Перерождение в раба (Новелла) Том 1 Глава 64 Терпение Клауса
Уладив очередной назревающий конфликт, Клаус вновь попытался погрузиться в сон. На удивление, несмотря на все произошедшее, ему снова удалось заснуть — правда, лишь ненадолго. Ровно через десять минут его вновь беспощадно разбудили.
На этот раз в палату вошли медсестры, чья задача заключалась в приведении Энеля в порядок. Ранее его тело лишь слегка было укутано в бинты, теперь же, после вмешательства медсестер, их стало в разы больше. Бандажей было настолько много, что он почти напоминал мумию.
Двух братьев это изрядно позабавило. Пока Энель был без сознания, они без умолку подшучивали над ним, генерируя самые абсурдные комментарии по поводу его нового образа.
Когда медсестры завершили свою работу и покинули палату, она вновь окунулась в тишину. Клаус решил воспользоваться моментом и в третий раз предпринял попытку уснуть. К его удивлению, первые несколько минут сна давались легко — казалось, что теперь ничто не способно его потревожить.
Однако, как оказалось, сегодня ему просто не было суждено нормально выспаться. Спустя несколько минут в палату вошла группа крепких молодых мужчин, очевидно, занимающихся ремонтными работами. Их шаги глухо отдавались по полу, а звон инструментов мгновенно пронесся по комнате.
Строители без лишних слов приступили к делу. Они шумно заделывали пробоину в стене, пытались собрать обломки двери и починить кровать. Тем не менее, и дверь, и кровать оказались полностью разбиты и уже не поддавались восстановлению. В итоге их пришлось заменить на новые, из-за чего весь процесс затянулся еще на несколько часов.
Все это время палата была наполнена стуком молотков, треском пил, грохотом строительных инструментов и нескончаемыми разговорами рабочих. Клаус ворочался, пытался закрыть глаза, но шум постоянно пробивался сквозь сон.
С каждым ударом молотка его раздражение росло. В какой-то момент глаз начал нервно дергаться, а зубы — скрипеть от накопившегося напряжения. Он уже пятнадцать раз переворачивался с одного бока на другой и не меньше пяти раз сбрасывал с себя одеяло, однако ничто не помогало.
Строительная бригада, казалось, только вошла во вкус. Каждый грохот и стук будто кричал ему о том, что сегодня ему просто не позволят так просто уснуть.
Однако, несмотря на досаду, он даже не думал вымещать злость на рабочих. Все они просто выполняли свою работу, и злиться на них за это казалось ему глупым и несправедливым. Вполне возможно, когда-то очень давно Клаус и сам был на их месте и поэтому прекрасно понимал, каково это — быть обычным трудягой.
Несколько раз братья-квази-маги и Изабель приставали к ремонтникам, шутливо и слегка нахально подтрунивая над ними, словно нарочно пытаясь вывести рабочих из себя.
Они бросали в них различные мелкие предметы, отпускали колкие замечания и громко комментировали буквально каждое действие строителей, тем самым устраивая для себя небольшое представление.
Но Клаус реагировал мгновенно. Он не повышал голос и не устраивал скандалов — одного короткого слова или легкого движения руки было достаточно, чтобы восстановить порядок. Братья сразу понимали, что это уже не шутки, и моментально замолкали, а Изабель лишь слегка сдержанно улыбалась, неохотно признавая его авторитет.
Каждый раз, когда кто-то из них заходил слишком далеко, Клаус аккуратно, но непреклонно ставил их на место. Он объяснял, что здесь не место для баловства, напоминая о том, что рабочие просто делают свою работу. И хотя его слова звучали спокойно, в них проскальзывала твердость, которую нельзя было игнорировать.
После этого любые попытки вмешаться или шутить тут же прекращались, оставляя лишь шум инструментов и сосредоточенность ремонтников.
В тот момент по лицам Изабель и братьев отчетливо читалось недоумение. Они искренне не понимали, почему маг второго уровня так защищает обычных смертных — для них это казалось настоящей дикостью. Их глаза, полные удивления и легкой злости, словно спрашивали: «Какого черта он вмешивается?»
В то же время Клаус наблюдал за ситуацией с тихим удовлетворением: хоть их шалости и раздражали, он держал всё под контролем, и это давало ему чувство спокойствия посреди всего этого хаоса.
Только после того, как последний рабочий покинул палату, тишина опустилась окончательно. Клаус глубоко вдохнул, расслабился, но еще некоторое время не мог поверить, что всё действительно закончилось, что больше ничего не произойдет.
Лишь спустя полчаса в полной тишине и спокойствии он наконец позволил себе закрыть глаза и погрузиться в долгожданный сон.
Утро застало его в отличном состоянии: глаза перестали дергаться, нервы успокоились, а эмоциональный фон полностью восстановился — казалось, что вчерашний хаос остался лишь неприятным воспоминанием.
Практически в то же время очнулся и Энель. Когда он медленно открыл глаза, его охватила резкая, пронизывающая боль. В этот раз она была в несколько раз сильнее, чем вчера, словно кто-то колотил молотком прямо в виски.
Зубы Энеля сжались до предела, грозя треснуть. Каждый поворот головы обострял пульсацию, а малейшая попытка движения вызывала новую волну мучений, словно невидимые лезвия вскрывали его мозг. Энель морщился, стонал, инстинктивно хватаясь за виски, но это лишь незначительно облегчало его страдания. Едва Энель открыл глаза, как два квази-мага, будто только этого и ждали, немедленно принялись издеваться над ним. — Лысая мумия! — выкрикнул один. — Мешок для битья! — добавил другой, ухмыляясь. Громкие голоса заставили Энеля задохнуться. Он болезненно скривился — не столько от оскорблений, сколько от самих звуков. Каждый их возглас отдавался в висках тупой пульсацией, будто кто-то сжимал голову изнутри. Однако братья восприняли его реакцию иначе. Убежденные, что попали в цель, они лишь воодушевились и начали выкрикивать все новые прозвища, переходя к откровенным насмешкам. Их смех эхом разносился по палате, усиливая мучительную боль Энеля. К счастью, Клаус довольно быстро вмешался. Он медленно перевел взгляд на квази-магов и ледяным тоном произнес: — Довольно. В его голосе не было злости — лишь накопившаяся за все утро усталость и раздражение. На самом деле Клаус остановил их не из жалости к Энелю, а просто потому, что этот шум начал раздражать и его самого. Как только братья перестали буянить, головная боль Энеля слегка утихла, и он, наконец, смог сконцентрироваться на своих мыслях.