Непутевый ученик в школе магии (Новелла) Том 32 Глава 12

Суббота, 15 марта 2098 года.

Наконец-то настал долгожданный день выпускной церемонии в Первой школе при национальном университете магии.

Но не только здесь! Торжественная церемония пройдёт сегодня одновременно во всех учебных заведениях магии, за исключением Третьей и Шестой школ.

Стало известно, что с 10 числа группировка войск во Владивостоке начала постепенно сокращаться, и к 13 числу численность вернулась к обычному уровню. Тем не менее, отмена режима чрезвычайного положения в прибрежных зонах Японского моря назначена лишь на завтра, 16 марта. Третья школа в Канадзаве и Шестая школа в Идзумо ещё не были готовы провести выпускной. Похоже, отсрочка стала весьма разумным решением.

Вручение аттестатов проходило под пристальным вниманием родителей и других приглашённых гостей. В этом аспекте мало что изменилось с прошлого века.

Общее число выпускников 2097-го учебного года составило 170 человек. Это означает, что 30 учеников покинули школу или были отчислены с момента поступления. Нельзя сказать, что это число было большим или меньшим обычного. Ожидалось, что число отчисленных сократится благодаря новому курсу магической инженерии, но пока эффект от этого нововведения ещё только набирает силу.

Из этих 170 выпускников 128 человек решили продолжить обучение в Университете магии. Ещё 15 поступают в Академию Обороны. Количество желающих поступить в Университет магии увеличилось на 10%, в то время как число выбравших Академию Обороны, напротив, немного сократилось. Вероятно, это можно считать следствием введения курса магической инженерии.

К стати, с курса магической инженерии до сих пор не был отчислен ни один студент, включая тех, кто перевёлся на него сразу после его открытия.

Можно даже сказать, что выпуск всех 25 студентов этого класса — это наилучший показатель среди всех учебных групп.

Первым аттестат получает лучший студент — тот, кто был признан лучшим не только по академической успеваемости, но и по внеучебной деятельности. После этого вручение обычно проходит без учёта успеваемости, просто в порядке очередности, начиная с класса А. По крайней мере, так было до прошлого года.

Однако в нынешнем году появилось одно небольшое отличие.

Первой на сцену вызвали Миюки. Это было вполне естественно и ожидаемо.

Но последним был вызван не выпускник из класса H.

Последним на сцену пригласили Тацую.

Директор Момояма в очередной раз зачитал выписку из личного дела перед Тацуей, который вышел на сцену.

— …Настоящим подтверждается окончание установленного курса в рамках учебной программы.

Текст был стандартным и довольно скучным.

Но на этом Момояма не остановился.

— Также я, директор Первой школы при национальном университете магии Момояма Азума, хочу выразить вам свою признательность за значительный вклад в различных областях и существенное повышение репутации нашего учебного заведения во время вашего обучения.

Был вручен только один документ — аттестат. Однако тот факт, что директор с уважением поблагодарил (хоть и только на словах) одного конкретного выпускника на церемонии вручения дипломов, был совершенно беспрецедентным событием.

Все были настолько застигнуты врасплох, что возникла краткая пауза, после чего сначала раздались робкие хлопки, которые постепенно переросли в полноценные аплодисменты.

Тацуя, поступивший в школу как обычный студент, к моменту выпуска стал необычным учеником, превзошедшим границы посредственности и выдающихся способностей.

◊ ◊ ◊

До прошлого года выпускной вечер, следующий за церемонией вручения дипломов, проходил в отдельных залах для первого и второго потоков. Однако в этом году бал проводился в едином пространстве, без разделения студентов на первый, второй и инженерный потоки.

Число участников практически удвоилось, поэтому вместо ранее используемых малых спортзалов (их было ровно два — по одному на поток), в этот раз было решено провести «бал под открытым небом» во внутреннем дворе школы. В случае ненастной погоды планировалось натянуть огромный тент между крышами главного здания, корпуса практических занятий и экспериментального корпуса. К счастью, сегодня стояла спокойная и ясная погода, так что до реализации столь странной идеи, как «бал под открытым небом под тентом», дело не дошло.

После окончания выпускной церемонии студенты начали группами направляться во внутренний двор, где было подготовлено место для проведения бала. По пути можно было наблюдать, как ученицы плачут, прощаясь с выпускниками, а также выпускников, оплакивающих расставание со своими младшими товарищами. Такая картина, даже в школах магии, ничем не отличалась от обычных учебных заведений.

Тацуя и его товарищи собрались своей привычной компанией и неспешно продвигались ко внутреннему двору вместе с остальными выпускниками.

— И всё-таки, это было нечто! Получить благодарность от директора на выпускной церемонии — это просто неслыханно, — восхищённо произнёс Лео. На его лице всё ещё читалось волнение, не утихшее с момента окончания церемонии.

— Я думаю, что для школы это была вынужденная мера.

— В каком смысле?

Эрика, задавшая этот вопрос, была не единственной, кого озадачил такой ответ Тацуи.

— Освобождение от занятий и экзаменов было предпосылкой к моему участию в проекте Диона. Поэтому им нужен был другой предлог, чтобы оправдать мой успешный выпуск из школы, несмотря на нехватку посещаемости и полученных оценок.

— …Думаю, дело не только в этом.

— Верно! Тацуя-сан действительно многое сделал для школы, а в ответ получил лишь благодарность!

Продолжив за Эрикой, Хонока с сильным рвением попыталась объяснить Тацуе, что он ошибается.

Продолжая горячо обсуждать произошедшее, группа дошла до выхода во внутренний двор, где временно разделилась. Эрика и Лео пошли к своим одноклассникам по классу F. Хоноку и Шизуку позвали к себе Эйми и Субару — их «коллеги» по выступлению в дивизионе новичков Турнира девяти школ. Мизуки пошла к своим друзьям из клуба искусств, а Микихико составил ей компанию.

К оставшимся втроём Тацуе, Миюки и Лине (а точнее к Миюки) подошла Изуми, нынешний президент школьного совета. И с ней был некий ученик в тёмно-красной школьной форме.

— Итидзё-сан?!

Как и сказала невольно повышенным тоном Миюки, этим учеником оказался Итидзё Масаки из Третьей школы.

— …Шиба-сан. Давно не виделись.

Масаки поприветствовал Миюки со смущением на лице. …А Тацую и Лину он будто просто проигнорировал.

— Да, давно не виделись. Но…

— Возможно, это было слишком нагло с моей стороны, но его пригласила я.

Не успела Миюки договорить свой вопрос «почему», как заговорила Изуми.

— Итидзё-сэмпай — тоже выпускник, посещавший нашу школу, хоть и всего один месяц. Я подумала: раз он снова приехал в Токио, то почему бы его не позвать?

Формально Масаки ещё не был выпускником, потому что выпускная церемония Третьей школы была отложена.

— Ясно. Изуми-тян, а ты довольно внимательная.

Однако Миюки не стала обращать внимание на такую незначительную неточность, и вместо этого похвалила наблюдательность Изуми.

— Я недостойна таких слов похвалы!

С улыбкой кивнув глубоко тронутой похвалой Изуми, Миюки перевела взгляд обратно на Масаки.

— Итидзё-сан, давно ты приехал в Токио?

— Позавчера. Размещение войск НСС вернулось к обычному, поэтому я решил переехать в Токио ещё до выпускной церемонии.

Здесь Масаки немного замялся.

— Так вот, позавчера я поприветствовал базирующиеся в Токио семьи Саэгуса и Дзюмондзи, после чего…

Миюки посмотрела на Масаки с подозрением. Её лицо будто спрашивало: зачем вообще говорить нечто настолько очевидное?

— Понятно. Вот почему Изуми так быстро узнала о приезде Итидзё в Токио.

— Вот оно что.

Благодаря этому брошенному Тацуей спасательному кругу, Масаки вздохнул с облегчением.

Затем внимание Масаки, наконец, сместилось с Миюки.

В частности, он с недоверием посмотрел на Лину.

— Итидзё-сан. Это Анджелина Кудо Шилдс-сан. Так уж вышло, что мы взяли её на своё попечение.

Заметив этот взгляд, Миюки представила Лину Масаки.

— Меня зовут Анджелина Кудо Шилдс. Можешь называть меня Линой. — Продолжив вслед за Миюки, представилась Лина с формальной улыбкой на лице.

— А-ага. Э-э, меня зовут Итидзё Масаки. Рад знакомству, Лина-сан.

Слегка смутившись, Масаки в итоге взял себя в руки и представился. Ему нравилась Миюки, но и по отношению к красоте Лины он тоже не мог ничего не почувствовать.

Однако Масаки больше смутило кое-что другое. Он не испытывал слабости перед женщинами. Миюки была единственным исключением.

— …Извини, а Кудо — это, случаем, не…?

Лина не удивилась этой «проницательности» Масаки.

— Да, ты всё правильно понял. Мой дед — младший брат недавно скончавшегося Кудо-какка.

Кстати говоря, подобный разговор у Лины уже был с Тацуей. При их первой встрече Тацуя спросил «ты, случайно не родственник Кудо-какка?». Лина тоже в какой-то мере считала, что все японские волшебники без исключения знают имя «Сёгуна Кудо».

— Ясно. …В таком случае, можно ли спросить причину, почему, являясь родственником старейшине, ты живешь не с семьёй Кудо, а с семьёй Йоцуба?

У Лины над головой сейчас возник вопросительный знак, потому что до неё не сразу дошло, что слово «старейшина» указывало на Кудо Рэцу.

— Итидзё-сан, я неправильно выразилась. Лину взяла на своё попечение не семья Йоцуба.

Пока Лина была сбита с толку, вместо неё ответила Миюки.

— О Лине заботимся только мы с Тацуей-сама по указанию определённого человека.

— Определённого человека…? А, нет, прошу прощения.

Масаки не стал расспрашивать дальше. И не потому, что разговаривал именно с Миюки. А потому, что почуял тайный смысл в расплывчатой формулировке фразы про «определённого человека», и не посмел вынюхивать про это. Такое чувство опасности было естественным для наследника одного из Десяти Главных Кланов.

Одновременно с этим Масаки ощутил странное чувство поражения от Тацуи. Масаки даже сейчас считал, что с тех пор, как он получил в своё распоряжение «Взрыв Океана», по боевой мощи он не так уж и уступает ставшему угрозой для всего мира Тацуе. Масаки много тренировался с тех пор, как впервые применил эту новую стратегическую магию. И за этот короткий промежуток времени он настолько продвинулся, что даже можно сказать, что его «Взрыв Океана» «эволюционировал».

Однако теперь, благодаря намёку Миюки, у Тацуи возникло подозрение, что личные связи последнего представляют собой бездонную, тёмную пучину силы, которой невозможно противостоять одной лишь грубой мощью. Осознавая, что Тацуя, будучи ровесником Масаки, уже столь глубоко погрузился в тёмные воды общественной жизни, Масаки почувствовал укол неполноценности, подобный тому, что дети испытывают по отношению ко взрослым.

— …Шиба. Не найдётся ли у тебя немного времени для разговора после завершения торжественной церемонии открытия?

Этими словами он выразил своё нетерпение, порождённое юношеским нежеланием мириться с этим чувством поражения.

◊ ◊ ◊

После краткой вступительной речи Миюки, произнёсшей благодарности от лица выпускников, наступил небольшой перерыв, за которым последовали представления, подготовленные силами учащихся младших классов. Взоры большинства присутствующих были прикованы к сцене, напоминающей фестивальную башню и установленной в центре внутреннего двора. Это был идеальный момент, чтобы незаметно ускользнуть.

Тацуя обменялся понимающими взглядами с Масаки, и они направились к небольшому пустырю за малым спортивным залом, расположенным с противоположной от главного зала стороны.

— Итак, что у тебя ко мне?

Готовясь ответить на вопрос Тацуи, Масаки плотно сжал губы, всем телом напрягся и крепко прижал руки к бокам.

— Шиба… Мне нравится Шиба-сан… Шиба Миюки-сан.

Голос Масаки едва не сорвался.

— Я в курсе. И что с того?

В голосе же Тацуи, ответившего на это, не было ни малейшего волнения или напряжения.

— ……

Масаки, казалось, не был готов продолжать.

— И что дальше?

— ……

Масаки продолжал молчать, и Тацуя уже начал разворачиваться, собираясь уйти.

— Стой!

Масаки поспешно окликнул Тацую, опомнившись.

Наполовину развернувшийся Тацуя обернулся, бросив на него утомлённый взгляд.

— Ну? Чего тебе?

— Шиба, а ты… тебе она нравится?

— Если ты имеешь в виду Миюки, то определённо нравится.

Тацуя ответил на вопрос Масаки голосом, словно произнося нечто само собой разумеющееся.

Для Тацуи это был вопрос, ответ на который был настолько очевиден, что не требовал даже упоминания.

— В каком именно смысле нравится?!

Однако для Масаки ответ отнюдь не был очевиден.

Нахмурившись, Тацуя задумался над тем, что ответить Масаки, примерно на три секунды.

— …Я люблю Миюки.

Масаки потерял самообладание от ответа Тацуи, произнесённого с абсолютно серьёзным лицом.

Но он всё равно не отступил.

— Любишь именно как женщину?!

— …Миюки и есть женщина.

Масаки не упустил момент замешательства Тацуи перед ответом.

— Не увиливай от прямого ответа! Ты ведь любишь её не как женщину, а всего лишь как младшую сестру!

— …

Тацуя на мгновение замер, дыхание перехватило.

Тацуя любил Миюки от всего сердца. В этом заявлении не было и тени лжи.

…Но люблю ли я Миюки как женщину?

…Или это всего лишь любовь к младшей сестре?

Этот вопрос Тацуя уже задавал себе ранее, но так и не смог найти на него ответа.

Это было словно заноза, засевшая в его сердце с того самого дня, как он стал женихом Миюки.

А Масаки одним-единственным своим высказыванием, сам того не желая, ударил в эту Ахиллесову пяту Тацуи.

— У тебя нет никаких оснований для подобных заявлений!

Получив удар по самому больному месту, Тацуя впервые за весь этот разговор повысил голос.

— Итидзё, тебя ведь просто привлекла внешность Миюки!

— Ух… А что плохого в том, чтобы влюбиться во внешность!

Масаки также получил серьёзный психологический удар от того факта, на который указал Тацуя.

Эти двое, казалось, совершенно лишили друг друга душевного спокойствия своими словами.

— И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты влюбился исключительно из-за её внешности?!

— Не только из-за внешности! Я уверен, что смогу полюбить её во всём!

— Да ты толком ничего и не знаешь о Миюки! Какая уж тут любовь! Это обыкновенная мимолётная влюблённость с первого взгляда!

Подогреваемый криками Масаки, голос Тацуи тоже постепенно накалялся.

— А что плохого в любви с первого взгляда! Когда я увидел её впервые, я почувствовал, что это судьба!

— Судьба?! И это твоё единственное основание?!

— Тебя выбрали её женихом лишь по счастливой случайности, благодаря тому, что у тебя с ней была кровная связь! Это всего лишь везение!

— Мы с Миюки знаем друг друга уже более десяти лет!

— О чём я и говорю: тебе просто повезло!

— Время, проведённое вместе в прошлом — это неоспоримый факт. А некая «судьба» — это всего лишь выдумка! И то, что я жених Миюки — это тоже уже решённый факт!

— Я не признаю фактов, установленных взрослыми для собственного удобства!

Масаки уже перешёл на полноценные крики.

И этот его последний выкрик словно стал сигналом, после которого со стороны внутреннего двора перестала доноситься музыка. Однако перевозбуждённые Тацуя и Масаки этого не заметили. В этот момент заклятие, ограничивающее эмоции Тацуи, не действовало. Ведь эмоции, связанные с Миюки, не были затронуты реструктуризацией его разума. В этой ситуации, когда двое мужчин повздорили из-за Миюки, ничто не могло сдержать эмоции Тацуи.

— Я больше подхожу для Миюки-сан!

Масаки замахнулся правой рукой и нанёс удар Тацуе.

Это был медленный удар с длинным замахом, совершённый в порыве эмоций из-за утраченного спокойствия. От такого удара не составляло труда уклониться.

Однако Тацуя не стал уклоняться. Он принял удар Масаки прямо в лицо.

— Не смей называть Миюки по имени!

Тацуя ответил ударом Масаки.

Удар был грубым, неумелым и небрежным; трудно было поверить, что человек с его боевыми навыками мог ударить так.

И Масаки принял этот удар лицом, не уклоняясь.

— Не запрещай мне называть её по имени!

Масаки снова нанёс удар.

— Ты говоришь, что подходишь ей больше?!

Тацуя снова ударил.

Масаки пошатнулся.

— …Не шути со мной!

На этот раз Тацуя обошёлся без удара, лишь крича на Масаки, сверля его яростными глазами.

— Ты считаешь это шуткой?!

Восстановив равновесие, Масаки вновь ударил Тацую.

…Я должен честно победить противника, без оправданий, уклонений, блоков или парирований.

…Я должен показать ему, что мои чувства сильнее!

Примерно такие мысли сейчас занимали Тацую и Масаки.

Они были абсолютно убеждены в этом.

Выкрикивая свои аргументы по очереди, они честно наносили по одному удару с каждым заявлением.

У обоих губы были разбиты до крови, щёки опухли. Однако серьёзных травм, вроде сломанных зубов, ни у кого не было. Вероятно, это потому, что оба крепко стиснули зубы и не применяли смертоносные боевые техники. Они оба не использовали никаких техник, лишь грубую силу.

— Я люблю Миюки сильнее всех!

Кулак Тацуи врезался в лицо Масаки.

— Я люблю её сильнее!

Кулак Масаки врезался в лицо Тацуи.

— Я люблю сильнее!

Удар.

— Нет, я!

Удар.

— Я!

Удар.

— Я!

Удар.

Такой обмен криками и ударами повторялся снова и снова.

Удары Тацуи и Масаки утратили прежнюю силу, сами они едва держались на ногах.

Теперь у них не хватало сил даже на крики, и они продолжали обмениваться ударами молча.

Но оба всё равно не останавливались.

Они продолжали размахивать руками.

Теперь они били друг друга лишь благодаря силе воли.

Однако даже у человеческой силы воли есть предел. Нет, возможно, у так называемой «силы чувств» нет пределов, но физическое тело не может за ней угнаться.

И в этом состязании на выносливость победителем стал Тацуя.

Последний, ослабевший удар Тацуи медленно пришёлся по щеке Масаки, после чего тот медленно рухнул на землю.

Используя остатки силы воли, чтобы удержаться на ногах, Тацуя тяжело дышал и…

— Я не отдам Миюки. НИКОМУ!

… издал яростный победный рёв.

А в следующий момент…

Тацую встретили бурные аплодисменты.

Тацуя удивлённо огляделся.

Пустырь, где Тацуя и Масаки обменивались ударами, был полностью окружён появившимися неизвестно откуда младшеклассниками и выпускниками, которые должны были развлекаться на выпускном балу.

Кто-то подтолкнул Миюки, стоявшую в первых рядах, и она вышла вперёд.

Толкнувшей Миюки оказалась Хонока, улыбавшаяся сквозь слёзы.

Красная как рак Миюки подошла к Тацуе.

И покраснела она не только от стыда.

— Тацуя-сама…

Тацуя не знал, что сказать. Он был взволнован сильнее, чем когда-либо.

— Я тоже.

— ……

— Я тоже никому не отдам Тацую-сама.

Отовсюду послышались восхищённые вздохи и одобрительные возгласы.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Оглядевшись, Тацуя улыбнулся своими разбитыми до крови губами, словно ему пришла в голову какая-то идея.

— Миюки.

Нежно назвав имя любимой женщины, он крепко сжал её руку.

— Давай сбежим.

После чего прямо и без стеснения сделал такое постыдное предложение.

— Да!

Тацуя побежал, потянув Миюки за руку.

Миюки побежала за Тацуей со счастливой, цветущей улыбкой на лице.

Толпа перед ними расступилась, образуя коридор из людей.

Провожаемые аплодисментами, они пробежали по этому коридору.

В толпе они увидели Лину. Она ухмыльнулась и показала им большой палец вверх.

В толпе они увидели Хоноку и Шизуку. Хонока уткнулась лицом в плечо Шизуку, и та нежно гладила её по голове.

В толпе они увидели Эрику и Лео. Эти двое ухмылялись дразнящими, но совсем не насмешливыми улыбками.

В толпе они увидели Мизуки и Микихико. Мизуки просто хлопала в ладоши, а Микихико хлопал с кривой улыбкой на лице.

В толпе они увидели Изуми и Касуми. Изуми раздражённо сверлила Тацую взглядом, а Касуми махала им рукой, радостно и облегчённо улыбаясь тайком от Изуми.

«Коридор» закончился.

Перед ними простиралась аллея с сакурами по краям, ведущая к школьным воротам.

В этом году цветение было ранним, и лепестки сакуры уже начали опадать.

Тацуя и Миюки вбежали под танцующие на ветру лепестки сакуры.

И пробежали через эту метель из лепестков, крепко держась за руки.

(Конец)