Нуб максимального уровня (Новелла) Том 1 Глава 860 Место, где определяют сильнейшего восходителя. «Звёздная колыбель» (2)

Бесчисленные попытки сломить Элис и Терезу, как телом, так и душой, предпринимались за всё это время.

Ведь завладев истинным прародителем чистой крови и всеми любимой святой девой, любой страх испарился бы.

Однако все эти хитроумные замыслы остались лишь тщетными потугами.

Как бы тщательно ни готовились коварные ловушки, как бы искусны ни были расставленные сети, они не могли укрыться от взгляда опытного ветерана. К тому же, ни Элис, ни Тереза не были теми, кого можно было подчинить простым промыванием мозгов или насилием.

Да.

Так и должно было быть.

— У-у-у-ух…

— Бегите…

Элис и Тереза стремительно поддавались натиску.

— Не пытайтесь сопротивляться. То, что я вложил в них, не одолеть слабой силой духа.

Он внедрился медленно, методично, с предельной осторожностью.

Всё было обставлено так, чтобы они уверовали в благополучность ситуации, в своё успешное завершение. А сам он тем временем проникал всё глубже, туда, куда не доставал даже их взор.

И вот теперь проявились последствия.

— Ты ведь собирался сразиться со мной? Тогда к чему вся эта грязь?

Джинхёк взорвался криком.

Он бросился к страдающим Элис и Терезе, пытаясь хоть как-то остановить их падение, но их зрачки уже вытягивались, становясь узкими, словно у змей.

— Мне самому противно говорить это, звучит до ужаса претенциозно, но чтобы встать со мной на одну сцену, тебе необходимо постичь всю глубину понятия «жертва».

Призрак, отвергнутый Башней.

Не стоило и объяснять, какой стала жизнь мечевого Призрака, истлевшего изнутри за бесчисленные циклы.

Башня, пропитанная лишь кровью и смертью… скажем прямо, не самое приятное место.

— Потеряй столько же, сколько потерял я. А затем мы, двое, несущие одинаковую боль, устроим последнюю битву клинков.

— Даже у бреда должен быть предел. Это уже не признаки психического расстройства, это чистой воды психопатия.

— Не воспринимай всё так трагично. Чтобы остановить истинное тело Азатота, вам всё равно необходима корона печати, не так ли?

А получить эту корону печати можно было лишь одним способом.

Иными словами.

Чтобы предотвратить конец света, кто-то неизбежно должен был принести себя в жертву.

— А-а…

— Ух… х-х.

Лица Элис и Терезы кардинально изменились.

Ситуация три против двух в одно мгновение обернулась четырьмя против одного.

— Ну что ж, посмотрим, на что способны истинные герои. Что скажешь, Юсон? Любопытно, не правда ли?

— Не собираюсь потворствовать твоим отвратительным играм. Позови, когда всё закончится. В любом случае, дойдёт только один.

— Ого. Значит, ты ставишь все фишки на победу Джинхёка? Хм-м, а вот не знаю. Каким бы опытным ветераном он ни был, против истинного прародителя и падшей святой девы ему не будет легко.

Прежний Чхон Юсон с самым живейшим интересом плюхнулся прямо на место.

Вдобавок он достал попкорн и колу.

— Ах да, прежде чем мы начнём. Тех, кто даже не заслуживает смотреть, отправим спать.

Щёлк!

Стоило ему щёлкнуть пальцами, как Кейси, Джудро и Адель безвольно склонили головы.

И в тот же миг.

[Активируются «Кровавые копья»!]

Красные гарпуны, всегда служившие надёжным прикрытием тыла.

На сей раз их остронаправленные наконечники были направлены не на врагов.

Ква-ква-ква-ква-ква-ква!

Пиршество крови обрушилось.

Подавляющая огневая мощь Атараксии взбудоражила место, где стоял Джинхёк.

— Чёрт. Элис, это я! Я!

Он говорил в отчаянии, но Элис уже утратила разум и молча готовила следующий удар.

Обычно она без умолку болтала обо всём на свете.

А теперь, с ледяным выражением лица, она метала смертоносное оружие — и это делало её в несколько раз более пугающей.

И тут.

— …!!??

Ква-а-анг!

Кинжал сбил траекторию огромного меча, врывающегося сбоку.

Джинхёк отразил удар идеально, в самый критический момент, но отдача в запястье всё равно была колоссальной.

Магический меч Деркасия.

Сила клинка возрастала пропорционально тому, как он поглощал тьму в сердце цели, и сейчас это свойство проявилось в полной мере.

— Почему… почему вы выбираете не меня? Сколько ещё мне стоять позади вас и лишь наблюдать? Я не хочу. Правда, больше не хочу.

Перед ним была не святая дева и не её падшая ипостась, а совершенно другая сущность.

Да чтоб тебя, что это ещё такое?

Джинхёк прижал пальцы к ноющей виске и поспешно отступил.

У-у-ун!

Кровь вновь собралась в плотную массу и взволнованно забурлила.

Падшая святая дева, непрестанно что-то бормочущая себе под нос, и истинный прародитель, атакующий с дальней дистанции. Эта связка оказалась куда опаснее, чем можно было себе представить.

Джинхёк перехватил Меч рассвета обратным хватом.

Победить их вполсилы было невозможно.

Даже если придётся получить лёгкие ранения — действовать нужно было решительно.

Ква-анг!

Джинхёк устремился к Элис.

Если подавлять их поодиночке, начинать следовало с дальнобойного дамагера, контролирующего всё поле боя.

В самом этом решении ошибки не было.

Ошибка заключалась в другом.

— Вы снова не смотрите на меня. И опять направляетесь лишь к Элис. Я не прощу. Не прощу. Почему не я? Почему я не могу?!

Необходимо было учитывать не боевую теорию, а их индивидуальные особенности.

Тереза, вскрикнув, извергла из всего тела ужасающую демоническую энергию.

— Дзиииин!

Магический меч издал жуткий, резонирующий звон.

[Активируется «Искажённая священность»!]

[Активируется «Раскрошенная демоническая энергия»!]

Почти угасшая священная сила и демоническая энергия, минувшая свой пик и начавшая иссякать, медленно слились.

— Ты должен принадлежать мне. Только мне. Если будешь и дальше ускользать… тогда я просто отрублю тебе руки и ноги, и ты всегда будешь рядом со мной.

Всё было очень просто.

Чтобы удержать бабочку, стремящуюся к свободе, достаточно лишь оторвать ей крылья.

— Не беспокойся так. Я сама буду тебя кормить, одевать, умывать, гулять с тобой и помогать во всем. Разве это не похоже на мечту? Мы останемся вдвоём навсегда и сможем разделить все воспоминания, все мгновения.

Невинная улыбка на её лице напоминала безжалостное и чистое желание ребёнка.

Невинная улыбка на её лице напоминала безжалостное и чистое желание ребёнка.

Желание, которое оправдывает любые средства.

И поэтому.

По спине пробежал холодок.

Джинхёк ощутил нечто похожее на то, что испытывал при встрече с аватаром Азатота.

Ква-ква-ква-ква-ква-ква!

Следом обрушились властные удары меча.

В них не было ни выверенных форм, ни изящных сложных техник, но клинок, ведомый одним лишь инстинктом, оказался опаснее всего этого.

Ква-а-анг!

Ту-ква-анг!

Основным оружием Джинхёка уже стал Меч милосердия.

Для такой грубой лобовой схватки кинжала всё же не хватало.

— Хм-м. Выглядит, конечно, зверски, а толку как будто маловато. Они просто слишком хорошо знают друг друга?

Прежний Чхон Юсон протяжно зевнул, словно ему стало скучно.

Так можно продержаться несколько часов, а гарантировать исход всё равно не удастся.

Если отборочный бой затянется, весь интерес пропадёт.

Кульминацию нужно было сделать быстрее и ярче.

Он использовал два средства.

Первое — усилил магический меч Терезы.

[Использована особая священная реликвия «Мастер перелома»!]

[Можно в точности воссоздать силу предмета, существующего на пятидесятом этаже, и вложить её в выбранное оружие. (Ограничений на выбор предмета нет.)]

[На одну минуту призван «Разрушитель измерений»!]

[В магический меч «Деркасия» вселяется власть «Разрушителя измерений»!]

В следующее мгновение поднялась совершенно немыслимая буря.

«Разрушитель измерений».

Собственное оружие Азатота явило свой ранг.

— …!

Этого Джинхёк тоже не предвидел.

И последствия оказались смертельно опасными.

Каждый выпад Терезы сам по себе был непрост, но теперь к нему добавилось одно из самых неудобных уникальных вооружений — наравне с «Парящим чёрным оком»?

Да ещё в момент, когда он оказался застигнут врасплох?

«Не заблокировать…»

Разрушитель измерений — оружие причинности, способное разрезать даже причинно-следственные связи.

Такую вещь нельзя остановить простым желанием остановить.

＊＊＊

В тот самый миг, когда через «Мастера перелома» должен был сработать Разрушитель измерений, вступила в силу вторая карта прежнего Чхон Юсона.

[Активируется особый предмет «Плёнка предсмертной вспышки»!]

Хрясь!

Слабый удар — и флакон духов, который Элис бережно хранила у себя на груди, раскололся.

«Духи семи богинь».

Тот самый предмет, полученный от Рика Хеннесси.

Он повышал симпатию и даровал непоколебимую веру в выбранного человека. Когда его эффект пробудился, в воздухе разлился сладкий, щемящий аромат.

В зрачках Элис мелькнула едва заметная перемена.

Утраченный разум начал возвращаться.

Потемневшее зрение прояснилось, и первое, что она увидела, — это бешено несущийся удар меча.

На магическом клинке, целившемся точно в плечо Джинхёка, не было никаких тормозов.

Он мог не просто отсечь руку, а забрать жизнь.

Время потекло поразительно медленно.

Достаточно медленно, чтобы успеть перебрать бесчисленные мысли.

И потому.

По движению губ прежнего Чхон Юсона Элис поняла, чего тот добивается.

«Защити. То, что тебе дороже всего. И через эту благородную жертву отдай корону своему возлюбленному».

Корона печати.

Принять это было невыносимо, но… да.

Чтобы спасти множество жизней, корона печати была необходима.

«Значит, одной мной можно спасти не только жизнь контрактора, но и этих глупых товарищей».

К тому же кто мог поручиться, что она снова не потеряет разум и не возжаждет крови Джинхёка?

Значит, иначе было нельзя.

Пальцы дрогнули, но лишь на миг.

Элис шагнула между Джинхёком и Терезой.

Пух!

Жуткий звук разрываемой плоти врезался всем в слух.

Кап. Кап. Кап.

Кровь падала на пол редкими каплями.

Клинок вошёл Элис в сердце.

— Э… лис?

Зрачки Джинхёка дрогнули, словно земля ушла из-под ног.

Он был так ошеломлён, что не мог мыслить связно.

Сначала — лечение.

Рана. Насколько тяжёлая рана?

Он ощупью проверил место, куда вошёл меч, и понял: участок, где должно было быть сердце, исчез полностью.

— Знаешь…

Элис заговорила.

Изо рта у неё толчками хлынула кровь.

— Подожди. Не говори. Так опасно. Молчи и не двигайся.

— С самой первой встречи мне нравилась кровь контрактора. Она была такая сладкая… и от неё на душе становилось тепло.

— Да полежи ты спокойно! Я что-нибудь придумаю.

«Покровительство звёзд», «Мандала». Чёрт, надо было собрать куда больше способностей, связанных с исцелением.

Почему он так пренебрегал именно этим?

Раскаяние накрыло его безумной волной.

Столько времени было потрачено. Столько различных способностей скопировано.

И теперь, ни одна из них не пригодилась.

Полное бессилие и отчаяние.

…словно разрушило все чувства разом.

— А потом я поняла, что мне просто нравился мой контрактор. Мне всегда было одиноко и тяжело, но с того дня, как я встретила тебя, каждый день стал наполнен весельем и счастьем.

— Хватит нести чушь! Сосредоточься на восстановлении. Ты же истинный прародитель! Истинные прародители бессмертны!

Джинхёк кричал, словно обезумевший.

— Спасибо. За то, что подарил мне такие воспоминания. За то, что был рядом с такой, как я.

Тонкая рука Элис коснулась щеки Джинхёка.

Кан Джинхёк.

Этот мужчина был для нее единственным — настолько драгоценным, что дороже уже ничего не могло быть.

Настолько, что ради него не жалко было отдать собственную жизнь.

Поэтому.

Поэтому живи долго и счастливо.

И за меня тоже.

Так сказала Элис.

Тук.

Её голова безвольно склонилась.

И одновременно с этим.

Появилась корона, испещрённая символами всех языков, что существуют в Башне.

[Вы получили «Корону Печати».]

— Трагедия — это неплохо, но вот дешёвую мелодраму я не приветствую. Хотя, признаю, было неплохо. Ценный опыт жертвы получен, корона печати добыта, Азатота теперь можно остановить. А? Сплошная двойная выгода.

В густой, вязкой тишине лишь прежний Чхон Юсон хихикал, пуская праздничные залпы.

＊＊＊

В то же самое время.

Две другие сущности Элис и Терезы, находившиеся в Храме Презрения, ощутили неладное.

— Почувствовала?

— Да. Похоже, нам досталось.

Если возник удар такой силы, значит, жизнь была на грани угасания.

Стоило считать, что самый страшный вариант, которого они так боялись, всё-таки произошёл.

Они некоторое время смотрели друг на друга.

Что делать в таком случае, они уже заранее обсудили.

— Жалеешь?

— Пожалуй, буду. Но с контрактором той глупой девчонки всё равно больше подходит быть рядом, чем мне.

Жалость останется, но цепляться за эту жизнь, кажется, нет смысла.

Придётся довольствоваться тем, что эта бесчувственная, туповатая, не способная толком выразить свои желания, но гордая до безумия Её Величество снова сможет улыбаться.

— А ты?

— Я тоже… ничего не поделаешь. Святую деву, что потеряла разум и окончательно сошла с ума, я, пожалуй, не смогу долго терпеть.

Другая личность Терезы тоже криво усмехнулась.

К ней уже притекали эмоции и воспоминания тела, оставшиеся далеко позади, и она поняла, что произошло.

— Тогда сделаем это.

— Да.

[Элис и Тереза активируют «Эссенцию Души»!]

Чистый свет, исходящий из их тел, устремился к дворцу Азатота.

＊＊＊

Ку-ку-ку-кунг!

Две внезапно появившиеся полосы света вошли в тела Элис и Терезы.

И тогда.

Тук…

В теле Элис, уже начинавшем остывать, послышался тихий стук сердца.

— М…?

Элис осторожно открыла глаза.

С того момента, как в её тело хлынуло что-то тёплое, она снова смогла дышать.

— У-а-а-а! Я… я не хотела этого делать! Это не мои настоящие чувства, хлюп. Правда. Ик. Н-нет. Я не такая, я н-не такая! Простите. Простите. Простите. Простите.

Тереза, придя в себя, рыдая, упала на месте.

Вина за попытку ранить Джинхёка и ранить Элис сотрясала всё её тело, словно осиновый лист.

— Всё в порядке. Это не ваша вина, госпожа Тереза.

Джинхёк успокоил её.

А затем тут же подошёл к Элис и молча крепко обнял.

— Д-дышать нечем, контрактор. Этот владыка сейчас тяжело ранена и больна.

— Хорошо… как же хорошо.

Элис барахталась, но Джинхёк прижал её ещё сильнее.

Да.

Все выжили — значит, этого достаточно.

Только вот.

— …А с тобой мы сейчас поговорим.

Джинхёк посмотрел прямо на того, кто устроил эту мерзкую игру.

Он мог поклясться: из них двоих здесь выживет только один.

Никогда прежде он не испытывал такого гнева.