Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 194

Остриё меча, похожее на хищное.

Клинок Каллиуса был направлен на булаву.

— Там, где властвует меч, булаве нет места.

Произнесенные графом слова пронеслись гулким эхом по огромному залу. Казалось, что камень летит прямо в огород делегации Княжества. Для послов чужой страны эти слова прозвучали как неслыханное унижение.

Однако положение гостей было незавидным. Принцесса ответила, демонстрируя нарочитое хладнокровие:

— На войну выступит сто тысяч солдат.

Целых сто тысяч воинов. Впрочем, судя по всему, других козырей у нее не было.

— Неужели сотня тысяч пехотинцев сможет противостоять стальному клинку?

— А почему бы и нет?

Голос принцессы был полон неприкрытого высокомерия. От прежней робости не осталось и следа; всем своим видом она давала понять, что ослабевшее, ужавшееся до размеров заурядного государства Карпе можно раздавить в любой момент.

— Что же вам мешало сделать это раньше?

— Ну, это...

— Княжество ведь тоже трясется от страха, не так ли?

— ......

Даже если они сейчас стоят плечом к плечу с Империей, насколько долго продлится такая дружба?

Имперцы веками прикрывались щитами других народов и загребали славу чужими руками. И чем же заканчивались отношения с такими союзниками? Отработанный материал просто выбрасывали на свалку истории.

Неужели такой хищник оставит Княжество в покое? Империя не зря носит столь грозное имя. Эта ненасытная пасть веками раздувалась, методично поглощая одного соседа за другим. Несомненно, она уже давно положила глаз и на земли Княжества.

И соседи прекрасно осознавали это. Чем пышнее Империя расцветала в мирные времена, тем сильнее дрожали правители Княжества.

Именно по этой причине они не могли позволить себе бросить все силы на Карпе, которое было как кость в горле у императора. Никто не знал, в какой момент верный «союзник» вонзит им нож в спину.

И теперь эта девчонка угрожает начать войну? Не задумываясь о том, что предпримет Империя в это время? Это пустые слова, дешевый блеф.

— Нападайте, сколько пожелаете. Карпе не отступит.

— А если мы ударим по вам вместе с Империей? Тоже не испугаетесь?!

Если бы Княжество выступило в одиночку, имперские легионы немедленно ударили бы им в тыл. Но если договориться заранее? Если обе державы нападут одновременно, уберечь Карпе от краха станет практически невозможно. Именно этим и пыталась припугнуть принцесса.

— Они на это не пойдут.

— И почему же?!

— Потому что святая Империи — в моих руках.

— !!

Каллиус опустился на одно колено перед королевой. Распахнув плащ, он положил перед ней маленький флакон и копье.

— Граф, что это?

— Святая вода Империи.

— !

По залу пронесся потрясенный шепот. Откуда у него взялась имперская святыня?!

— А это — Святое Копье Рафаэль.

Оружие, передававшееся из поколения в поколение от одной святой к другой. Величайшая реликвия, олицетворяющая саму Империю. То, что копье оказалось в руках Каллиуса, означало лишь одно: сама святая попала к нему в плен.

— Но как это возможно?..

— Улыбнулась удача.

Перед лицом всех вассалов королевства Каллиус без утайки поведал о своем дерзком походе. О том, как он тайно проник в самое сердце Империи, встретил там дракона, скрестил клинки с имперскими Копьями и, в конце концов, вступил в смертельную схватку с Помраченными и самой святой.

— Одной лишь удачей это не объяснить...

Уничтожить половину Болтана — одного из крупнейших имперских городов, сжечь дотла цветущие сады, где создавали святую воду, и истребить дракона вместе с Помраченными. А вдобавок сокрушить троих прославленных Копий Империи и захватить в заложницы святую!

Он совершил деяния, достойные навечно войти в летописи державы, и с триумфом вернулся домой. Какой же жгучий стыд охватил теперь сердца придворных при мысли о том, какой черной неблагодарностью родина встретила своего величайшего героя!

Королева едва сдерживала желание немедленно распахнуть двери государственной казны и закатить пир на весь мир.

— Ваше Величество! Рассказ графа звучит слишком уж невероятно, в такое попросту невозможно поверить!

— И у вас еще хватает наглости...

Впрочем, сомнения скептиков были вполне понятны: история и впрямь походила на сказку. Дурная слава «главного негодяя Карпе» так прочно въелась в имя Каллиуса, что осознать масштаб его подвига было очень трудно.

— Однако, если слова графа — правда, небеса послали Карпе настоящее благословение. Пожалуй, сперва нам следует тщательно все проверить.

— Хм... Справедливо. Хотя святой воды и Святого Копья уже более чем достаточно. Граф, найдутся ли у вас иные доказательства вашего похода?

— Разумеется. Со мной вернулись те, кто прошел этот путь.

Слезы Лактуса. Меч, выкованный из привратника. А также живые свидетели — боевые соратники и святые, прошедшие с ним через все испытания и видевшие все своими глазами. Доказательств было бы более чем достаточно.

— Понятно.

Взгляд королевы потеплел, а на губах расцвела мягкая улыбка.

Но тут идиллию разрушил пронзительный крик:

— Этот наглец издевался надо мной! Как вы собираетесь за это ответить?!

Истеричный голос принцессы резанул по ушам. Дворяне, уже готовые носить Каллиуса на руках, вновь обеспокоенно зашептались.

— Я разве позволял себе нечто подобное? — невозмутимо уточнил граф и тут же сам себе ответил: — Отнюдь. Какой бы высокий титул ни носила принцесса Княжества, до святой Империи ей далеко, как до звезд.

Иными словами, спесивая гостья даже не стоила его внимания. От такого пренебрежения лицо принцессы перекосилось от ярости.

— С чего бы мне вообще потешаться над принцессой? — продолжил Каллиус. — Но клеветать на меня — это как плевать в лицо всему Карпе. Видимо, у принцессы есть запасная жизнь, раз она осмеливается выдвигать подобные обвинения.

— Так зачем тогда было с боем врываться в королевский замок?! — не выдержал кто-то из знати.

— Как верный подданный Карпе, вернувшись из долгих странствий, я счел своим долгом первым предстать пред ясные очи правителя. Вполне естественный порядок вещей.

О том, скольким гвардейцам он пересчитал ребра ради этого «естественного порядка», граф благоразумно умолчал. Выскочивший было со своим вопросом безымянный аристократ мигом прикусил язык, сообразив, что дальнейшие пререкания выйдут ему боком.

Этот человек собственной силой проломил оборону королевской резиденции. Наживать себе такого врага — чистое самоубийство. Симпатии зала уже бесповоротно склонились в сторону Каллиуса: будь он хоть трижды виноват, сейчас любой с пеной у рта доказывал бы его невиновность.

— Но с какой стати...

— Когда чужая булава пытается устанавливать свои порядки на священной земле мечей, ее следует примерно покарать.

— Что за вздор! По какому праву Карпе смеет судить дипломатическую миссию?!

— А у вас есть предложение получше? — холодно поинтересовался граф и вынес вердикт: — Принцессу Княжества, вздумавшую обвести Карпе вокруг пальца своим лживым языком, я лично заточу в Катакомбы Верии.

Катакомбы Верии! Гробница самой Верии, некогда державшей в страхе округу во главе банды отъявленных головорезов, а ныне — мрачный каземат для самых опасных государственных изменников и душегубов королевства. Заключение в эти стены было равносильно смертному приговору: из бездонного подземного лабиринта живым еще никто не возвращался.

— Княжество не оставит вам этого с рук!

— Тем лучше. Пока святая находится у нас, Империя не посмеет предпринимать резких движений.

— Вы безумно недооцениваете Империю! Император придет в бешенство! Неужели не ясно, что вы сами вручаете ему отличный повод для начала войны?!

— Рафаэль и святая — в моих руках, — отрезал Каллиус.

Император ни за что не двинет полки на Карпе. Его священный долг — истребление Помраченных, а вовсе не завоевание континента.

— Императора не интересует объединение земель.

Все его помыслы поглощены очищением пораженных скверной пустошей. А в этой войне ему не обойтись без Святого Копья и самой святой. Даже если поход придется отложить, владыка Империи никогда не сможет пожертвовать такими козырями.

«Будь на его месте кронпринц — расклад был бы совсем иным».

К тому же, безнаказанно пролить кровь Княжества перед неизбежной большой войной с Империей — соблазн слишком велик. Да и...

«Принцесса, ты сама подписала себе приговор».

Принцесса Ребекка. Если оставить эту вздорную смутьянку на свободе — хлопот потом не оберешься. Руки чесались прикончить её прямо на месте, вот только раньше времени дразнить великого герцога не хотелось.

«В конце концов, у Княжества есть и своя святая».

Топор палача — далеко не единственный выход. Если соседи перейдут к слепой открытой агрессии, головной боли прибавится. Пусть внешне Княжество держалось сдержанно, для Карпе оно оставалось весьма зубастым хищником — шутка ли, второе по величине государство на материке. Так что рубить сплеча не имело смысла: куда расчетливее сперва бросить строптивую гостью в сырую темницу.

Методично, шаг за шагом вытягивать из Княжества жилы, параллельно наращивая собственную мощь — вот единственно верная стратегия. Испокон веков государства ковали свое величие в горниле войн. И богатое Княжество станет для Карпе лакомой добычей. Буфер, зажатый между Империей и Карпе, вписывался в эту партию просто идеально.

— Предоставьте всё мне, — чеканно произнес граф. — Я собственными руками верну Карпе былую славу.

Грох!

Поднявшись с колена, Каллиус с размаху вогнал Железного Правителя в каменные плиты пола.

У-у-у-а-а!

В тот же миг пепельное воинство, до сих пор сражавшееся во дворе, лавиной хлынуло в главный зал королевского замка. От каждого безмолвного бойца этого мрачного легиона веяло грозной, неукротимой свирепостью. При виде сомкнутых рядов нежити сердце королевы сжалось от ледяного страха — который тут же сменился пьянящим, головокружительным восторгом.

Сокрушительная военная сила. И она только что своими глазами видела её в деле.

— Мой рыцарь, Зерван. Поступай как сочтешь нужным. Ты спас Карпе — тебе и вести нас к победе.

— Я не разочарую вас.

— Каллиус!

Звонкий женский оклик заставил графа придержать поводья. Уже сидя в седле, где его послушно дожидался Шниф, он сверху вниз посмотрел на спешащую к нему девушку.

— Эстер.

— Куда ты теперь?

— Дела ждут.

Дел действительно накопилось немало. Теперь ему предстояло лично разобраться с Княжеством: провести переговоры с множеством влиятельных лиц и решить целый ворох насущных проблем.

— Вскоре я наведаюсь и в Орден. Мне нужно встретиться с Папой, так что там и увидимся.

Каллиусу было необходимо лично передать Папе Слезы Вальтеруса. Этот шаг он уже обсудил с королевой и получил её полную поддержку.

— И это после того, как ты разнёс половину королевского замка?

— Мы уже всё уладили. Её Величество даже пообещала щедро меня вознаградить.

От предложенного золота и сокровищ Каллиус, само собой, не отказался. Казна Севера по-прежнему испытывала нехватку средств, а накануне большой войны лишняя монета никогда не помешает.

«Нужно ещё заглянуть к Беатрис».

Ему следовало проверить, как продвигается работа над порученным ей Божественным мечом, а заодно узнать её мнение о святой воде Копья.

Учитывая талант Беатрис, она вполне могла бы создать для Карпе собственный эликсир или пробуждающий препарат, подобный имперской святой воде. Такое средство напрямую укрепило бы армию и приблизило победу в войне, поэтому упускать такой шанс было бы непростительной оплошностью.

К тому же в Карпе хватало одарённых воинов — одни только наследники Четырёх Великих Аристократических Домов чего стоят. А если нынешние Мастера и ветераны, годами стучавшиеся в глухую стену своего предела, сумеют наконец пробить его — какая война сможет их напугать? Никакая. Раз уж Империя обрела святую воду Копья, то и Карпе пора всерьёз заняться производством святой воды Меча.

— Кстати, Эстер, я слышал, ты помогаешь людям принять богов Седрика и Беатрис. Спасибо тебе.

— ...Я лишь делаю то, что должна. Корни Карпе — в искусстве меча, но глупо слепо отвергать другое оружие.

Примирение различных конфессий также продолжалось. Пусть среди простого народа ещё и тлело вековое предубеждение к чужим культам, громкие боевые заслуги в грядущей войне быстро поднимут их авторитет. А там и былые разногласия сойдут на нет: общая беда всегда сближает людей.

— Ты серьёзно намерен воевать с Княжеством? Сейчас далеко не лучшее время.

— Лучшего времени не придумаешь. С Империей мы выиграли передышку, а вот Княжество — вечная заноза в боку. Если не выбить у них почву из-под ног сейчас, другого шанса ослабить соседа уже не представится.

Любое промедление лишь приблизит гибель самого Карпе, поэтому обескровить Княжество нужно немедленно.

— Думаешь, нам это по силам?

— Слепая убеждённость — страшная штука, — задумчиво произнёс Каллиус. — Ведь я вполне могу ошибаться.

— ......

— Но я твёрдо верю в свой выбор.

Даже если траектория удара небезупречна, куда правильнее вложить в выпад всю силу без остатка, чем замешкаться в сомнениях. Такова уж природа меча.

— Эстер.

— Да?

— Нас ждёт тернистый путь. Но в этом мире изначально не бывает готовых дорог. Дорога ложится там, где проходит первый путник. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь.

— ...Понимаю.

Эстер перевела взгляд на гудящую за воротами замка площадь. Неудивительно, что на такой шум сбежалась половина столицы.

— Слушай, так ты правда ничего с ней не делал? — вдруг тихо спросила она.

— Ты о чём вообще?

— Да так, забудь... Я буду ждать тебя в Ордене.

— Скоро увидимся.

— Но!

Тронув поводья закованного в броню скакуна, Каллиус неспешно направил коня сквозь почтительно расступающуюся толпу. Эстер долго смотрела ему вслед, не пряча сияющего, восхищённого взгляда.

В одиночку ворваться в королевский замок, без единой жертвы поставить на колени десятитысячное войско, заткнуть рты спесивой знати, снискать расположение королевы, да ещё и бросить в темницу чужеземную принцессу... Перед исполинской фигурой этого человека невольно преклонялась даже святая Карпе.

Той ночью во всех кабаках и трактирах Калади только о нём и гудели.

Отныне — никакой не мерзавец.

Истинный Владыка Севера.

Настоящий герой.