Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 176

— Тц. Проклятые ублюдки. Развели тут бардак, словно стая паршивых псов.

Плюх!

Святая с отвращением плюнула на тушу тролля. Воины Северной армии лишь недоуменно переглядывались.

Жители Севера застыли в оцепенении.

Внезапное появление воинства Щита спасло их от неминуемой гибели, и за это полагалось быть благодарными до конца дней.

Однако вместо признательности во взглядах сквозила глухая, едкая настороженность.

Щит.

В прошлом — верные псы Империи, служившие столице верой и правдой на различных фронтах.

Поэтому северянам позарез требовалось узнать правду:

С чего вдруг они ринулись на помощь?

И какого черта имперские прихвостни вообще забыли на Севере?

— Мы благодарны за спасение. Но с какой стати Щит Империи вступается за нас?! По какому праву вы вообще привели целую армию на северные земли без разрешения?! Мы требуем ответа!

Хрусть!

— Их шкуры спасли, а они ещё и пасть раскрывают.

Святая раздавила носком сапога череп магического зверя и с неприкрытым раздражением взглянула на ощетинившегося рыцаря:

— Каллиус прислал. Сказал помочь вам, недотёпам.

— Ка... Каллиус?!

— Герой Карпе! Кто бы сомневался! Не оставили небеса Север!

— Постойте... а правда ли это? Вдруг врёт?

По рядам прокатился глухой ропот: воины разрывались между вспыхнувшей надеждой и недоверием.

Вперед решительно шагнула мечница:

— Где сейчас лорд Каллиус?

Орфин де Лиофен.

Едва заговорила приближенная Каллиуса и одна из Трех капитанов Севера, Святая Щита лишь равнодушно пожала плечами:

— Да где-то на Севере слоняется, где ещё. Мне велел явиться сюда и прикрыть ваши задницы. А где он сам и чем занят — откуда мне знать? Наверное, развлекается в одиночку, или...

Ба-а-ам!..

Эхо далёкого взрыва и протяжный рёв разорвали повисшую тишину.

Люди мгновенно собрались: казалось, за горизонтом разгорелась ещё одна жестокая битва.

— Ни капли благородства, — с досадой покачала головой Святая Щита.

В то же самое время.

Хруст. Треск! Влажное чавканье!

Дракон в чешуе из чистой чёрной стали.

При виде крылатого колосса, дышащего пепельным пламенем и разрывающего тролля в клочья, не только дикие твари, но и сами сектанты приросли к земле в первобытном ужасе, не смея шелохнуться.

Дракон — существо из полузабытых легенд! Едва он явился, как войско фанатиков, маршировавшее к замку Еварш, в считаные мгновения обратилось в прах.

Одного дыхания Железного Дракона хватило, чтобы поставить вражескую рать на грань уничтожения. А когда крылатая громадина принялась хватать сопротивляющихся троллей, взмывать под облака и швырять их о скалы, даже неубиваемые великаны ничего не смогли противопоставить этой сокрушительной мощи.

Прикончив врагов, Железный Дракон — Беати — с жадным урчанием принялась пожирать поверженного исполина, вгрызаясь в дымящуюся плоть.

Ни одна живая душа не посмела бы встать между драконом и его добычей.

Кроме одного человека.

— Нельзя.

Мужчина неспешной походкой ступил на истерзанную пустошь.

И отвесил увесистую оплеуху прямо по чешуйчатой морде, самозабвенно терзавшей добычу:

— А мне что останется, если ты всё с костями сожрёшь? Кровь тролля вообще-то на вес золота.

Жалобный визг...

Зрелище драконицы, сконфуженно втянувшей шею от хозяйского разноса, вселяло не смех, а суеверный ужас. Человек, перед которым заискивает сам дракон!..

Именно этот леденящий страх намертво пригвоздил уцелевших сектантов к земле.

— Хватит с тебя троллятины. Иди вон тех уродов пожуй.

Беати с тоской покосилась на обглоданную тушу, послушно кивнула и принялась срывать досаду на магических тварях.

Предоставив драконице доедать остатки вражеского войска, Каллиус велел Пепельным рыцарям собрать кровь тролля.

«Изрядно погрызла».

С такими прорехами выковать из костей приличный меч вряд ли удастся.

Куда практичнее разделать тушу, забросить в подпространство, а затем вызвать Хелену и сбыть оптом.

«Или передать Беатрис».

Уж та непременно пустит редкость в дело.

Размышляя об этом в ожидании, пока рыцари справятся с разделкой, Каллиус опустился на мёрзлую землю, прислонившись спиной к лежащей рядом Виви.

Святая вода, которой он напоил питомицу, быстро затянула страшные раны.

Вот только сил в слабом теле не прибавилось, и корень проблемы крылся, без сомнения,

«В самой святой воде».

По своей природе Виви оставалась магическим зверем.

Если быть точным — потомком магического зверя, выросшего среди дьявольских созданий. Полудракон, полудемон — плод столь причудливого союза.

И точно так же, как святая вода выжигала троллей, для Виви она несла смертный приговор.

Однако Каллиус рассудил иначе.

Драконья кровь в её жилах всегда брала верх над демонической скверной.

Так было с самого начала, да и позже он вдобавок отпаивал малышку драконьей кровью.

Впрочем, выбирать всё равно не приходилось.

Удар, нанесённый Святой, не оставлял шансов — без святой воды зверушка попросту не дожила бы до утра.

Он сыграл в рулетку со смертью.

— Как и предполагалось, острого отторжения нет, но...

И всё же последствия брали своё.

Прямой угрозы для жизни больше не было, однако силы по капле покидали её.

Угаснет ли она вот так, без следа?

Никто не мог предугадать, чем все закончится.

Если бы она умерла, он, конечно, смог бы воскресить ее с помощью Железного Монарха, но...

«Это не к добру».

Искренне он желал ей жизни.

Поначалу он тренировал свою питомицу исключительно для закалки мечей, но со временем все изменилось.

Он привязался к ней сердцем, не иначе.

Простая преданность и ласка, которыми Виви его одаривала, растопили лед в его груди.

К тому же, она оказалась на грани смерти лишь потому,

что прикрыла его собой от вражеского удара.

— Святая вода все еще бурлит внутри. Демоническая сущность борется со святостью, а драконья кровь изо всех сил пытается примирить их... но справится ли, одному богу известно.

Все, что оставалось, — это ждать.

Иного пути все равно не было.

Привалившись к теплому боку Виви, Каллиус извлек трофеи, чтобы рассмотреть их получше.

[Осколок Скверны]

Осколок Оскверненного. Обладает безграничной силой, но его использование может привести к осквернению.

Добыча, оставшаяся после гибели Бессмертного Оскверненного.

Осколок Скверны.

При жизни этих существ почитали как святых.

И раз уж они пали во тьму, вполне естественно, что их останки породили столь чудовищный сгусток силы.

«Я такого в игре не прописывал».

Колоссальная мощь, но одно неверное движение — и сам превратишься в чудовище.

Вот и вся суть. Активировав свои «Трехцветные Глаза» после долгого перерыва, Каллиус увидел синий цвет.

Следовательно, вещь может обернуться как благом, так и проклятием — в зависимости от того, в чьи руки она попадет.

Как бы то ни было, добыча в кармане.

Похоже, эти осколки будут постоянной наградой за каждого побежденного Оскверненного.

— Хм. А если очистить?

Примет ли его святая вода?

Или кристалл просто рассыплется в прах?

Поразмыслив секунду, Каллиус вспомнил кое-что интересное.

Серебряный кубок.

Священный Грааль Побежденного Бога.

Диковина, для которой он до сих пор не нашел применения.

Впрочем, побежденный бог или нет, а Грааль оставался священной реликвией, и Каллиус не собирался разбрасываться им направо и налево.

Не раздумывая больше, он опустил Осколок Скверны на дно чаши и щедро плеснул святой воды.

— Началась реакция.

Черный монолит не выдержал: как только благословенные капли коснулись его граней, он начал медленно оплывать.

Кубок засиял мягким внутренним светом, пока крупицы скверны таяли в прозрачной влаге.

Вскоре чаша наполнилась мерцающей субстанцией, похожей на смолу.

Словно в серебре был заключен фрагмент ночного неба, расчерченный Млечным Путем.

— ...Никакой зловещей ауры.

Он снова призвал силу «Трехцветных Глаз».

Зрачки сузились.

Жидкость на дне Грааля — та самая святая вода, что поглотила Осколок Скверны — вспыхнула чистым, ослепительным золотом.

Каллиус заколебался.

Он посмотрел на притихшую Виви.

Скверна выгорела без остатка, но ее первозданная мощь безраздельно растворилась в воде.

А Священный Грааль Побежденного Бога слил обе стихии в идеальное единство.

Формально это была святая вода, но по сути — нечто неизмеримо большее.

Средоточие чистейшей, концентрированной силы.

— Похоже, эта штука способна колоссально усилить божественную энергию.

Настолько плотным казался этот нектар.

Вот только о скрытых опасностях оставалось лишь гадать — точный эффект предугадать никто не мог.

Лишь смутные догадки.

И главное...

«Она долго не продержится».

«Инстинктивная интуиция» недвусмысленно давала понять:

С каждой минутой

божественная эссенция будет испаряться.

— Божий промысел? Или судьба, сотканная из случая и упорства?..

Каллиус помедлил лишь мгновение.

А затем бережно наклонил чашу над пастью Виви.

«Мне и с собственной силой совладать непросто. Тебе она нужнее».

Впереди его ждет немало встреч с Оскверненными.

Коль скоро с каждого падает по частице, подобных даров будет еще в избытке.

Всего их было шестьсот шестьдесят шесть.

Один подчинен, второй мертв — осталось шестьсот шестьдесят четыре.

Считай, столько же будущих осколков в резерве.

Так что один можно отдать без тени сожаления.

Глоток, еще глоток. Осушив кубок до дна, Виви медленно сомкнула веки.

Мгновенного преображения не произошло.

Всплеска скрытых сил тоже не последовало — видимо, требовалось время.

[Мой господин.]

— Гарсия. Что там?

[Взгляните.]

Когда генерал Гарсия позвал его,

в разорванной туше тролля обнаружилась жуткая находка.

По спине чудовища тянулись грубые швы. Как только их сорвали, из нутра исполина на мерзлую землю вывалился человек.

Весь опутанный бесчисленными нитями.

Руки, ноги, голова — багровая пряжа впивалась в плоть без разбора...

— Знакомая до тошноты мерзкая физиономия.

Каллиус пригляделся, пытаясь вспомнить.

— Бранс?

С обритой наголо макушкой его не сразу узнаешь. Но это точно был он.

Бранс.

[Он еще дышит.]

[Прикончить его?]

Ниоль положил ладонь на горло пленника, а Гарсия уже приготовил копье.

— Я же отправил его учиться боевым искусствам у Седрика. Какого черта он здесь забыл?

Впрочем, догадаться о случившемся было нетрудно.

Нити на шее.

Тайком вбитые то тут, то там железные спицы.

Видать, попался в лапы сектантам, и они начисто вычистили ему мозги.

— Бесполезный болван.

Даже мечом толком не научился владеть.

Раз уж позволил себя схватить и превратить в марионетку, не было никакого смысла отправлять его обратно к Седрику.

— И не думал, что он скрывался внутри тролля, управляя им. Неужто он настолько могуществен?

[Без драконьей мощи Беати справиться с ним было бы непросто.]

[Самой Беати пришлось нелегко.]

Вот почему драконица с такой яростью разрывала тушу поверженного врага.

Неужели от злости?

Как ни крути, дракон остается драконом:

Строптивый нрав Беати был всем известен.

[Что прикажете делать теперь?]

— Если сектанты Бога Нити промыли ему мозги, избавление от этого влияния будет нелегким. Быстро точно не получится: нити проникли слишком глубоко.

На первый взгляд казалось, будто пряжа лишь стягивала шею, запястья и лодыжки. Однако тончайшие волокна уже пронзили плоть и оплели мозг.

Если попытаться выдернуть их силой, он либо мгновенно испустит дух, либо останется слабоумным калекой, до конца дней пускающим слюни с бессмысленным взглядом.

— Контроль можно снять двумя способами. Первый — полностью посвятить себя этому божеству и научиться управлять нитями, словно своими собственными.

Но для этого пришлось бы предать своего бога.

К тому же, даже если в душе нет никакой веры, невозможно за пять минут стать искренним последователем Бога Нити.

Оставался второй путь.

— Сделать так, чтобы контроль утратил всякий смысл...

Каллиус сжал кулак:

— Применение силы.

Или, проще говоря, шоковая терапия.

— Разбудите его.

Скрестив руки на груди, Каллиус дал знак Ниолю, и тот плеснул ледяной водой на бритую макушку Бранса.

— Пф-ф-фа!.. Ч-что?! Кто смеет?! Какого черта!..

Бранс, в изумлении тряся головой, уставился прямо на Каллиуса.

Казалось, он вот-вот вскрикнет: «Мой господин! Вы здесь! Не верю своим глазам!», но взгляд и горло здоровяка источали чистый яд:

— Ах ты, щенок! Ты хоть осознаешь, на кого смеешь нападать?!

— Ты меня не узнаешь?

— Пф! С такой смазливой мордашкой только бабам под юбки заглядывать да вертеться! Это ты меня тут связал, дохляк?! Ну-ка давай по-мужски, на кулаках! Я тебе быстро покажу, каково оно, бу-га-га!

Взгляд Каллиуса стал ледяным:

— Вколачивайте в него разум, пока он не придет в себя.

[Слушаемся.]

Бум! Хрясь! Чавк!

— Кха-а!.. Хрусть!.. Какого черта?! А-а-а-а! Не бей! Туда не наступай! Вы хоть знаете, на кого замахнулись, ублюдки?! Кха-а!

Ниоль методично бил ногой.

Гарсия со всей силы бил кулаком.

Вслед за ними подоспели остальные генералы и принялись систематически избивать Бранса.

Под градом мощных ударов и пинков спесь наглеца быстро сменилась отчаянным скулежом:

— П-пощадите! Смилуйтесь! Я... я виноват! Дьявол попутал, умоляю! Пожалуйста-а-а! Кх! Ай! Не по кости же! По кости, твари!! Прямо по надкостнице, чтоб вас!.. А-а-аргх!

Наблюдая, как от ударов по телу Бранса разлетается замороженная пыль, словно сухой снег под копытами, Каллиус удовлетворенно кивнул:

— Бейте, пока он не окажется на грани смерти.

— Кха-а! Ы-ы-ы!..

Каллиус сам со всей силы ударил носком сапога по непрестанно визжащей пасти Бранса, после чего повернулся к Виви.

— Началось?

Все тело Виви озарилось ослепительным сиянием.

Лазурный, кристально чистый свет.

Сияние Небесного Свода.

И клинок, который сжимала Виви —

Меч Небесного Свода —

тоже излучал неистовую мощь.

И в следующее мгновение...

Грохо-о-от!!

С небес обрушилась сокрушительная молния.