От нерадивого аристократа до усердного гения (Новелла) Том 1 Глава 5 2. Наблюдатели (3)
Раннее утро. На листьях и траве тут и там ещё висела предрассветная роса, а солдаты владений Парейра с усталыми лицами входили на тренировочную арену.
Им отчаянно хотелось подольше поспать под тёплым одеялом, но выбора не было. По крайней мере регулярную тренировку, которая бывала раз в неделю, пропускать они не могли.
Солдаты, широко зевая, начали строиться.
— Эй, вы там, что делаете?! Живее шевелитесь!
— Совсем распустились, гады! И вы в таком виде хоть одного гоблина завалить сможете?!
Один из рыцарей сурово распекал солдат.
Впрочем, ему самому всё это было не менее в тягость, чем подчинённым.
Ему уже стукнуло сорок. От того пыла, той воли и той густой шевелюры, что были у него в молодости, ничего не осталось. Он просто делал то, что должен был делать.
«Проклятье, ещё и голова раскалывается после вчерашней выпивки».
Когда делаешь это не по собственной охоте, раздражение неизбежно.
Рыцарь огляделся в поисках, на ком бы сорваться, и грубо окликнул старика, который издали наблюдал за тренировкой.
— Эй, ты!
— Это ты мне?
— Да, тебе! Что это вообще такое?! Как можно допускать, чтобы посторонний смотрел на подготовку солдат?!
— Да брось, это же не какая-нибудь особая тактическая тренировка. Обычная физподготовка, разве нет?
— Но...
— Я вообще-то получил разрешение у лорда. Так в чём проблема? Буду просто тихо смотреть, так что не отвлекайся и занимайся своим делом.
— ...Эй, ты, сзади! Не можешь нормально делать?!
Не найдя, чем возразить, рыцарь сорвал злость в другом месте. Солдат, на которого он рявкнул, вздрогнул и замахал мечом ещё усерднее.
Наблюдавший за этим из угла тренировочной арены старик, странствующий рыцарь Бран Саммервиль, цокнул языком.
«Совсем никудышно. У всех настрой ни к чёрту».
Ему было уже за семьдесят, и былого величия от него почти не осталось. Но ещё сорок лет назад Бран Саммервиль без малейшего отступления сражался против тех чудовищных демонизированных людей.
Поэтому силы этого владения, у которых дисциплина совсем разболталась, никак не могли вызывать у него симпатию.
Впрочем, дело было не только во владениях Парейра.
За последние несколько лет почти во всех владениях, где ему доводилось останавливаться, солдаты были примерно того же уровня.
«Это всё потому, что они насквозь пропитались мирной жизнью. Нынешние — сплошная беда...»
Бран Саммервиль покачал головой.
Конечно, проблема была не в самом мире.
Именно благодаря ему на лицах людей появлялись улыбки, а таких стариков, как он, здесь и там по-прежнему чествовали как ветеранов войны.
Именно поэтому он и мог жить в резиденции лорда Парейра.
Но забывать было нельзя.
Чтобы наслаждаться нынешним миром ещё дольше и ещё полнее, требовались непрерывные усилия.
«Хотя, скажи такое вслух — и меня разве что старым занудой обзовут».
Постаревший странствующий рыцарь горько усмехнулся и повернул голову ко входу на тренировочную арену.
Как раз в этот момент в поле зрения появился мальчик с яркими золотыми волосами.
Увидев его белоснежную кожу, Бран едва заметно нахмурился.
«Так это и есть тот самый нашумевший Ленивый молодой господин».
Он провёл во владениях Парейра всего один день, но уже знал почти все слухи об Айрене.
Иначе и быть не могло. За всю жизнь, проведённую в странствиях, он научился быстро разбираться в подобных историях.
Он даже знал, что того мальчишку унизил сын из соседних владений и что именно из-за этого Айрен, пусть и поздно, с головой ушёл в тренировку меча.
Смешно.
Бран Саммервиль не просто подумал об этом, а негромко рассмеялся вслух.
— Хо-хо, хо-хо-хо.
— Что опять несёт этот старый хрыч...
Рыцарь, обучавший солдат, с перекошенным лицом пробормотал это себе под нос. Старик, конечно, услышал, но не обратил внимания.
Он лишь проследил за тем, как Ленивый молодой господин вытащил деревянный меч и отошёл в угол.
В его взгляде не было ни капли ожидания.
«Да он меч и в грош не ставит».
Учиться владеть мечом не обязательно с чрезмерной тяжестью. Иначе без происхождения из приличной рыцарской семьи к этому и вовсе не подступишься.
Но относиться к мечу легкомысленно было ещё хуже.
По крайней мере он никак не мог одобрить то, что человек, которому просто сказали что-то неприятное, вдруг сгоряча берётся за меч, хотя всю жизнь им не интересовался.
«Сегодня, кажется, уже пятнадцатый день? Хотя, надо признать, старается он по-своему изрядно».
Скоро это начнёт даваться ему слишком тяжело. Возможно, он даже сегодня всё бросит.
Так всегда и бывает, когда начинаешь сгоряча.
Сначала пылаешь так, будто тебе всё по силам, но стоит дровам прогореть — и остываешь так же резко, будто ничего и не было.
А потухший огонь снова разгорается редко.
Бран видел бессчётное множество таких зелёных юнцов, которые сдавались и исчезали.
Даже среди тех, кого называли одарёнными и гениями.
И потому он мог сказать уверенно.
Этот парень не выдержит.
Не потому, что начал позже остальных, а потому, что сама его манера относиться к мечу легкомысленно, из-за такой мелкой и нечистой побудительной причины, была ошибочной.
— Хм, ну всё же посмотрим...
Как бы он ни ворчал про себя, Бран Саммервиль внимательно наблюдал за Ленивым молодым господином.
Просто потому, что ему больше нечего было делать.
Старик, который уже почти ушёл на покой, не мог влезть в компанию молодых и размахивать мечом вместе с ними. Да и солдаты, занимавшиеся физподготовкой, его нисколько не занимали.
Так старик уселся на стул в тени дерева и начал наблюдать за золотоволосым мальчиком.
И когда солдаты заканчивали утреннюю тренировку и уходили.
И когда мальчик заканчивал обед и снова принимался за занятия.
И даже когда сгущались сумерки и почти все люди уже расходились по зданиям.
В итоге Бран Саммервиль продолжал наблюдать до самого конца дневной тренировки Ленивого молодого господина и поднялся со своего места только после того, как тот покинул тренировочную арену.
Легонько похлопывая себя по спине и неторопливо прохаживаясь вокруг, он негромко пробормотал:
— Значит, последние полмесяца он не прохлаждался.
Но если так надрываться, завтра он уже не придёт. Молодой ещё, меры не знает.
Однако, несмотря на ворчание, на следующее утро старик снова рано пришёл на тренировочную арену.
И Ленивый молодой господин появился в то же самое время.
Так прошло десять дней.
Один тренировался, другой наблюдал — и день за днём всё повторялось, будто по шаблону.
***
свист!
свииист!
По тихой тренировочной арене разносился звук рассекаемого воздуха. Это Ленивый молодой господин Айрен Парейра размахивал деревянным мечом.
Никто уже не удивлялся. Потрясение первого дня давно прошло, и теперь все воспринимали утреннюю тренировку старшего молодого господина как нечто само собой разумеющееся.
Но всё равно не находилось ни одного человека, который бы верил, что Айрен добьётся чего-то выдающегося.
То, что он постепенно избавлялся от клейма «ленивого», уже было хорошо. Но и только.
Искусство меча не было настолько простым, чтобы ждать многого от дохляка, который отстал от остальных на несколько лет.
— ...
Но один человек всё же думал иначе.
Пусть всего один, но такой человек был. Тот, кто высоко оценивал возможности и потенциал Ленивого молодого господина.
Бран Саммервиль.
Не человек этого владения, но тот, кто за последние десять дней без единого пропуска наблюдал за тренировками Айрена, думал про себя:
«Я... совершенно ошибался».
Он имел в виду не просто то, что неверно оценил талант мальчика.
Он вообще неправильно увидел самую его суть.
Осознав это лишь сейчас, старик ещё сильнее сморщил лоб.
«Я думал, это всего лишь огонёк, разожжённый низкой завистью и жалкой, пустой гордостью...»
Не то чтобы в самом пламени было что-то плохое.
Большинство молодых гениев живут, словно вспышка огня, и так поднимают своё мастерство.
Кто-то сжигает страсть, кто-то талант, кто-то желания — и так делает себя существом более ярким.
Это была привилегия молодости, недоступная старику, который почти всю свою жизнь уже сжёг.
Но для Ленивого молодого господина дровами служили, самое большее, рана на мелочной гордости и выросшее из неё чувство неполноценности.
Именно потому, что Бран как никто знал, сколь недолог срок жизни такого огня, он и оценил Ленивого молодого господина так низко.
Но нет.
Ленивый молодой господин — нет, Айрен Парейра — вовсе не был пламенем.
Он проводил день за днём с сердцем, похожим на сердце кузнеца, что бьёт по стали, — совершенно не так, как мальчишки, которые идут вперёд, сжигая свою ослепительную молодость.
«Как такое вообще возможно?»
Старику было трудно понять Айрена.
И неудивительно.
Бить по железу, закалять себя так же, как закаляют металл, — работа до крайности скучная.
Без дров, без той яркости, что даёт пламя, изо дня в день делать одно и то же — для обычного человека это такая мука, о которой он и мечтать не посмеет.
За более чем семьдесят лет жизни Бран мог по пальцам пересчитать тех, кто был способен на подобное.
И даже они все были уже людьми преклонного возраста, которых ныне нет в живых.
«И всё же... от этого юноши — нет, от этого мальчика — исходит тот же дух, что и от них?»
Такого не могло быть.
Но именно это и происходило у него на глазах.
Даже сейчас этот мальчик без малейшего колебания, без единой бреши оттачивал искусство меча.
Будто человек, который посвятил чему-то всю свою жизнь.
Будто уже прожил так не один десяток лет.
озноб
По спине Брана Саммервиля пробежали мурашки.
Поднявшись со своего места, он подумал:
Стальная воля, которую даже великий герой завершил бы лишь к преклонным годам.
Если тот, кто обрёл её уже в пятнадцать, продолжит идти по пути меча... каким окажется конец этого пути?
«Талант не станет проблемой. И то, что он начал позже других, тоже ничего не значит».
Нужен только хороший наставник, который не даст ему свернуть на ложный путь.
Тогда...
— Хек!
Дойдя до этой мысли, старик вздрогнул и вскрикнул вслух.
Слышавший это смотритель тренировочной арены озадаченно посмотрел на него.
За все десять дней старик сидел тихо, словно часть пейзажа, так что такое странное поведение не могло не удивить.
И это было ещё не всё. Странствующий рыцарь, тревожно озираясь по сторонам, будто у него было срочное дело, быстро подошёл к нему.
А потом спросил:
— Э-э, уважаемый смотритель! Позволь один вопрос!
— Д-да, господин! Спрашивайте, не стесняйтесь.
— Вон тот юный лорд, который там тренируется. У него что, нет отдельного наставника по мечу?
— А...
Смотритель тренировочной арены на мгновение замялся.
Он засомневался, можно ли рассказывать постороннему о делах владения.
Но колебался недолго.
«Всё равно ничего такого», — пробормотал он про себя и ответил:
— Вообще-то лорд уже сказал, что скоро приставит к нему наставника по мечу. Молодой господин говорил, что не стремится к каким-то выдающимся достижениям, так что ему это вроде и не нужно, но всё же он так старается, а без наставника как-то нехорошо. Ещё, чего доброго, покалечится...
— П-понятно. Тогда, может, скажешь и кто именно будет его наставником?
— Да тут нечего скрывать. Рыцарь Орин Джукран...
— Нельзя!
— Ч-что?!
Услышав имя будущего наставника, Бран Саммервиль громко выкрикнул. Испуганный смотритель попятился.
Но старику было не до него. Он быстро покинул тренировочную арену, вернулся в комнату и достал два листа бумаги.
Один из них был письмом барону Парейра.
В нём Бран прямо написал: рыцарь Орин Джукран не годится.
Поручить такому типу Ленивого молодого господина — нет, старшего молодого господина — всё равно что втоптать его потенциал в грязь.
«Орин Джукран... это же тот самый тип. Накануне регулярной тренировки нажрался и потом орал на солдат!»
Этого допустить было нельзя.
Нельзя было доверить такого мальчишку, настоящую драгоценность, столь никчёмному человеку.
Сам того не заметив, Бран уже тревожился о будущем Айрена Парейра больше, чем кто-либо во всём владении Парейра.
Эту искреннюю тревогу и ожидание старый рыцарь тщательно вложил во второй лист.
— Отлично, написал!
Второй документ тоже был готов.
С лёгкой улыбкой на губах странствующий рыцарь поднялся.
И тут же поспешно попросил встречи с лордом.
Барон Парейра с каменным лицом прочитал бумаги, которые ему передал Бран Саммервиль.
Особенно внимательно — вторую.
«...Неужели у моего сына и вправду есть потенциал».
В руке у него было рекомендательное письмо в одно из самых прославленных заведений континента — Школу меча Кроно.
Сжимая его, он медленно закрыл глаза.