Расчищая местность от мёртвых тел монстров, каждый действовал по-своему: одни цепляли туши ржавыми крюками, другие пользовались обломками или палками, третьи же просто тащили их за окровавленные лапы, как мешки с гнилой картошкой.
Пот, липкий, как свежая кровь, смешанный с пеплом и грязью, струился по лицам всех, кто в тот момент хотел заработать немного денег на пропитание самого себя или же своих семей.
Пальцы соскальзывали с жирной, покрытой слизмой шкуры волков. Детские ладони, едва окрепшие, то и дело получали мелкие раны, когда пытались приподнять головы тварей, в пастях которых всё ещё торчали осколки человеческих костей и клочья окровавленного мяса.
Так или иначе, несмотря на тошноту, усталость и страх, работа не прекращалась ни на минуту.
Изуродованные туши монстров складывали в аккуратные кучи, стараясь уложить тела плотно, будто дрова для костра. Как только очередная куча была собрана, к ней немедленно подходили люди из руководства Диреклии.
Они молча отдавали деньги за проделанную работу, после чего сразу же поджигали аккуратно сложенные трупы монстров.
На удивление, волчьи туши горели достаточно хорошо. Огонь быстро охватывал тела чудищ, словно голодный зверь, из-за чего в небо стремительно поднимались огромные клубы чёрного дыма, а по воздуху неостановимо начал разноситься запах горящего мяса.
На всём поле боя один за другим начали вспыхивать костры — тёмные, чадящие, алчно пожирающие мёртвую плоть. В огонь с глухим треском периодически подбрасывали изуродованные тела волков: переломанные лапы, обгорелые морды, ошмётки шерсти, пропитанные кровью.
Пламя с рёвом поднималось ввысь, как будто само небо в тот момент требовало жертвоприношений. Над равниной вскоре повис густой, удушающий смрад — кисловатая вонь гари, крови, прожаренной плоти и палёной шерсти, впитавшаяся в воздух, кожу и разум.
Этот запах въедался в горло, тем самым вызывая ещё больший рвотный рефлекс, чем до этого, а вместе с ним — странную, вязкую тоску.
Стоит отметить, что лучше всех с этой чёрной, изматывающей работой на удивление справлялись подростки. Пусть они и были заметно меньше взрослых, но, словно движимые каким-то внутренним упрямством и бесконечной энергией, работали быстрее и сноровистее многих взрослых.
Их худые руки ловко пробирались туда, куда взрослые не могли дотянуться, а выносливость, казалось, бралась из ниоткуда — будто сама жизнь подталкивала их к тому, чтобы они не останавливались ни на одну секунду.
Чтобы сложить одну приличную гору из обычных волчьих трупов, требовалось не меньше двух-трёх десятков тел. Эти существа были размером с крупных собак, примерно как большие алабаи, и после смерти представляли собой жалкое зрелище: окровавленные пасти, порванные животы, сломанные лапы, обгоревшая шерсть.
Их тела собирали в груды, как хворост, и бросали в огонь — кучами, равнодушно, без лишней суеты.
Жуткие волки были совсем иного калибра. В росте они достигали трёх метров, а весом превосходили обычных особей как минимум в шесть раз, из-за чего передвижение каждого такого тела требовало скоординированных усилий целой дюжины людей или одного квази-мага.
Их туши были тяжёлыми, жилистыми, с толстенными лапами и массивными черепами. Из-за своего размера и уродливой внешности даже в мёртвом виде они не переставали внушать сильный страх и ужас всем простым людям, наблюдавшим за ними в тот момент.
Всего лишь из трёх-четырёх таких чудовищ вполне можно было возвести гору, равную груде из мелких особей, — но даже эта, на первый взгляд, колоссальная разница меркла перед титаноподобными телами монстров вторых рангов, неподвижно лежащих в разных частях поля боя.
Один из исполинов достигал длины примерно десяти метров, а два других — почти пятнадцати. Их мёртвые тела сами по себе напоминали отдельные холмы — массивные, обездвиженные, но даже так невероятно грозные.
Распоротые животы, распластанные по земле конечности, клыки, застывшие в последнем оскале, — всё в них говорило о силе, которая ещё совсем недавно бушевала на поле битвы, словно шторм.
Они не просто лежали — они словно вдавливались в землю, и даже смерть, казалось, не решалась до конца лишить их тяжести.
В теле практически любого монстра всегда можно было найти что-то ценное — клыки, когти, шкуру, желчные железы, мясо и, в отдельных случаях, даже внутренние органы.
Но с тех пор, как жуткие и обычные волки буквально заполонили леса всего Королевства Бальфар, всё это окончательно утратило какую-либо ценность.
То, что раньше считалось редкостью и высоко ценилось — могучие клыки, грубый чёрный мех, жёсткие костяные пластины — теперь фактически превратилось в бесполезный мусор. Сейчас все эти ценности валялись в грязи, как битые камни на дороге, и никому до них не было дела.
Исходя из этого, несложно было понять, что волчья плоть давно утратила свою былую исключительность, по сути став обычным барахлом, не стоящим даже медной монеты.
Лишь чудовищные твари, достигнувшие второго уровня, всё ещё сохраняли определённую ценность. Ради них стоило приложить усилия: снять толстую шкуру, твёрдую, как броня, вырезать клыки, когти и извлечь редкие, труднодоступные органы.
Только эти исполинские туши тогда напоминали залежи ценных трофеев, скрытых под горами мяса и крови.
Всех остальных — обычных шакалов, жутких волков и прочую мелочь — без колебаний сжигали. Их тела бросали в огонь целиком, даже не пытаясь ничего извлечь.
Ни жалости, ни интереса — просто бесформенное мясо, годившееся разве что на топливо для пепла.
— Шевелитесь быстрее, бездельники! Мы не платим тем, кто работает спустя рукава! — одновременно выкрикнули две сестры-близняшки.
Их гнев был вполне объясним, ведь обе волшебницы всерьёз опасались возможной эпидемии. Однако простые люди об этом не задумывались, и именно поэтому непрекращающиеся крики и угрозы от этих строгих женщин раздражали их всё больше.
Тем не менее никто не осмелился открыто выразить своё недовольство. Всё-таки эти старушки были слишком устрашающими. Маги второго уровня внушали трепет не словами или жестами — им даже не нужно было повышать голос. Одной их ауры было достаточно, чтобы воздух вокруг сгущался, будто наполняясь невидимой тяжестью.
Под этим давлением любые порывы к неповиновению увядали ещё до того, как успевали сформироваться в сознании. Люди не сопротивлялись не потому, что не хотели, — сама мысль об этом казалась абсурдной и даже смертельно опасной.
В итоге зачистка всего поля боя затянулась до поздней ночи. Люди, разгребавшие этот хаос, работали без передышки не менее пятнадцати часов.
Тем не менее их вполне устраивало такое изнуряющее занятие, ведь почти каждый смог заработать достаточно крупную сумму, которой хватит, чтобы прожить как минимум целый месяц. В этом суровом мире это была редкая возможность, на которую грех жаловаться.
Более того, когда всё наконец было закончено, многие из тех, кто трудился на поле боя, забрали с собой на пропитание солидное количество относительно свежего волчьего мяса. Для них это стало ещё одним очевидным бонусом, который они неожиданно получили благодаря сложившейся ситуации.
Что касается близняшек, которые фактически дирижировали всем этим мрачным представлением, то, когда работа была полностью завершена, как бы они ни старались скрыть своё состояние, усталость всё равно отчётливо читалась на их лицах.
Чёткие тени под глазами, лёгкое дрожание в движениях и бледность выдавали их. Впрочем, это было вполне естественно, ведь обе они сначала участвовали в грандиозном сражении между людьми и волками.
Затем, едва успев перевести дух, близняшки взяли на себя тяжёлую ношу по управлению многочасовой операцией по зачистке места, где всего недавно столкнулись два враждебно настроенных вида существ.
В то же время Эшли Лизден находился в ещё более плачевном состоянии, чем близняшки, ибо его магические резервы, соответствующие уровню волшебника второго ранга, сейчас были практически исчерпаны.
Изначально, когда у него только отобрали звание временного лидера Диреклии, он, несмотря на все недавние битвы, оставался в вполне нормальном состоянии: в его магических резервах сохранялось как минимум 40% общего количества маны.
Однако, уйдя в неизвестном направлении, этот колдун второго уровня по какой-то причине внезапно решил вернуться в разрушенную летающую магическую крепость, где всё это время мирно покоился полуживой Энель.
Бегло осмотрев его тело, Эшли с холодным осознанием понял, что состояние Энеля можно без преувеличения назвать критическим. По его мнению, если в ближайшее время он не получит хотя бы минимальную медицинскую помощь, то его смерть станет лишь вопросом времени.
Из-за чудовищно мощного электрического разряда, который Энель принял на себя, его кожа местами потемнела и покрылась обугленными пятнами, словно прожжённая огнём; в некоторых местах она треснула, обнажив воспалённую, болезненно красную плоть.
Волосы на голове сгорели подчистую, оставив лишь неровные клочья опалённой щетины и едкий запах жжёной плоти, который до сих пор витал в воздухе, напоминая о случившемся.
