Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 206

— За рассветом неизбежно приходит закат. Но внутри меня — непроглядная ночь, лишенная даже намека на звезду. Сколько бы я ни звала — мой крик не достигнет цели, сколько бы ни вслушивалась — ответа не последует.

— Ваше Величество…

У входа в разрушенные катакомбы застыла королева Карпе, Клара.

С того момента, как перестали поступать вести от графа и подтвердилась его гибель, она отказывалась от пищи и воды.

И теперь все министры собрались здесь, преклонив перед ней колени.

Их голоса, умоляющие ее оставить скорбь и вернуться к управлению королевством, гулко отдавались под сводами замка.

— Докладывают, что армия Герцогства уже достигла южной границы!

— Враг не знает страха смерти, его боевой дух способен пронзить сами небеса! Умоляем, Ваше Величество, как можно скорее наведите порядок в стране!

— Мы молим вас!

Одинокая слеза скатилась по щеке королевы. Она медленно поднялась.

— Звезда, что так ярко освещала Карпе, погасла, а вы не даете мне даже времени оплакать утрату.

— Разве наши сердца не разрываются от той же боли? Но мы понимаем: он пожертвовал собой ради Карпе.

Однако…

— Если Ваше Величество продолжит игнорировать судьбу страны и откажется действовать во благо королевства, погребенный здесь граф так и не обретет покоя!

— Просим вас, вернитесь к делам государства!

— Ха-а…

Тяжелый вздох, наполненный невыносимой вселенской скорбью, вырвался из груди королевы. Она провела дрожащими ладонями по лицу и медленно перевела дыхание.

— Сколько воинов в армии Герцогства?

— Говорят, около ста тысяч.

— И ведет их лучший полководец врага, а кроме того…

— Досказывай.

— Только что пришло срочное донесение: подле него заметили предателя Лютеона.

Клара прикрыла веки.

Ее белоснежные ресницы едва заметно дрогнули.

— Виктор.

— Слушаю, Ваше Величество.

Королева Клара слегка повернулась, бросив полный печали взгляд на землю, ставшую для графа последним пристанищем.

Но уже через мгновение ее черты заострились от решимости, и она твердым шагом прошла мимо склоненных министров.

— Готовьте войска к выступлению. Я отправляюсь на войну.

— Ваше Величество желает лично возглавить поход?!

— Да.

— Но…

— Со стотысячной ратью Герцогства будет трудно совладать, даже если мы соберем все силы Карпе. Я не искушена в военной стратегии и не обладаю выдающимися талантами, которыми славился граф. И все же кое-что мне по силам.

Воодушевить солдат своим личным присутствием на поле брани.

К тому же к границам Карпе уже направлялись пятьдесят тысяч воинов, предоставленных Империей.

Так что ее решение не было пустым эмоциональным порывом.

— В конце концов, я тоже училась владеть мечом.

Фехтование Святой Стеллы.

Одной лишь демонстрации этого божественного искусства хватит, чтобы вселить ужас в сердца врагов и до предела поднять боевой дух союзных войск.

— Виктор. Насколько я сейчас сильна как мечник? Оцени трезво, без прикрас.

— Ваших сил хватит, чтобы один раз отразить отчаянный удар Мастера.

— Вот как. А если я скрещу клинки с рыцарем уровня командира?

— Пусть скажется нехватка боевого опыта, в самой технике вы ему почти не уступите.

Клара согласно склонила голову — она и сама оценивала себя примерно так же.

— Кто-нибудь еще возражает против моего ухода на войну?

Министры прижали кулаки к груди и, опустившись на одно колено, в едином порыве выдохнули:

— Всё ради Карпе!

— За Карпе!

Королева коротко кивнула, смахнула последнюю слезу и зашагала вверх по ступеням — готовиться к походу.

Прошло несколько дней.

Запели боевые рога, возвещая о начале войны между Карпе и Герцогством, и королевское войско, верхом на белоснежных боевых конях, выступило из Калади.

«Каллиус. Я иду на эту войну ради тебя. Пожалуйста, присматривай за мной оттуда».

Ба-бах! Грохот!!

Черноволосый мужчина, пробив собой стену замка, кубарем вылетел наружу, но в мгновение ока ловко восстановил равновесие и сплюнул кровь.

— Проклятье…

Рыцарем, который процедил сквозь зубы ругательство и вскинул меч, был Каллиус.

Здесь, в Румпаде, ему противостоял вовсе не Падший, как он рассчитывал, а Огненный Дракон.

Эрбиве.

«Такого я точно не планировал».

Сплошная череда нелепых случайностей.

Он ведь собирался просто вытащить пленника и убраться восвояси, как вдруг словно из-под земли появился этот ящер.

Мало того — им оказался сам Эрбиве, считавший Каллиуса своим кровным врагом.

Как и предупреждала система, этот ублюдок пойдет на любые ухищрения, лишь бы прикончить его.

«Нужно покончить с ним прямо здесь, чего бы это ни стоило».

Ни сбежать, ни затаиться не выйдет.

Крылатая тварь просто не даст ему уйти, а если каким-то немыслимым чудом — один шанс на миллион — это и удастся, тогда весь гнев чудовища обрушится на Карпе.

Бум!

Яростный удар обрушился прежде, чем рыцарь успел перевести дух.

Пусть враг и принял человекоподобный облик, алая аура на его когтях дышала несравнимой остротой и мощью.

Стоило им хотя бы вскользь задеть камень, как крепостная стена разлеталась вдребезги, покрываясь глубокими бороздами.

Лязг!

Дракон, облаченный в священные доспехи, наседал с неукротимой яростью. Казалось, один такой удар мог расколоть небеса и расколоть землю — что еще можно добавить?

От одних лишь ударных волн обваливался королевский замок, а от каждого выдоха этой твари мир вокруг, казалось, выворачивало наизнанку. Каллиуса безжалостно теснили — все его силы уходили на то, чтобы просто выстоять под этим натиском.

При малейшей возможности он пытался контратаковать из глухой обороны, но все усилия разбивались о священные доспехи.

«Как и ожидалось».

Священные доспехи есть священные доспехи.

Не зря их называют изначальной бронёй.

Они отличались такой несокрушимой прочностью, что сталь не могла их даже пробить — лезвия просто отскакивали от пластин, не оставляя ни единой царапины.

Непонятно, как дракону, даже не служащему богам, удалось подчинить себе подобную вещь, но мощь крылатого ящера в такой броне превзошла самые мрачные ожидания.

И пусть облик Эрбиве стал ближе к человеческому, он ничуть не ослаб — напротив, уменьшившиеся размеры скрыли прежние уязвимые места и лишь приумножили его сильные стороны.

Но хуже всего было другое.

«Чёртовы крылья».

Даже священные доспехи не могли закрыть тело целиком — незащищённые участки определённо оставались.

Вот только тварь то и дело взмывала ввысь и парила под облаками, поэтому дотянуться до уязвимых зон с земли зачастую было попросту невозможно.

Да и двигался враг с молниеносной стремительностью, достойной истинного владыки открытого неба.

Впрочем, безропотно мириться с таким раскладом Каллиус не собирался.

Начать стоило с хорошей провокации.

Не выведешь тварь из себя — богиня победы даже не взглянет в твою сторону.

— Смех да и только! Целый дракон, а порхает туда-сюда, будто назойливая мошка!

Ящер не удостоил его ответом.

Вместо слов из его пасти вырвался поток пламени.

Каллиус вскинул Пожирающий меч, рассекая огненное дыхание, и тут же выпустил в ответ волну ауры меча. Однако Огненный Дракон лишь раз взмахнул крыльями и мгновенно растворился в воздухе, словно применил ускоренный шаг.

— А вот твой сынок в бою так не бегал! Он дрался куда достойнее!

Стоило с досады задеть тему погибшего отпрыска…

[Заткнись!!]

Реакция последовала незамедлительно.

Одержимость драконов собственным родом не поддавалась человеческому воображению. Эти создания жили невероятно долго, потомство приносили крайне редко, а сам процесс откладывания яиц отнимал у них частицу собственной жизни.

Поэтому вылупившийся детёныш становился для родителя вторым «я». Что уж говорить об Огненных Драконах, чья привязанность к чадам по слухам считалась сильнейшей среди всех сородичей.

[Эрбиветру не должен был погибнуть от руки такого отребья, как ты!!]

Бум!

Едва увернувшись от рухнувших с неба когтей, Каллиус мгновенно высвободил Останки. В тот же миг вокруг него взметнулась серая буря — тучи пепла закружились вихрем и впитались в единый клинок.

— Поток Пепла.

Грохот!

Ревущий смерч хлынул прямо к Огненному Дракону. Каким бы надёжным ни был священный доспех, после прямого попадания невредимым не уйти.

— !..

Однако Эрбиве оказался куда более матёрым хищником, чем думал Каллиус. Мгновенно распознав решающий удар, он широко распахнул крылья и разверз пасть.

Р-р-рыа-а-а!

На этот раз пламя ударило не узким лучом, а накрыло площадь широким веером. Вся земля под небесами, где стоял Каллиус, захлебнулась в багровом жаре.

Когда застилавшая небо пепельная завеса сгорела без следа, а мир вокруг обратился в бушующее море огня, на губах Эрбиве заиграла кровожадная усмешка.

Но в следующую секунду…

Вжух!

Глаза Огненного Дракона изумлённо расширились: сквозь стену пламени, способную расплавить что угодно, стремительно прорвался меч рыцаря.

— Пепельное Уничтожение.

Аура меча, до предела напитанная пепельной энергией. И вложенный в неё единый сокрушительный выпад.

Силу такой формы и оттенка даже древний змей, прошедший горнило Войны Драконов и Демонов, видел впервые в жизни.

Нутром почуяв угрозу, ящер дёрнул крыльями в попытке уйти с линии атаки, но…

— !..

Он попросту не поспел за Каллиусом — рыцарь рванул вперёд так стремительно, словно его подбросило мощным толчком.

«Движения точь-в-точь как у того ублюдка из народа фей…»

Мысль мелькнула лишь на долю секунды. Повинуясь рефлексам, когтистая лапа с размаху отбила клинок в сторону.

Вжик!

Но, к полному ошеломлению дракона, в самый миг столкновения…

— Текущая Вода.

Сталь поплыла мягко и плавно, подобно водному потоку. Поглотив и обратив чудовищную мощь самого Огненного Дракона против него, клинок рубанул с удвоенной силой.

От «Потока Пепла» — к «Пепельному Уничтожению». От «Пепельного Уничтожения» — к «Текущей Воде». Все приёмы перетекали один в другой без малейшей заминки, сплетаясь в единый непрерывный росчерк.

— !..

Сердце Каллиуса бешено колотилось, готовое разорваться, а каждую клеточку тела пронзило острое покалывание. Достигнув ступени Мастера, он разработал немало техник, но ещё никогда не применял их в полную мощь. И уж тем более впервые в жизни связывал воедино столько приёмов сразу.

Противник оказался настолько грозным, что Каллиус отнесся к этому сражению со всей серьезностью.

Стоило лишь попытаться блокировать дыхание этого существа, как пальцы тут же немели, делая невозможным удержание даже Скорби.

Поэтому он действовал наверняка, с предельной расчетливостью.

Выложившись полностью.

Вложив всего себя, он нанес удар Огненному Дракону.

И все же…

— Проклятье.

[Ха, ха-ха-ха! Аха-ха-ха! Неужели таким мечом меня можно убить?!]

На священном доспехе взбесившегося чудовища осталась лишь небольшая зазубрина.

Куда хуже пришлось самому Каллиусу.

«Не пробить».

Броня оказалась намного крепче, чем он ожидал.

От чудовищной отдачи его ладонь разорвало до крови.

Тяжело дыша, Каллиус с досадой цокнул языком и взглянул на изувеченного Роаса.

С тех пор как Роас пробудился как Призрачный меч, он никогда не подводил, но сейчас клинок снова не выдержал и раскололся.

То ли сам по себе священный доспех Румпада обладал столь непостижимой защитой, то ли сказалась природа дракона, завладевшего святой реликвией — в любом случае, требовалось кардинально менять стратегию.

«Роас не поможет».

Какой толк от треснувшего клинка?

Раз уж мощь священного доспеха превзошла все ожидания, этим оружием здесь ничего не добиться.

Безумный Дракон приносил больше пользы, пока покоился в сердце, а значит, выбор сужался до двух мечей: Скорбь или Железный Владыка.

Но Скорбь, будучи того же Призрачного ранга, что и Роас, при столкновении со священным доспехом тоже рисковала разлететься вдребезги. Казалось бы, здесь разумнее выбрать Железного Владыку.

Ведь меч Титео принадлежал не к Призрачному, а к рангу Рак. Однако, если фехтовать Железным Владыкой в обычном бою, ему чего-то недоставало.

Наблюдая, как Огненный Дракон вновь набирает в грудь воздух для очередного залпа пламени, Каллиус намертво сжал рукоять Скорби.

Пусть риск и велик, но сейчас нужна была именно Скорбь.

Так подсказывала его интуиция.

— Слышал я, что даже душа у Огненных Драконов пылает.

Каллиус насмешливо цокнул языком.

Огненный Дракон мрачно нахмурился.

Как только рыцарь сменил клинок, его аура резко изменилась. Воздух вокруг мгновенно стал колючим и ледяным. Земля под ногами покрылась белым инеем и сковалась плотной коркой льда.

Словно вокруг него одного внезапно воцарилась суровая зима.

[Что ты такое…]

Возможно, из-за своей огненной натуры ящер особенно остро отреагировал на резкое падение температуры.

«Не хотелось прибегать к этому без крайней нужды».

Аура Скорби, до краев наполненная божественной силой Каллиуса, с грохотом вырвалась на свободу, перекраивая само пространство и превращая его в единую Территорию.

Грохот!

В тот самый миг, когда Огненный Дракон, почувствовав неладное, изверг из пасти струю пламени…

Вью-ю-юх!

Земля, на которой стоял рыцарь…

[Надо же, самое ненавистное мне место.]

…уже превратилась в продуваемую метелями снежную равнину.

То было Святилище Скорби, замораживающее все вокруг.

Царство вечной мерзлоты.

— Прямо как на Севере.

Святилище, которое он сам называл Севером.

В одно мгновение Румпад преобразился до неузнаваемости — стал точь-в-точь как Север Карпе, куда опустилась глубокая, лютая зима.

А на вершине белоснежного холма, посреди воющего бурана, возвышался полноправный властелин этого мира. Белый плащ развевался за спиной на ветру; Каллиус окинул врага взглядом сверху вниз — холодным, словно мороз, — и произнес:

— Я превращу тебя в Ледяного Дракона.

Морду Огненного Дракона исказила ярость.