Паломник Меча (Новелла) Том 1 Глава 213

~9 мин. чтения · 2,204 слов
Ранее в Паломник Меча (Новелла)...
Каллиус размышляет о своей утрате цели после того, как стал врагом всего континента. Он расспрашивает Ребекку о её встрече с богом, но, не получив полезной информации, избавляется от неё. Тем временем Деметри готовится к созданию артефакта, намереваясь обрести божественность. На Каллиуса нападают фанатики, но его спасает Сковывающая Падшая Зеллалин, которая, несмотря на свои способности, сама оказывается под угрозой.

Вспышка.

На фоне пылающего моря синего пламени Каллиус держал Сковывающую Падшую на весу, сдавив пальцами ее горло. На лице Зеллалин сквозь ужас проступал легкий экстаз.

«Как я и думала».

Аномалия, вынудившая явиться самих богов. Шило, затаившееся в россыпи песка. Острый меч, нацеленный прямо в небожителей. Серый клинок — ни белый, ни черный.

— Все Падшие такие извращенцы? Чего ты лыбишься, когда тебя душат?

[Могу рассказать, если любопытно.]

Голос прозвучал в голове, хотя она даже не разомкнула губ.

Каллиус нахмурился:

— Нет уж, просто сдохни.

В ладони взрывом полыхнула багровая драконья мощь. Сформировав из ауры острые когти, Каллиус уже готов был вырвать Падшей кадык. Однако...

— ...А ты оправдываешь свое прозвище.

Скрип.

Тончайшие струны, успевшие оплести его с ног до головы, разом натянулись и спеленали тело. Сковывающая Падшая. Ее путы были неразличимы для глаз — коварные и невероятно прочные. Всего одна такая паутинка обвилась вокруг него, словно змея вокруг жертвы, намертво парализовав движения.

Зеллалин через силу улыбнулась:

[Взглянешь на мою ключицу?]

Опустив взгляд, он заметил вытатуированное число.

333.

[Не знаю, в курсе ли ты, но всем Падшим присваивают Номера. Чем меньше число, тем выше статус, однако обладатели Тройных Номеров стоят особняком.]

Тройные — те, у кого все три цифры одинаковы.

[Падшая, которую ты прикончил до меня, носила шестисотый номер. Ей до меня очень далеко.]

Каллиус сухо хохотнул и процедил сквозь зубы:

— Пугаешь, что ли?

Бессмертная Падшая стояла на куда более низкой ступени иерархии. Прозвучало как намек: мол, не вздумай зазнаваться. Зеллалин загадочно улыбнулась:

[Ну что ты. Просто хочу сказать, что пришла не ради драки.]

— Попыталась похитить человека, а теперь заливаешь про мирные намерения? Нести подобную чушь — это уже клиника.

Каллиус разжал пальцы.

Зеллалин надрывно закашлялась, но все же выдавила улыбку. В тот же миг путы, стягивавшие тело мечника, бесследно растворились в воздухе.

«Зеллалин...»

Порядковый номер 333 говорил о многом. В землях Падших эти цифры отражали как власть владельца, так и масштаб его мощи. 666, 555, 444, 333, 222, 111. Проще говоря, эта шестерка командовала армиями Падших, и метка «333» означала, что перед ним глава всей третьей сотни.

Командующая 3-м легионом, Сковывающая Падшая Зеллалин.

«Сходу пожаловала крупная шишка».

Стоит ей отдать приказ, как в движение придет целая сотня подчиненных. Даже Каллиус не сдюжил бы в одиночку против такой оравы разом. Ведь почти каждый Падший в прошлом носил титул Святого — человека, преодолевшего предел и обретшего четкий ментальный образ, но в итоге сгинувшего во тьме. В отличие от войны тысячелетней давности, нынешние Падшие, как и драконы, брали качеством, а не числом.

«Видать, я им зачем-то нужен, вот только...»

Не зная истинных мотивов, глупо идти у них на поводу. К тому же у него здесь оставались незаконченные дела.

[И все же, как ты сумел сбросить чары моей Руахини?]

— У меня музыкальный слух.

На самом деле секрет был прост. Едва перезвон арфы коснулся ушей, Каллиус ощутил вплетенную в мелодию чужеродную энергию, которая пыталась проникнуть в тело. Выручило то, что в его жилах текла как драконья, так и демоническая мощь — силы, близкие к самой природе. А в сочетании с талантом «Благословение барда» развеять наваждение не составило труда. Иначе он бы тоже застыл безвольной куклой, как и остальные.

[Даже другие Тройные никогда не сбрасывали эти путы... Ты меня всерьез удивил. Что ж, вполне в духе пророчества?]

— Пророчества?

[Да. Знаешь ли, ты весьма знаменит. Честно говоря, когда ты убил Плачущего и Бессмертную, я еще сомневалась. Но ты и впрямь навлек на себя гнев богов — точь-в-точь как было предсказано. Потому я и решила явиться лично.]

Утонченная игра на арфе резко контрастировала с ее соблазнительными формами и необычной татуировкой на веке. Когда Зеллалин моргала, линии складывались в целое сердечко, но стоило ей разомкнуть ресницы, как на виду оставалась лишь половина рисунка. Выглядело это настолько причудливо, что Каллиус невольно засмотрелся.

[Завораживает?]

— Ничуть.

[Пока мои глаза открыты, все, что мне дорого, погибает. Вот я и набила этот узор как зарок никогда и никого не любить.]

— Я не спрашивал.

[А вдруг тебе любопытно? Мне вот не терпится узнать о тебе все до мельчайших подробностей.]

Муторная женщина. Каллиус видел Сковывающую Падшую впервые, но уже твердо знал: от таких нужно держаться подальше.

— Не собираюсь впутываться в вашу грызню за власть, так что катись отсюда.

Раз уж за дело взялась сама Командующая легионом, ситуация серьезная. Видимо, Падшие тоже не могли просто наблюдать со стороны. Узнав, что он прогневал небожителей, они наверняка смекнули: общий враг делает их естественными союзниками. Скорее всего, на то и был расчет.

[Но ты уверен, что выстоишь один? По пути сюда я видела, как к этим землям стягивается несметное войско. Оставаться здесь очень, очень опасно~]

Глядя на расплывшуюся в приторной улыбке Падшую, Каллиус криво усмехнулся:

— Ты сам разве не проболталась?

[О чем ты?]

О том, что сюда направляются и другие.

— Зеллалин, свет клином не сошелся на тебе — найдутся и другие помощники. К тому же, приближение армии полностью вписывается в мои планы. Я сам этого добивался, так что все идет согласно задуманному.

Пусть лучше стягивают свои силы сюда — тем проще будет остальным.

[Входит в планы? Подожди, но зачем тебе вообще... А-а.]

Ее алые губы изящно изогнулись в понимающей усмешке.

[Все ради Карпе, да?]

Глухое раздражение всколыхнулось внутри. Она вела себя так, будто нащупала его самую главную уязвимость. Нельзя было оставить такое без ответа.

— Жить надоело?

Дзинь.

Острие меча уперлось прямо ей в горло. Каллиус напряженно просчитывал, успеет ли он гарантированно ее прикончить прямо сейчас. Но в тот же самый миг...

[Куда проще прикончить эту наглую дрянь прямо на месте, Серый.]

Тяжелые шаги нарушили тишину. Из-за огненной завесы появился новый Падший, облаченный в черный плащ, с вытатуированным на щеке числом 555. На его плече покоилась чудовищная двусторонняя секира, размерами превосходившая самого владельца. Рядом с этим громилой шагал невысокий жилистый мужчина, с единственным мечом у пояса.

[Не трать попусту силы.]

На тыльной стороне его ладони, лежавшей на эфесе, виднелись цифры 666.

[Да-да, побережем энергию. Тебе ведь все равно придется пойти с нами. Кругом враги — куда ты подашься? Пошли. Мы укроем тебя от всевидящих глаз небожителей.]

— Вы предлагаете мне тоже стать Падшим?

Пятьсот пятьдесят пятый оказался матерым орком, а шестьсот шестидесятый — эльфом. Падший эльф-мечник. Таких диковин Каллиус прежде не встречал, что невольно вызвало его интерес.

[В этом нет никакой нужды. Да и боги не позволят тебе пасть. Ведь именно поэтому они пытаются тебя убить? Хотят заполучить тебя и полностью подчинить своей воле.]

[Так что пасть у тебя не выйдет, даже если очень захочешь. Небожители не допустят.]

Какая ирония. Даже во тьму нельзя ступить по собственной прихоти — и здесь все решают боги. Произнеся это вслух, Командиры легионов сами поморщились от досады.

[Ну так что, прогуляешься с нами? Кое-кто очень хочет с тобой повидаться.]

— Верия?

[Вы знакомы?]

— Мы пересекались мельком.

[Разумеется, ты и ей крайне интересен. Но нет, речь идет о другом.]

— О ком же?

[О Первом Падшем.]

Тот, кто первым шагнул во тьму, прародитель всех Падших. Трагическая фигура: он не склонял головы ни перед кем, но именно по его вине пали остальные. Существо, чье имя стало основой самого слова «дьявол».

Девилвайс.

Каллиус хищно прищурился.

«Вот же напасть».

Вершина иерархии Падших. Сталкиваться с ним так рано не входило в его расчеты. Вполне логично избегать переговоров, в которых диктовать условия будешь явно не ты.

Каллиус и сам был мечом — бритвенно-острым клинком. Вот только размахивать собой он никому не позволял. Истинный рыцарь присягает на верность господину и беспрекословно выполняет приказы по чужой указке. По этим меркам Каллиус ни в коей мере не являлся рыцарем. Стать послушным орудием в чужих руках? Черта с два. Это противоречило всему его естеству, да и понятия слепой преданности были ему чужды. А значит, ответ напрашивался сам собой.

— А если откажусь?

[Уволочем силой. На кону ведь и наши шкуры тоже.]

Пространство вокруг затопила давящая аура. Сам воздух мгновенно стал тяжелее, навалившись на плечи свинцовым грузом, а чужая жажда крови обожгла кожу. Ситуация принимала скверный оборот. В иной обстановке он бы без колебаний вступил в бой, но при нынешнем раскладе это граничило бы с самоубийством.

«Давненько я не оказывался в таком положении».

Загнанный в угол. Точь-в-точь как в тот день, когда он, будучи новоиспеченным паломником, впервые выбрался во внешний мир и наткнулся на шайку разбойников. За спиной — жаждущие его крови собратья по вере, впереди — матерые головорезы. Та западня мало чем отличалась от нынешней. Пожалуй, после преодоления предела ему просто не попадались противники такого калибра. Ни схватка с драконом в Люмпарде, ни даже столкновение с Эльбиве не вызывали чувства столь полной безысходности.

Могучие враги преграждали путь, воскрешая в памяти первую встречу с Великим Воином орков на Севере. Дышать стало трудно, к горлу подступил ком. И все же кое-что изменилось: теперь страх смешивался с пьянящим предвкушением упоительной схватки.

Именно поэтому...

— Нужно уметь трезво оценивать свои силы.

Достав белый платок, Каллиус неспешно протер лезвие Пламенного Меча, убрал его в ножны и, как ни в чем не бывало, зашагал прямо между 555-м и 666-м. Словно вышел на вечернюю прогулку.

Ошеломленный подобной дерзостью, орк окликнул его:

[...Ты куда это собрался?]

— Дела нужно завершить. А уж потом я пойду с вами.

Голос донесся уже издалека.

[...!]

[...]

На какую-то долю секунды оба Командира упустили его рывок. Внешне они сохранили невозмутимость, но 555-й заметно напрягся, а пальцы 666-го рефлекторно сжали рукоять клинка.

[Дела?]

Не оборачиваясь, Каллиус кивнул на темнеющий зев пещеры:

— Святая реликвия родится с минуты на минуту.

Пришло время. Нельзя было пускать этот процесс на самотек — требовалось вмешательство на заключительной стадии создания. Нельзя было дать ни малейшего шанса на то, что замысел старика воплотится в реальность. Новая святая реликвия должна была принадлежать и подчиняться только ему одному.

[Охо, святая реликвия! Надо же, кто-то до сих пор мастерит подобные игрушки. Какая романтика.]

[Что ж, мы подождем.]

— Назойливых мух я оставляю на вас. Мне потребуется полная тишина, — бросил мечник, окидывая взглядом горизонт.

Чужеземные армии, замеченные на подступах, вот-вот должны были вторгнуться сюда. Минимум десять тысяч клинков. А может, и все сто тысяч.

[Ха, ты что, решил свалить эту работёнку на нас?] — недоверчиво переспросил 555-й.

Каллиус вполоборота обернулся и насмешливо скривил губы:

— А что, слабо?

[Ха...]

Безумный ублюдок, иначе и не скажешь. Мало того что не дрогнул перед тремя Командующими легионами Падших, так еще и открыто испытывает их на слабость. Уверенность, граничащая с откровенной наглостью. Впрочем, подобная дерзость пришлась орку по душе.

[Ладно, пользуясь случаем, сметем их всех подчистую!]

Разве может Командующий легионом Падших отступать перед кучкой божьих прихвостней? 555-й раскатисто рассмеялся и взмахнул двусторонней секирой. От одного взмаха по округе пронесся ураганный порыв ветра. Бросив на это короткий взгляд, Каллиус шагнул под своды пещеры.

[Ну что, разомнем кости после долгой спячки?]

[...]

Орк скалил клыки, предвкушая славную битву. А вот Зеллалин его веселья не разделяла — лицо 333-й оставалось мрачнее грозовой тучи.

[Ты чего приуныла, Зеллалин? На тебе лица нет.]

[Не советую недооценивать этого человека. Оглянуться не успеешь, как обожжешься.]

[А я и не смотрю на него свысока. Он силен, я это нутром чую. Недаром мой клинок задрожал.]

[Чего? Сдурел, что ли? Спору нет, наглости ему не занимать, но этому юнцу от роду лет тридцать, не больше!]

Для пятьсот пятьдесят пятого Каллиус оставался просто заносчивым мальчишкой. Куда такому тягаться с ними? Между его жалкими тремя десятками лет и их многовековым боевым опытом, выкованным в тысячах сражений, лежала непреодолимая пропасть. Чего тут вообще опасаться?

[Возраст ничего не решает. Сколько бы веков мы ни прожили, до нее нам все равно никогда не дотянуться.]

Шестьсот шестьдесят шестой смотрел на вещи трезво. Его ладонь так и не отпустила эфес меча — ушедший в пещеру человек внушал ему крайнюю тревогу.

[Словом, держи ухо востро.]

[Да ладно тебе, просто разомну мышцы! Судя по тому, что я видел по дороге, они прут сюда как саранча.]

Сотня тысяч солдат. От одной мысли о грядущей бойне кровь орка закипала.

[Я, пожалуй, воздержусь. Там и моих ребят с лихвой хватит.]

[Тьфу, никакой в тебе романтики! Впрочем, как и всегда.]

Оставив Зеллалин одну, оба Командующих растворились в воздухе. А уже через пару мгновений ветер донес до женщины, перебирающей струны арфы, первые нотки запаха свежей крови.

— Деметри.

— О... ты пришел.

Он и прежде выглядел скверно, но теперь и вовсе перестал походить на живого человека. Почерневшая кожа обтягивала высохший скелет, словно ветхий пергамент. Выпавшие до последнего волоска пряди делали старика пугающе похожим на мумию, однако творение его рук поражало безупречностью. Над каменным полом, по которому густым туманом стелилась вязкая божественная мощь Святого, в воздухе парило нечто полупрозрачное.

— Все... готово.

Каждый звук давался ему с неимоверным трудом. Я неспешно подошел ближе и, глядя сверху вниз на застывшего в позе лотоса кузнеца, произнес:

— Ты славно потрудился.

— Хе-хе... Прости... меня.

Он едва ворочал языком. По сути, передо мной сидел уже мертвец — казалось, слова хрипит сам труп. Поймав его тусклый взгляд, я спросил:

— Ты о чем?

— Ведь я... украл то... что по праву было твоим.

— ...

Украл, значит. К чему вообще вспоминать об этом на пороге смерти? Я попытался разгадать его мысли, но бросил эту затею. Заговорили остатки совести или взыграла гордость творца? На высохшем лице не дрогнул ни один мускул — должно быть, у старика не осталось сил даже на мимику.

— Мне... правда жаль. Но... скажи... я ведь смогу... стать богом, да?

Глядя на то, как Деметри задыхается от каждого слова, я коротко кивнул:

— Станешь.

В этом коротком ответе сплелись воедино и последняя милость к умирающему, и холодное коварство.

Едва веки Деметри сомкнулись...

Вспышка!

Его иссохшая плоть лопнула, словно мыльный пузырь, и рассыпалась мириадами искр, ложась финальным штрихом на призрачный силуэт святой реликвии. И в ту самую секунду, когда артефакт уже готов был обрести завершенность...

— Уж не обессудь, Деметри... — я выплеснул наружу густую энергию Останков, накрывая ею новорожденную реликвию. — Но богом тебе не бывать.

Моя серая мгла. Это творение я тоже выкрашу в свой цвет.