, чтобы посчитать её иллюзией. Слишком настоящей, чтобы полагать, будто это результат переписанной Сакутой реальности. — Я бы подумала: «Какой хороший сон мне приснился». И этот ответ тоже был до крайности в духе Узуки. Как ни крути, перед ним стояла настоящая она. Подлинная Узуки, которую знал Сакута. — Вот уж точно, Зукки. — Тогда я бы решила сделать его реальностью и стала бы ещё усерднее стараться! — заявила Узуки, сжав кулаки и придав им решимости. Хотя это был всего лишь гипотетический вопрос, она загорелась по-настоящему. — Ты бы не разочаровалась? — Ну конечно, разочаровалась бы! Но «Будокан» — это то, что нужно завоёвывать самой. Эта скрытая, но твёрдая убеждённость тоже была неотъемлемой частью самой Узуки. — Вот за это тебя и уважают, Зукки. Где проходит граница между правдой и иллюзией — различить было невозможно. Но, слушая Узуки, Сакута почувствовал, как в груди поднимается волнение. Он убрал лежавшие на парте тетрадь и пенал в рюкзак. — Азусагава? — Такуми поднял на него вопросительный взгляд. Сакута накинул рюкзак на плечо. — Ты на лекцию не пойдёшь? — Пойду искать себя. — А? — Хочешь, составлю компанию? — предложил Такуми, всё ещё не вполне понимая. А вот Узуки, напротив, улыбалась. — Нет, не нужно. Это я должен сделать один. — Понятно. Тогда удачи! Поднявшись, Узуки слегка хлопнула Сакуту по плечу, словно в знак поддержки. Получив этот импульс, Сакута сказал им: «Прикройте меня на перекличке» — и почти бегом покинул аудиторию. 4 Часть Звонок, оповещающий о начале второй пары, прозвучал как раз тогда, когда Сакута вышел из главного здания. Несколько запоздавших студентов, суетясь, восклицали: — Чёрт, быстрее! — Говорят, этот препод сразу записывает опоздания как прогулы! — Я же сказал — бегом! И, создавая шум, вбегали в здание. Сакута с не меньшей скоростью прошёл по аллее и через главные ворота вышел за пределы университетской территории. На дороге к станции попадались лишь редкие студенты. Либо у них не было второй пары, либо они уже махнули рукой на учёбу… во всяком случае, спешащих больше не наблюдалось.Сакута, словно ведомый неведомой силой, стремительно продвигался вперёд. Станция «Канадзава-Хаккей», лишённая утренней суеты, парила в неспешном течении времени. Когда экспресс до Сэнгакудзи прибыл, он, не сбавляя темпа, последовал за женщиной, ожидавшей у дверей, и вошёл в вагон. Как и на платформе, внутри царила просторная пустота. Хотя длинные красные сиденья почти пустовали, Сакута, выйдя из тамбура, остался стоять у дверей. Пейзаж за окном, знакомый до мельчайших деталей после года учёбы в университете, состоял в основном из жилых кварталов, лишь изредка прерываемых торговыми зданиями возле станций. Сознание Сакуты было поглощено этим монотонным видом, когда внезапный голос «Прогуливаешь?» заставил его вздрогнуть. Обратилась к нему женщина в светло-голубом весеннем пальто, та самая, что вошла перед ним. Окинув её взглядом, Сакута узнал знакомое лицо – Нэнэ Ивамидзава, студентка четвёртого курса того же университета. Под пальто виднелась аккуратная белая блузка, а естественный макияж лишь подчёркивал её преображение, далекое от образа «девушки-Санты» в мини-юбке, что и помешало ему узнать её сразу. «Ивамидзава… ты ведь не на свидание?» – спросил он, вспомнив, что её парень Такуми наверняка сейчас на занятиях по статистике. «Еду в Йокогаму фотографироваться для анкеты», – лениво ответила Нэнэ, располагаясь на самом краю свободного сиденья. «Для трудоустройства?» – уточнил Сакута, не присаживаясь. «А для чего ещё?» «Значит, на отбор в дикторы?» – предположил он, оценивая её опрятный вид, причёску и макияж, вполне соответствующие образу телеведущей. «Один человек разбудил меня ото сна и вернул в реальность. Сказал: «Стань хоть диктором, хоть кем», – с ироничной улыбкой пояснила Нэнэ, изящно закинув ногу на ногу. «Есть шансы?» – «На ключевые каналы вряд ли», – ответила она отстранённо, но без намёка на отчаяние, скорее, с трезвой оценкой ситуации. Поезд замедлил ход, приближаясь к следующей станции – «Канадзава-Бунко». Несколько пассажиров покинули его, столько же вошло, но вагон по-прежнему оставался почти пустым. После отправления за окнами вновь потянулись жилые кварталы, умиротворяющие улицы с частными домами. «Ну а ты? – Нэнэ посмотрела на стоящего Сакуту снизу вверх. – Университет прогуливаешь, куда собрался?» В этот момент взгляд Сакуты упал на схему линии над дверью. Следующая станция – «Камиока», где пересекались линия «Кейкю», по которой они ехали, и линия муниципального метро Йокогамы. Его внимание привлёк конечный пункт пересадки: «Сёнандай». «Благодаря Ивамидзаве, которая распрощалась с образом Санты, я хотя бы определился с направлением», – пробормотал Сакута. Поезд начал замедляться, и за окном показалась платформа станции «Камиока». «Я выхожу здесь», – объявил он. Поезд остановился. «Вот и славно. Тогда будь благодарен», – Нэнэ лениво помахала ему рукой. Сакута сошёл на платформу, когда двери открылись. Станция была ему не слишком знакома, лишь одна из тех, мимо которых он обычно проезжал по пути в университет. Поэтому, сверяясь с указателями на каждом шагу, он направился к платформе муниципального метро Йокогамы. Покидая университет, Сакута не имел конкретной цели. Он просто поддался внезапному порыву – ощущению, что находиться в аудитории сейчас невозможно. Даже сев в поезд, он не знал, куда именно едет. Но благодаря Нэнэ и схеме линий в вагоне, его направление определилось почти само собой, без его сознательного участия. Конечная станция синей линии муниципального метро Йокогамы, на которую он пересел, – «Сёнандай». Там находилась библиотека, где он когда-то встретил ту самую дикую девочку-кролика. Спустя тридцать минут Сакута вышел из поезда на станции «Сёнандай», оказавшись в сердце города. Помимо муниципального метро, здесь проходили линии «Одакю-Эносима» и «Сотэцу-Идзуми-но», что делало это место удобным спальным районом. Атмосфера города напоминала окрестности других станций линии «Одакю». «Кажется, туда…» – полагаясь на память, он направился к библиотеке. Раньше он иногда приходил сюда за книгами для Каэдэ-хираганы. Чтобы сэкономить на проезде, он ездил на велосипеде, поэтому дорогу от станции знал не слишком хорошо. Однако, ориентируясь на знакомые здания, он шёл вперёд, и вскоре впереди показался ухоженный и просторный парк. В этом районе здания становились ниже, а улицы – заметно спокойнее. Рассматривая окружающие пейзажи, Сакута наконец увидел библиотеку. Остановившись перед входом, он ощутил приступ ностальгии. И одновременно странное напряжение, возможно, из-за долгого перерыва. Словно пытаясь отвлечься от этих чувств, Сакута толкнул дверь и вошёл внутрь. Его сразу окутала тишина, присущая библиотекам. Спокойный воздух и знакомый запах книг. Присутствие людей ощущалось, но ни один голос не нарушал царящую атмосферу молчания. Расположение рядов стеллажей казалось почти неизменным. Продвигаясь вглубь, Сакута, словно что-то проверяя, обошёл весь этаж. С ощущением сверки ответов он проходил между стеллажами. Он внимательно всматривался в посетителей библиотеки. Словно ища ту самую дикую девочку-кролика. Хотя, по всем логическим доводам, её здесь быть не могло.Май находится в университете. На занятиях. Все видят ее. Следовательно, у нее нет причин трансформироваться в девочку-кролика. Здесь он никак не ожидал ее встретить.
Сакута, обойдя весь этаж, остановился между рядами шкафов с книгами.
Здесь больше нечего было осматривать.
Он пришел сюда в поисках чего-то, но в итоге не обнаружил ничего.
Ни единого ответа.
Девочки-кролика поблизости не оказалось. И, напротив, Май больше не видела Миори. Это и являлось текущим моментом — его подлинной реальностью.
В связи с этим он больше не мог понять, куда двигаться — направо или налево.
Не знал, стоит ли идти вперед или возвращаться назад.
Перед его взором простирался лишь узкий проход, зажатый между высокими стеллажами.
И вдруг его пересек ярко-красный ранец.
Появившаяся девочка, едва ли старше первоклассницы.
На удивление похожая на Май в период ее ранней актерской карьеры.
Она выскользнула из-за стеллажа, находящегося в трех рядах впереди, и мгновенно скрылась за следующим.
— Постой! — крикнул он ей, почти не задумываясь, и бросился вдогонку.
Первый шаг эхом разнесся по полу.
Он должен был успеть ее схватить сразу.
Однако, когда Сакута заглянул за стеллаж, там никого не было.
Ему показалось?
Нет. Он точно видел.
Она определенно была там.
И в этот самый момент за спиной Сакуты послышался голос:
— Дяденька, вы снова потерялись?
Сакута обернулся на этот до боли знакомый голос.
Прямо позади него стояла девочка с ранцем, с нескрываемым любопытством глядя на него снизу вверх.
— Похоже, на этот раз я действительно основательно заблудился.
Весьма вероятно, что эту девочку с ранцем тоже воспринимает только Сакута.
Нынешняя ситуация и весь его предыдущий опыт ясно на это указывали.
— Даже несмотря на то, что я для вас 'дяденька'?
— Видимо, я еще недостаточно взрослый, чтобы меня так называли. Может, все-таки лучше 'старший брат'?
— Эм… у вас все в порядке? — послышался настороженный голос.
По всей видимости, сотрудница библиотеки заметила их разговор. Женщина с явным недоумением обратилась к Сакуте.
Ее взгляд ни на мгновение не задержался на девочке с ранцем, стоявшей перед ним. Это означало, что ее видит только он.
— Прошу прощения. Я разговаривал сам с собой.
— Пожалуйста, соблюдайте тишину.
— Да.
Женщина, катя перед собой тележку с книгами, удалилась вглубь зала.
Удостоверившись, что она отошла достаточно далеко, Сакута тихо произнес девочке:
— Какой же у меня очаровательный призрак на потолке.
— Я не люблю призраков, — девочка еще крепче прижала к груди атлас с изображениями рыб.
— Тогда поможешь мне от них избавиться?
Сакута протянул ей свою руку.
Девочка на короткий миг задумалась, а затем…
— Хорошо, — с улыбкой ответила она и взяла его за руку.
Часть 5
Вагон поезда линии «Одакю-Эносима», в который они сели на станции «Сёнандай», был практически пуст. Обычный состав, следующий до Фудзисавы, с остановками на каждой станции.
Сакута занял место посередине абсолютно свободного сиденья. Рядом с ним, все так же с ранцем за спиной, аккуратно устроилась девочка, с которой он познакомился в библиотеке.
Поезд плавно тронулся, передавая приятную и ровную качку.
Под этот мерный ритм Сакута начал свой рассказ:
— В средней школе у меня просто не было иного выбора. Я мог только верить в «Подростковый синдром». На теле Каэдэ внезапно появлялись порезы… Тогда никто мне не поверил.
Сакута вглядывался в пустое сиденье напротив. В оконном стекле отражалось слегка растерянное лицо девочки с ранцем, которая беспечно болтала ногами.
— Я не могу допустить мысль, что это было ошибкой.
Раны на теле Каэдэ были абсолютно реальны. Это была действительность для них обоих.
Глубоко впечатавшаяся в память, в сердце и даже в тело.
— И после этого странностей было еще предостаточно. В старшей школе я повстречал Май в библиотеке, тогда ее видел только я. Я участвовал в симуляции будущего, которую организовала Кога. Были случаи, когда Футабы появлялось две. И когда Тоёхама и Май обменялись местами… И Макинохара, и Сёко — все это было истинным.
Даже нынешняя ситуация является частью этой же серии.
Девочку с ранцем видит только Сакута.
В библиотеке на нее не обращал внимания ни один человек. И по дороге к станции тоже. И когда они проходили мимо полицейского участка. И когда пересекали турникеты. Ни один встреченный человек, кроме Сакуты, не признавал ее существование.
Но для него она была абсолютно реальной.
Она сидела рядом, все так же держа его за руку и тихонько болтая ногами, которые не касались пола…
Это не было ни сном, ни иллюзией.
Для Сакуты это было не чем иным, как реальностью.
— Я не могу просто взять и все это отрицать.
— Почему?
Он взглянул вбок: девочка с ранцем смотрела на него снизу вверх.
— Потому что тогда получится, что всего этого никогда не существовало — всех тех событий.
— Если ты не хочешь — не делай.
— Если бы так можно было, все было бы куда проще.
— Нельзя?
— Мне это сказала одна очень важная для меня osoba. Ты удивительно на нее похожа.
Отводя взгляд от девочки, Сакута снова устремил свой взор в окно перед собой.
— Что она сказала?
— «Я хочу видеть тот же пейзаж».
— Это сложно.
— Вот именно поэтому я и размышляю.
Поезд прибыл на станцию «Фудзисава».
Двери вагона открылись, но Сакута так и не поднялся со своего места.
Следующий пункт назначения не был определен.
Он не находил причин встать, и в этот момент девочка, сидевшая рядом, внезапно легко спрыгнула с сиденья.
— Пойдем.
Она потянула его за руку.
Поддавшись этому движению, Сакута поднялся и последовал за ней, покидая вагон.
— Куда мы направляемся?
— Туда, где хранятся воспоминания, — произнесла девочка, увлекая Сакуту в серебристый поезд линии «Одакю-Эносима», уже ожидавшей на соседней платформе.
На экране в вагоне светилась надпись: «Катасэ-Эносима». Рядом разместили рекламу океанариума «Новая Эносима». Несмотря на будний день, новый океанариум на Эносиме привлек немало посетителей. У касс слышался восторженный крик мальчика: «Дядя, мы пойдем смотреть на дельфинов!» — и пара, оживлённо направляясь ко входу, делилась впечатлениями: «Выдры такие милые, правда?»
Сакута, на всякий случай, приобрёл билет и для девочки с рюкзаком, после чего миновал турникеты. Проверка билетов, разумеется, коснулась лишь его. Девочка с рюкзаком, так и не вполне осознав происходящее, сжимала билет в руке и с тем же растерянным выражением следовала за ним.
Сразу после входа посетителей встречала не экспозиция подводного мира, а уходящая вверх лестница, чей конец терялся из виду. С каждым шагом наверх нарастал интерес к тому, что ждёт впереди, подогревая желание скорее увидеть морских обитателей.
На втором этаже Сакуту приветствовали рыбы со всех уголков мира, размещённые в аквариумах по тематическим зонам. Продвигаясь дальше, он оказался у стенда, демонстрировавшего этапы развития угря.
За ним начинался плавный спуск по извилистому пандусу. По пути открывался тоннель с манящими скатами, чей аквариум простирался до самого потолка. Пройдя мимо множества, казалось, улыбающихся морд, Сакута неожиданно оказался в пространстве, где обзор стремительно расширился. Перед ним возвышался грандиозный аквариум, кишащий жизнью обитателей залива Сагами.
В самом центре этого аквариума, настолько огромного, что приходилось смотреть на него снизу вверх, стайка сардин сверкала телами, словно россыпь звёзд на ночном небе.
— Кстати… Май говорила мне.
— ? — Девочка, держа его за руку, вопросительно посмотрела на него.
— Что её впервые перестали замечать именно в день, когда она пришла сюда одна.
— А ты здесь раньше не бывал?
— Бывал. На свидании, где мы выдавали себя за пару.
— ? — Девочка склонила голову, явно не уловив смысла.
— Некоторые аквариумы до сих пор не изменились… но, кажется, появилось больше новых обитателей.
Мимо них промчался мальчик, выкрикивая: «Пойдем смотреть капибар!» Ему вдогонку мать окликнула: «Не бегай так». Капибар здесь не было, когда он приходил с Томоэ.
— Может, и нам стоит пойти посмотреть на капибар?
— И на шоу с дельфинами ещё.
— Раз уж сюда пришли, это нельзя пропускать.
— Пойдём!
С радостным предвкушением девочка с рюкзаком потянула Сакуту за руку.
Когда завершилось шоу с дельфинами, на выходе из океанариума уже было около двух часов дня. От момента входа прошло примерно полтора часа.
Солнце постепенно клонилось к закату, и под его мягкими лучами Сакута вместе с девочкой с рюкзаком шли по пляжу. Вдоль береговой линии, на запад. В направлении пляжа Кугэнума…
В море мелькали фигуры сёрферов, покачивающихся на волнах, словно опавшие листья. Время от времени кого-то выносило к берегу, после чего они вновь возвращались в воду, выискивая следующую волну.
На песке, поодаль от кромки воды, группа молодых людей играла в пляжный волейбол. На вид — такие же студенты, как и Сакута. Один из них оступился на песке и плюхнулся на землю, а в следующее мгновение мяч угодил ему прямо в голову. Раздался дружный хохот.
Чем дальше они продвигались, тем отчётливее становилась видна скала Эбосиива, выступающая в море немного поодаль от берега. Внешне она напоминала гигантский спинной плавник акулы. Если бы такая акула существовала на самом деле, её размеры легко сошли бы за гигантского монстра из кино.
Поднявшись на ступенчатую бетонную террасу, Сакута остановился, любуясь пейзажем.
— Раньше я смотрел отсюда фейерверк.
Он перевёл взгляд в сторону удаляющейся Эносимы.
— Один?
— С Футабой и Куними. Уже после того, как Футаба снова стала собой.
Девочка слушала его, её лицо выражало замешательство.
— Ты, наверное, совсем не понимаешь, о чем я говорю.
— Это дорогие тебе воспоминания?
— Наверное. Думаю, да. Очень дорогие.
— Тогда их нужно беречь.
Сакута лишь горько скривил губы. Чувства соглашались со словами девочки. Но он должен был отрицать «Подростковый синдром» — первопричину всей этой странной ситуации. Если бы Рио не разделилась надвое, тот фейерверк, возможно, никогда бы не состоялся.
Поэтому, вместо ответа, он предложил ей другое:
— Пойдешь со мной ещё в одно место? Есть одно, куда мне хочется зайти.
— Угу.
И сегодня по мосту Бентен в сторону Эносимы двигалось множество туристов.
Не доходя до него совсем немного, Сакута замер перед каменным фонарем в виде дракона.
— Это то место, куда ты хотел прийти?
— Да.
Даже сейчас, стоя здесь, он ощущал, как сжимается грудь.
Зима второго года старшей школы.
Рождественский вечер, когда на Эносиме произошло редчайшее событие — выпал снег.
Сколько бы он ни вспоминал свою жизнь, другого решения, сопровождавшегося такой же болью, он не принимал.
Чтобы сохранить будущее Май, он сделал выбор отказаться от будущего Сёко.
Невыносимо тяжёлое воспоминание.
Однако он не хотел его забывать.
Сакута был убеждён, что именно тот опыт сформировал его как личность.
Поэтому он не желал отрицать «Подростковый синдром» и тем самым стирать из памяти то событие, будто его и не было.
Он не мог просто так отпустить столькие теплые воспоминания.
6 Часть
Даже когда солнце уже зашло, Сакута всё ещё стоял у фонаря-дракона.
Он пребывал в размышлениях.
Что было правильным.
Что было неправильным.
Что ему следовало избрать.
Однако, сколько бы он ни думал, ответа так и не находил.
Когда он опомнился, маленькой девочки с рюкзаком рядом уже не было.
— Куда же она делась?
Он осмотрелся, но никого похожего не увидел.
— Ну… дети, наверное, уже должны возвращаться домой…
День окончательно угасал. Ветер стал чуть прохладнее.
Девочка, которую видел только Сакута.
И всё же на его ладони осталось ощущение её маленькой руки, которую он держал.
Маленькой детской руки, которая могла обхватить лишь два его пальца.
Руки, которая изо всех сил старалась удержаться.
Он вновь огляделся по сторонам.
И тут его живот громко заурчал.
— Точно… я же пропустил обед.
Прислушиваясь к песне своего пустого желудка, Сакута направился обратно на станцию «Катасэ-Эносима», сел в поезд, стоявший на платформе, и отправился в Фудзисаву. Город, который теперь можно было считать почти родным.
Среди студентов и офисных работников, спешивших домой, Сакута пошёл в семейный ресторан, где подрабатывал.
Самое простое место, чтобы поесть.
Он толкнул дверь и вошёл в зал, и тут же услышал:
— Добро пожаловать!
Навстречу ему вышла Каэдэ в одежде официантки.
— А, это ты, братик.
Увидев Сакуту, она мгновенно убрала свою дежурную улыбку.
— Ты сегодня здесь работаешь?
— Я-то да, — ответила Каэдэ тоном, будто они были дома. — Ты поесть пришёл?
— Немного перекусить.
— Один?
В голосе Каэдэ прозвучало подозрение.
— Я сяду вон за тот столик.
Не обращая внимания на её реакцию, Сакута занял свободный стол у входа.
Он открыл меню и задумался, что бы заказать, когда Каэдэ произнесла:
— Я завтра тоже работаю, так что завтра вернусь к тебе.
— А сегодня?
— У тебя же день рождения. Не хочу вам с Май мешать. И вообще, ты что, правда один есть будешь? У тебя никаких планов нет?
— Я же сказал, просто зашёл поесть. Я днём ничего не ел, очень голоден.
Он ткнул пальцем в пункт меню «Традиционная китайская лапша».
— Вот это.
— Это совсем не «просто».
— Я сделал заказ.
— Пожалуйста, подождите.
Ловко введя заказ в терминал, Каэдэ формально поклонилась и отошла от столика.
Взгляд Сакуты непроизвольно задержался на её спине.
Завтра Каэдэ вернётся от родителей из Йокогамы.
Вечно так продолжаться не может.
Если вдруг обе Каэдэ встретятся лицом к лицу, никто не знает, что произойдёт. Значит, до этого момента нужно что-то предпринять.
— Даже если забыть про Миори, всё равно очевидно… так дальше продолжаться не может.
Часы приближались к 18:20. Отправление Миори в 10:50. Времени почти не осталось.
Съев принесённую традиционную лапшу до последней капли, Сакута быстро расплатился и покинул ресторан. В это время посетителей становилось всё больше, задерживаться было неуместно, да и спокойно сидеть у него не было ни времени, ни настроения.
У Сакуты было дело, которое требовало выполнения.
Он шёл по дороге от семейного ресторана к станции, когда вдруг услышал:
— А, сэмпай.
Навстречу ему шла невысокая девушка.
Томоэ, возвращавшаяся из университета.
— На подработку?
— А сэмпай чем занимается?
— Наверное, ищу себя.
— Сэмпай? — Томоэ склонила голову, явно не понимая. — Серьёзно?
Не обращая внимания на её реакцию, Сакута продолжил:
— Скажи, Кога. У тебя ведь были другие университеты, куда ты могла поступить?
— Были. А к чему это внезапно?
— Я же сказал. В процессе самоанализа. Для справки.
— Мм…
Томоэ смотрела на него с выражением «вроде поняла, а вроде нет», явно пытаясь уловить скрытый смысл.
Но именно сегодня никакого подтекста в его словах не было. И сколько ни копайся — ничего не найдёшь.
Похоже, Томоэ тоже это почувствовала. Всё ещё не до конца удовлетворенная, она всё же ответила:
— Я до последнего момента выбирала между женским университетом в Токио и этим.
— Почему?
— Потому что идти в тот же университет, что и сэмпай, было как-то… неприятно.
— Вот уж причина.
— Просто подумала, что пора бы уже «выпуститься» из воспоминаний о сэмпае. — Томоэ недовольно надула губы. — Мне ведь тоже хочется парня… как у Наны. Ну, обычного…
С середины фразы её взгляд устремился в сторону.
— Понимаю.
— Вот эта твоя реакция откровенно бесит, если честно.
— Значит, Кога уже по-настоящему взрослеет.
— А? Ты издеваешься?
Недовольство на её лице усилилось.
— Нет. Я искренне благодарен. Это было полезно.
— Чем именно?
— Кстати, ты успеваешь по времени? У тебя же подработка, кажется, с семи?
Томоэ взглянула на экран своего смартфона и вскрикнула:
— А-а, мне через пять минут! Ладно, сэмпай, я побежала!
Суетливо размахивая руками, она бросилась прочь.
Не глядя ей вслед, Сакута развернулся в противоположную сторону — к станции.
Впрочем, он направлялся не просто к станции.
Ноги сами привели его в здание по пути, то самое, где находилась школа, в которой он подрабатывал учителем.
У лифта уже кто-то стоял. Лицо было знакомым.
Рио заметила его и бросила короткий взгляд.
Сакута встал рядом и поднял глаза на индикатор лифта, спускавшегося с пятого этажа.
— Похоже, всё стало довольно сложно, — произнесла Рио.
— Сакурадзима больше не Киришима Токо, а реальность всё ещё переписана…
— Ну да.
Двери лифта, достигшего первого этажа, раскрылись.
Убедившись в отсутствии других пассажиров, Сакута и Рио вошли внутрь. Он нажал кнопку пятого этажа.
— Значит, Футаба все-таки заметила…— …
Лифт плавно тронулся и начал набирать высоту.
— Что я неверно истолковал «Подростковый синдром» Мито.— …
— И что действительность переписываю я сам.
— Я просто предполагала такую возможность. Уверенности не было.
— Поэтому ты и отказалась помогать, хотя могла.
Оба уставились на двери лифта, избегая зрительного контакта.
— Как всегда, Азусагава, твои слова слишком затейливы.
— Футаба… ты и сейчас веришь, что это лучший выход?
— Верю.
Её голос звучал твердо, без малейших сомнений.
— Тогда, если реальность вернется в прежнее состояние, претензии будут уже к той версии меня.
— Ты нашел способ все вернуть?
— Достаточно, чтобы опровергнуть существование «Подросткового синдрома», не так ли?
Лифт прибыл на пятый этаж.
— Думаю, решение кроется не только в этом.
Двери медленно отворились.
— ?
Рио не ответила на вопросительный взгляд Сакуты.
Вместо этого она, словно проговаривая про себя, произнесла:
— Похоже, я даже боюсь быть счастливой.
И, не оборачиваясь, вошла в здание школы.
— И правда, у Футабы характер себе во вред, — пробормотал Сакута, следуя за ней. —
Тут же раздался голос:
— А, учитель Сакута!
Это была Сара. Заметив его, она приблизилась.
— Сегодня у Футабы занятия?
— Да. А у вас?
— Я просто заглянул.
— Кстати… учитель Сакута, послушайте. — С улыбкой, словно намереваясь доверить секрет, Сара наклонилась к нему. — Со следующей недели к нам в класс придет практикантка. Учитель Сакута, вы ведь тоже будете проходить практику у нас в следующем году?
— Скорее, через год.
— Ох, как жаль… Я так хотела попасть к вам на урок.
— Не думаю, что это так уж весело.
— Но ведь приятно, правда?
— Что именно?
— Ну, как минимум один ученик точно есть. Тот, кто с нетерпением ждет, что вы станете учителем.
На лице Сары сияла откровенно торжествующая улыбка.
— Да… пожалуй, ты права.
Сакуте действительно было трудно отвергнуть приятность такого утверждения.
— Химедзи, начинаем занятие, — окликнула Рио, уже надевшая белый преподавательский халат, находясь перед классом. —
— Да, сейчас иду. Тогда до свидания, учитель Сакута.
Помахав рукой, Сара поспешила к Рио.
— Внутри школы не бегаем.
— Да-а!
Они обе скрылись в аудитории.
7 Часть
Когда Сакута покинул здание школы, где подрабатывал, и спустился на лифте на первый этаж, у раскрывшихся дверей его уже ожидала семья. Вместе с родителями стояла Сёко в форме старшей школы Минегахара.
— А… — Сёко невольно вскрикнула, увидев его.
Сакута, выходя из кабины лифта, также машинально спросил:
— Почему Макинохара здесь?
На всякий случай он слегка поклонился уже знакомым ему родителям.
— Вы идите вперёд. Я сейчас поднимусь, — сказала Сёко, жестом приглашая родителей в лифт. —
Те, как и было сказано, ещё раз поклонились Сакуте и вошли внутрь. Двери закрылись, и лифт начал свой подъём на пятый этаж.
— Я буду ходить в эту школу.
— Я подумала, что если в будущем планирую поступать на медицинский факультет, то лучше начать готовиться заранее.
— Понятно.
Вопроса о причине выбора медицинского факультета не возникло.
Для Сёко, перенесшей трансплантацию сердца, причин было более чем достаточно.
— Пока я не уверена, что стану врачом, но даже для деятельности по поддержке людей с тяжёлыми заболеваниями медицинские знания всё равно необходимы.
— Тогда для естественных наук я рекомендую Футабу.
— Я так и планирую.
Сёко улыбнулась.
Это была та самая улыбка — улыбка «Сёко», которая тогда… спасла Сакуту.
Теплое и ностальгическое воспоминание, как тогда.
Драгоценный опыт, поддерживавший его всё это время.
— Сакута?
— А?
— Ты так смотришь… вспомнил первую любовь?
— Я вспомнил нечто важное. То, чему меня научила Сёко.
Та доброта, которую он получил в тот момент, сформировала его таким, какой он есть сейчас.
И, вероятно, продолжит формировать его и дальше.
Это чувство, которое всегда согревает где-то глубоко внутри груди…
Словно напомнило ему в очередной раз о самом главном.
Значит, он должен взять это с собой.
В будущее, которое ждёт впереди…
А для этого Сакуте нужно было сделать кое-что ещё.
— Прости. Благодаря тебе, Макинохара, у меня появилось одно дело.
— Рада, что оказалась полезной.
Двери лифта, вернувшегося на первый этаж, открылись.
Проводив взглядом Сёко, Сакута быстрым шагом направился в сторону станции.
Перепрыгивая через одну ступеньку, он взбежал по лестнице надземного перехода перед вокзалом.
Часы на площади показывали почти половину восьмого вечера.
Возле станции было много офисных работников, возвращающихся с работы. Попадались и старшеклассники в школьной форме.
Пробираясь сквозь людской поток, Сакута направился прямиком к магазину бытовой техники.
Со второго этажа, куда был прямой доступ с надземного перехода. Снаружи ярко освещённый зал магазина казался сияющим. И именно из этого света вышел человек, с которым Сакута совершенно неожиданно столкнулся.
Это была Каэдэ — Хирагана, в школьной форме.
— Каэдэ?
— Б-братик?!
Увидев Сакуту, Каэдэ совершенно растерялась.
— Почему ты сегодня возвращаешься так поздно?
— Всё не так! Я вовсе не задержалась, потому что не могла подобрать тебе подарок на день рождения!
Каэдэ попыталась скрыть за спиной свёрток, который держала в руке.
— Понимаю. Значит, ты до позднего вечера искала мне подарок на день рождения.
— Я планировала настоящий сюрприз!
— Учитывая, что я встретил тебя в такой момент, я и так уже достаточно удивлён.
— Тогда я найду что-нибудь ещё более неожиданное!
Каэдэ уже собиралась вернуться в магазин, как вдруг Сакута окликнул её:
— Постой, Каэдэ.
— Что?
— Вместо чего-то более неожиданного… не могла бы ты выслушать меня немного?
— Братика… выслушать?
Каэдэ наклонила голову, явно не понимая, к чему он ведёт.
— Это если вдруг… но представь, что существует другой мир, очень похожий на этот. И что это твой настоящий мир. Что бы ты тогда сделала?
Слова Сакуты, прозвучавшие слишком неожиданно, заставили Каэдэ слушать с совершенно растерянным выражением лица.
Это было вполне естественно.
Всё звучало уж слишком нелепо.
Если бы она поняла, что именно он имел в виду, услышав лишь это, это уже было бы сродни сверхспособностям. Поэтому Сакута уже собирался закончить разговор словами «забудь», но…
— Каэдэ хочет вернуться домой.
С совершенно серьёзным лицом.
Глядя прямо на Сакуту.
Чётко и ясно она озвучила своё желание — вернуться.
Поэтому ошеломлённым оказался уже Сакута.
— Я нашла это вчера у себя в комнате.
С этими словами Каэдэ достала из сумки дневник. Тетрадь, отличавшаяся цветом от той, которую Сакута дал ей в средней школе…
На обложке было написано: «Каэдэ Адзусагава».
— Здесь написано, что в ноябре третьего года средней школы диссоциативное расстройство было излечено. Что память вернулась… именно так здесь сказано.
— …
— Каэдэ тоже хочет излечиться от диссоциативного расстройства. Хочет, чтобы братик больше не волновался.
— …
Слова не находились сразу.
Ведь он слишком хорошо понимал смысл её слов…
Излечение от диссоциативного расстройства означало, что Каэдэ-хирагана вернётся к Каэдэ-кандзи.
Что Каэдэ-хирагана исчезнет…
— Поэтому Каэдэ хочет вернуться к своему настоящему братику.
В её словах читались тревога и страх исчезнуть…
Но при этом её решимость не колебалась.
В её глазах виднелось ясное и ослепительное решение — двигаться вперёд.
Это решение Каэдэ стало для Сакуты последним толчком.
Словно делая тихий шаг вперёд, слова сами сорвались с его губ:
— Понял. Оставь это мне. Я сделаю так, чтобы ты смогла преподнести и этот подарок как следует.
— Да, братик!
Часть 8
— Мне нужно ещё кое-что сделать.
— Каэдэ будет ждать братика дома.
— Будь осторожна.
— Да.
Расставшись с Каэдэ, которая бережно прижимала к груди подготовленный подарок, Сакута один вошёл в магазин электроники.
Ознакомившись с планом этажей и найдя нужный отдел, он спустился на первый этаж по эскалатору.
То, что он искал, сразу бросилось в глаза.
Сакута остановился перед витриной с рядами сверкающих моделей — отделом смартфонов.
На выбор оператора ушло несколько десятков минут. На выбор модели — ещё столько же. Проверка документов для нового контракта, оформление способа оплаты… В общей сложности прошло около полутора часов, прежде чем Сакута наконец получил то, за чем пришёл.
Прямоугольное устройство размером с ладонь.
Телефон.
Он же смартфон.
— Возьмёте сразу? — спросила продавщица, протягивая поднос со смартфоном.
— Да.
Сакута взял устройство. В ладони ощущались небольшой вес и прочность. Оставалось только получить бумажный пакет с пустой коробкой, и всё.
— Будем рады видеть вас снова.
Сакута покинул магазин ровно в девять вечера, как раз к закрытию.
Оставив позади персонал, готовящийся к закрытию, он включил экран смартфона. Коснулся значка звонка и, не колеблясь, набрал одиннадцатизначный номер.
Из динамика раздавались лишь гудки. Соединения не было.
После ещё нескольких гудков звонок переключился на автоответчик. Выслушав стандартное сообщение, Сакута оставил голосовое сообщение:
— Май, это я. Сакута. Я только что купил смартфон, поэтому первым делом решил тебе позвонить. Сейчас я иду к Мито, а после этого хочу встретиться с тобой.
Он завершил вызов и убрал телефон в карман.
И тут же тот коротко завибрировал.
Сакута достал смартфон и посмотрел на экран — пришло сообщение.
От Май.
«Поняла. Жду в Ситичиригахаме»
В ответ он написал лишь: «Спасибо».
На этот раз он убрал смартфон в карман окончательно и по лестнице вышел на надземный переход.
Даже после девяти вечера поток людей, выходящих со станции, не становился реже. Температура немного упала, стало прохладно. В этом потоке каждый, не глядя по сторонам, шёл домой.
Сакута на мгновение зашёл в здание станции и остановился перед камерами хранения.
Достав один чёрный маркер, он положил в свободную ячейку рюкзак и пустую коробку от смартфона, закрыл дверцу и забрал ключ. По совпадению, это оказался тот самый шкафчик, куда когда-то Май прятала костюм кролика.
Это показалось ему забавным, и на лице сама собой появилась улыбка.
С этим слегка приподнятым настроением Сакута вышел на южную сторону станции.
Пройдя мимо универмага Одакю, он добрался до станции «Фудзисава» линии «Энодэн». Приложил IC-карту к турникету и вышел на платформу.
Уже близился вечер, и пассажиров на станции было немного. Разгуливая по пустынному перрону, он мог отчетливо слышать звук собственных шагов. Такая тишина была необычной для станции, которая обычно кишела людьми.
Сакута уселся на пустующую скамейку на платформе.
Время, назначенное Миори, было 10:50.
До этого момента оставалось еще около полутора часов.
Пока Сакута рассеянно ожидал, на платформу прибыл поезд. Вагоны его были окрашены в ретро-стиле, а именно — в зелено-кремовую гамму.
Когда открылись двери, люди, ехавшие со стороны Камакуры, начали неспешно выходить. Те же, кто ожидал на платформе, заходили внутрь.
После дневной суеты вагон снаружи казался почти пустым.
Наступило время отправления, и поезд медленно тронулся с платформы.
Один за другим прибывали поезда и так же неторопливо уходили. С каждым новым рейсом и выходящих, и заходящих становилось все меньше, а станционная тишина с наступлением ночи становилась все гуще.
После десяти сорока на платформе остался только Сакута.
И тут появился еще один поезд.
Пассажиры, словно редкая нить, сошли на платформу.
Среди них Сакута заметил костюм кролика.
Розовый цвет был просто невозможно не заметить.
Рядом шла Икуми.
Они увидели Сакуту и подошли к нему, перейдя на противоположную сторону платформы.
Костюм кролика остановился прямо перед Сакутой, который сидел на скамейке.
— Ты пришел отговорить Митори Миори?
— Разумеется, нет. Я пришел ее проводить.
— Значит, ты все-таки решил отрицать «Синдром юности»?
— Отрицать я его не собираюсь.
Костюм кролика замолчал, словно пытаясь уловить смысл его слов.
— И забывать тоже не собираюсь.
— Тогда что ты собираешься предпринять? Оставить мир, который уже переписан?
— Я всего лишь превращу «Синдром юности» в воспоминание.
— …
— Разве это не является ответом?
Сакута заглянул костюму кролика прямо в глаза.
— Правильно это или нет — проверю сам.
Костюм кролика отступил на шаг от Сакуты, затем еще на шаг, и его взгляд переместился к турникетам.
Как раз в этот момент подошла Миори.
Приложив IC-карту, она прошла через турникет и вышла на платформу.
— Акаги.
— Что?
Внезапно окликнутая Икуми впервые за долгое время показала на своем лице легкое удивление.
— Ты сказала все, что хотела сказать той, другой мне?
Икуми, глядя на спину Сакуты, ответила.
— Сказала. Что всегда тебя ненавидела.
— И как он?
— Сделал растерянное лицо.
Икуми тихо усмехнулась.
— Ну, так ему и надо.
Сакута тоже улыбнулся.
К ним подошла Миори и произнесла:
— Смотрю, у вас тут весело.
— Поезд скоро отправляется. Этот, верно? В Камакуру, в 10:50.
Не отвечая Миори, Сакута поднялся со скамейки и направился к поезду.
— Азусагава тоже поедет?
— У меня после этого встреча с Май в Шичиригахаме.
Сакута первым из всех зашел в вагон Энодэн.
Сакута расположился рядом с Миори на коротком сиденье у края вагона. Костюм кролика и Икуми, видимо, из вежливости, пересели в соседний вагон. Сквозь проход между вагонами было видно, как они сидят чуть поодаль.
Последний поезд до Камакуры, отправлявшийся из Фудзисавы, почти сразу остановился на следующей станции — «Ишигами». Никто не вышел и никто не вошел, и поезд вновь тронулся. То же самое повторилось на станциях «Янагикодзи», «Кугэнума» и «Парк Сёнанкайган».
Наконец поезд остановился на станции «Эносима».
— Митори, протяни руку.
— Зачем?
Миори все же протянула руку, словно по команде «дай лапу».
Сакута извлек из кармана черную ручку и сначала написал на ее ладони «0». Затем, аккуратно, по одной цифре, добавил еще десять.
Пока он писал, Миори не отрывала взгляда от написанного номера.
Как раз когда он закончил, поезд снова тронулся.
Какое-то время Миори не сводила глаз с написанного на руке.
Лишь когда поезд въехал на участок, пролегавший над улицей, она подняла взгляд и посмотрела на Сакуту.
— Ты купил смартфон, — недовольно надула она губы.
Сакута вынул из кармана свежекупленный смартфон и показал им.
— Самый дешевый, правда.
— А вчера еще мялся.
Вот в чем крылась причина ее недовольства.
— Жалуйся вчерашнему мне.
— Какой же ты зануда…
Миори рассмеялась, мелко и звонко.
В пустом вагоне, где кроме них никого не было, этот смех прозвучал как-то особенно гулко.
Но саму Миори это, похоже, совершенно не смутило.
Когда она отсмеялась, то, все еще улыбаясь, сказала:
— Тогда в ответ я тоже свой дам.
И, достав что-то из холщовой сумки, показала.
Небольшой прямоугольный прибор, умещающийся в ладони. Смартфон.
Причем той же модели, что и у Сакуты.
— Ты тоже купила?
— Самый дешевый, — нарочито важно повторила Миори.
С притворной гордостью она начала набирать номер, написанный у нее на ладони.
Почти сразу в руке Сакуты новый смартфон коротко завибрировал один раз.
На экране у значка телефона появилась цифра «1». В истории вызовов отобразился одиннадцатизначный номер, начинающийся с «0». Сакута сохранил его под именем «Мито Миори».
— Как вернешься, сразу напиши.
— Неизвестно, сколько лет уйдет на то, чтобы вернуть Токо во всех мирах, понимаешь?
— Сколько бы ни ушло, я все равно буду твоим другом.
— Да.
Миори кивнула, словно вдумываясь в эти слова.
— Все-таки мы обменялись телефонными номерами.
С озорной улыбкой она показала смартфон, словно хвастаясь.
Поезд тронулся от сигнального поста Минегахара. По громкой связи женский голос объявил:
— Следующая станция «Шичиригахама».
Со скрежетом колес, поезд прибыл на платформу станции «Шичиригахама» и плавно замер. Сакута поднялся молча. Больше нечего было обсуждать. Двери открылись. Когда Сакута уже был готов покинуть вагон, Миори позвала его своим привычным голосом: — Азусагава. Он обернулся, не сказав ни слова. — Полную версию той песни я загрузила на стриминговый сервис. Если захочешь услышать меня, просто послушай её. Миори улыбнулась с легким смущением, искренне и с ноткой неуверенности. — Тогда я буду слушать каждый день. Сакута ответил так тепло, как только мог. Он действительно так думал. — Я пошла, — тихо, но твёрдо сказала Миори. — Вперёд. Я немного подрасту и буду ждать, — решительно произнёс Сакута и, сделав шаг, сошёл с поезда. Двери мгновенно закрылись. Он обернулся: поезд медленно начал движение. Сакута провожал удаляющийся состав лишь взглядом. Где-то вдалеке послышался сигнал переезда. Тот самый, что находился перед старшей школой Минегахара. Звук, знакомый ему все три года учёбы. Вагоны поезда, один за другим, скрывались из виду в направлении этого звука. Всего четыре вагона. Поэтому и последний исчез почти сразу. Остался лишь звук переезда, ещё какое-то время доносящийся издалека. Но и он затих к тому времени, пока Сакута сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Тишина опустилась на платформу станции «Шичиригахама». Из поезда вышел только Сакута. Никого, кто бы ждал встречный поезд, тоже не наблюдалось. В этот час на станции не было даже дежурного. Поэтому на станции остался только он один. Одиноко стоя на пустой платформе, Сакута продолжал смотреть туда, где скрылся поезд. Всё так же — в сторону Камакуры. Сколько времени он простоял так, он не знал. Очнулся он лишь тогда, когда рядом раздался голос: — Уехала, да. И тогда в его левой ладони вновь возникло ощущение её маленькой руки. Он посмотрел: рядом с ним стояла девочка с ранцем. Держа Сакуту за руку, она стояла рядом с ним на платформе. — Всё в порядке. Так и должно быть. — А если вы больше не встретитесь? — Да всё будет хорошо. — Почему ты так думаешь? — Помнишь, как в детстве узоры на потолке казались призраками? А потом ты взрослеешь, и они уже не выглядят как призраки. Девочка слушала его с недоуменным выражением лица. — Значит, призраков больше нет? — Нет. — Значит, всё исчезнет… Девочка печально опустила голову. — Нет, не так. Сакута широко покачал головой. — Я же только что сказал: «Всё будет хорошо», верно? — ? — Даже если узоры на потолке больше не кажутся призраками, сами узоры никуда не делись. Они всё так же там остаются. Никуда не исчезают. Меняется лишь то, как ты их видишь. Только это и меняется. Это не значит, что узоров никогда не было. — И сейчас они все еще на потолке. Просто уже как теплые и знакомые узоры из прошлого, те самые, что когда-то казались призраками. Так что… иди домой. Снова где-то вдалеке послышался звук переезда. Тот самый, который он столько раз пересекал в школьные годы. — Тебе не страшно одному? — У меня есть Май. Есть Каэдэ, отец и мама, Футаба и Куними, Кога тоже. Тоёхама и Зукки. В университете Фукуяма, а в школе, где я учусь — ученики. Есть Акаги… и Макинохара тоже вернулась. Стало довольно людно. Со стороны Камакуры на платформу прибыл поезд до Фудзисавы. Тот самый зелёно-кремовый, в ретро-стиле, совсем как у настоящего Энодэна. — Тогда ты больше не заблудишься. Девочка отпустила руку Сакуты. Двери остановившегося поезда открылись. Лёгкими и пружинящими шагами она вскочила в вагон. А потом обернулась к Сакуте и, улыбаясь, помахала рукой: — Пока! — Ага. Пока. Сакута тоже помахал в ответ. Двери закрылись. Поезд тронулся. Девочка всё ещё махала рукой. Сакута тоже махал. Он делал это до тех пор, пока поезд совершенно не скрылся из виду. Ночная Шичиригахама пахла морем. Слышалась песня ветра. Покинув пустую станцию, Сакута в одиночестве направился к морю. Он шёл по дороге, которая слегка уходила вниз. Знакомый путь, ведущий к морю. Вскоре он вышел на шоссе №134. У светофора возле старого и почти неизменного круглосуточного магазина он на мгновение замер, но в этот раз зелёный свет загорелся почти сразу. Перейдя дорогу, он увидел впереди лишь ночное море. Он спустился по широкой лестнице и ступил на песок. Песок мягко принял его. В небе ярко сияла луна. Благодаря ей было неожиданно светло, и на маленьком мостике над каналом, впадающим в море, Сакута сразу заметил освещённую лунным светом человеческую фигуру. — Май, — позвал он её и встал рядом. — Странно, правда? Что отсюда открывается такой ностальгический вид. Взгляд Май был направлен вправо — в сторону Эносимы. — Да. Если обернуться, то даже отсюда можно было разглядеть школу Минегахара, куда они с Май ходили. И пейзаж перед ними был тесно связан с ощущениями тех школьных лет. Эти воспоминания стали прошлым, стали памятью… и незаметно превратились в то, по чему можно скучать. Сакута чувствовал то же самое, что и Май. — Слушай, Май. — Что? — Я решил получить педагогическую лицензию и стать учителем в старшей школе. — Вот как.Поначалу Май мягко отозвалась на его слова. Затем, обернувшись к Сакуте, она поинтересовалась:
— Каким учителем ты стремишься стать?
— Тем, кто сможет по-настоящему выслушать ученика, сбитого с толку девочкой-кроликом, которую вижу только я. Даже если я сам уже ее не вижу.
— Ты справишься.
— Правда?
— Я гарантирую это.
— Если Май так говорит, тогда мне остается только приложить все усилия.
Разговор естественным образом затих. Но даже в наступившей тишине их взгляды продолжали вести безмолвный диалог.
— Сакута.
— Да?
— С днем рождения.
— Май, не находишь, что ты немного запоздала?
— В следующем году я поздравлю тебя ровно в тот момент, когда дата изменится.
Май приблизилась и нежно прикоснулась к руке Сакуты.
Их пальцы сплелись сами собой, и они вместе смотрели на морскую гладь.
На то же самое море.
На то же самое небо.
На ту же самую луну.
Они находились в одном и том же пейзаже, делая первый шаг вместе.
По влажному песку.
Две цепочки следов, идущих бок о бок, продолжали тянуться вдаль.
Продолжение следует...