Перерождение в раба (Новелла) Том 1 Глава 9 Право сильного

Спустя полдня, во время работы, к Энелю приблизился колоссальный мужчина, ростом почти два метра. Одно лишь взглянуть на него было достаточно, чтобы понять — такой облик присущ лишь лидеру рабской клетки.

— Тебя ведь Энель Эшфорд зовут? — спросил мужчина, его голос был глубоким и уверенным.

В ответ он получил лишь молчание. Энель продолжал трудиться, не поднимая глаз, будто совершенно не обращал внимания на этого здоровяка.

— А ты у нас, значит, дерзкий парень, — усмехнулся мужчина, оценивая Энеля взглядом. — Ладно, в первый раз я прощу твою наглость. Меня зовут Брюс, и, насколько мне известно, теперь именно ты глава 147-й клетки, не так ли?

В этот момент к ним подошли многие рабы. Они окружили двух лидеров, с любопытством наблюдая за происходящим. В воздухе повисло молчаливое ожидание — казалось, каждый хотел понять, кто из них сильнее и чем закончится эта схватка.

— Допустим, ты прав. Что тогда? — внезапно вступил в разговор Энель. Его голос звучал спокойно и холодно.

— Хорошо, тогда перейду сразу к делу, — ответил Брюс с лёгкой презрительной ухмылкой. — Дело в том, что мне очень приглянулась эта женщина. Ты ведь не против обменяться рабами? Я отдам тебе вон того старика, а ты мне эту девчонку. Что скажешь — неплохая сделка?

Энель окинул взглядом раба, которого ему предлагали взамен. Человек был стар, едва держался на ногах, а каждый шаг давался ему с огромным трудом. Было совершенно очевидно, что он мог умереть в любой момент, поэтому сама мысль о подобной сделке вызывала у Энеля внутреннее раздражение.

Переведя взгляд на Сару, он заметил, что девушка была напугана — она прекрасно понимала, почему Брюс захотел её заполучить, и от осознания этого ужаса её сердце непроизвольно начало биться быстрее.

Правда, сильнее всего девушку пугал вовсе не Брюс. В тот момент её страх в первую очередь был направлен на Энеля — а именно на то, что он действительно может согласиться на обмен и без колебаний отдать её этому громиле.

Сердце Сары дрожало от тревоги, а её взгляд непроизвольно искал в лице лидера клетки хоть какой-то намёк на защиту. Её опасения вовсе не были беспочвенными. Энель и правда относился к брату и сестре довольно прохладно — скорее как к подчинённым, чем к равным.

Артур, услышав слова гиганта, шагнул вперёд, встав между сестрой и Брюсом. Его жест ясно давал понять: прежде чем дотянуться до Сары, придётся справиться с ним. Он стоял прямо и уверенно, словно стена, которую будет непросто обойти.

Именно в этот момент в голове Энеля всплыл недавний разговор с Фалько.

— Сила! — говорил тот. — Как ты, наверное, уже догадался, именно это здесь решает. При определённых обстоятельствах все рабы могут спокойно переходить в другие клетки, такие действия здесь не запрещены, правда, нужно будет заранее уведомить охрану, иначе могут возникнуть серьёзные последствия!

Произнося эти слова, Фалько слегка нахмурился, словно вспоминая о чём-то неприятном. Спустя мгновение он взял себя в руки и продолжил:

— Если тебе интересно, почему у нас в клетке так много стариков, то тут всё просто: всех молодых рабов отсюда наверняка забрали, а взамен прислали этих стариков. Насколько я знаю, Зог был не слишком сильным, поэтому он просто не мог ничего с этим поделать.

Пока в голове Энеля прокручивались эти слова Фалько, он оставался неподвижен. Его взгляд был устремлён на Брюса — мужчину, который почти не обращал внимания на него самого, но жадно изучал Сару своими похотливыми глазами.

Это не только злило Энеля, но и давало явный повод действовать: такую наглость нельзя было оставлять без чёткого ответа, иначе он рисковал стать посмешищем. Помимо репутационных потерь, Энель понимал, что мог утратить лояльность своих подчинённых, из-за чего его положение лидера клетки уже не было бы таким уверенным, как сейчас.

На мгновение Энель закрыл глаза. Мысли метались, цепляясь друг за друга, и поэтому принять решение было непросто. Но стоило ему вспомнить слова Фалько, как всё вдруг встало на свои места. В ту секунду он ясно понял, какое решение было единственно верным.

Уверенно взглянув прямо в глаза Брюсу, он резко бросил кирку в сторону, шагнул к нему вплотную и спокойно произнёс:

— У меня для тебя тоже есть предложение. Видишь тех старых рабов из моей группы?

— К чему ты клонишь? — злобно спросил Брюс.

— Всё просто, — непринуждённо ответил Энель. — Я хочу обменять их на твоих сокамерников. Думаю, они у тебя молоденькие, а значит, будут хорошо работать.

Не дожидаясь ответа гиганта, Энель резко выполнил сильнейший оверхенд, попав прямо в подбородок противника. Удар был быстрым, мощным и, что самое важное, техничным. Он точно знал, куда нужно попасть, и это принесло свои плоды. Брюс на мгновение потерял равновесие, очевидно, это был настоящий нокдаун!

Воспользовавшись моментом, Энель стремительно сделал подсечку и повалил здоровяка на землю, вместе с этим он также занял хорошую позицию и вышел на рычаг локтя.

Осознав, что Брюс значительно превосходит его в физической силе, Энель безжалостно завершил приём, сломав противнику руку. Потеря конечности и сильная боль почти полностью вывели гиганта из строя, и контроль над ситуацией перешёл к Энелю.

Едва Брюсу сломали руку, как тот взвыл, словно с него заживо снимали кожу. Амбал яростно матерился и проклинал всё вокруг, не переставая кричать от боли.

Когда Энель встал, он на мгновение задумался, а затем решил прекратить этот шум. Одним резким движением раб пнул Брюса в челюсть, и в тот же миг его крики оборвались.

Казалось, на этом всё должно было закончиться, но, к всеобщему удивлению, Энель не собирался останавливаться. Не теряя ни секунды, он взял за руку одного из старых рабов, быстро расспросил толпу и выяснил, где находится клетка Брюса.

После этого Энель сразу направился туда вместе со стариком. Он действовал так уверенно, что казалось, будто всё это было частью заранее продуманного плана.

Прибыв на место, Энель бесцеремонно вошёл внутрь. Там он увидел восемь рабов, которые собирались идти в рудник. Но прежде чем они успели сделать шаг, он спокойно преградил им путь и произнёс с серьёзным видом:

— Я только что одолел вашего лидера и в качестве приза забираю одного из вас взамен на этого старика. Мне нужен самый сильный из вас!

После этих слов в рабской клетке на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Затем все рабы почти одновременно повернули головы к мужчине средних лет с длинными каштановыми волосами и лёгкой щетиной. Их взгляды были напряжёнными: одни видели в нём угрозу, другие — последнюю надежду.

— Так значит, ты второй после Брюса? — быстро спросил Энель и, не теряя времени, метнулся вперёд.

Взгляды всех обратились на человека, ставшего целью. С первых же движений было ясно — Энель не собирался драться всерьёз. Его удары были точны, но сдержанны, словно он лишь прощупывал противника. Раб, на которого он напал, почти сразу понял, что его лишь проверяют и не собираются причинять вреда.

Когда их кулаки столкнулись, толпа инстинктивно отпрянула назад, образуя круг. Люди следили за схваткой с жадным интересом, будто наблюдали, как хищник играет с добычей.

Бой продлился недолго. Несколько стремительных обменов ударами — и мужчина оказался на земле. Энель не дал ему передышки: ещё мгновение — и его руки сомкнулись на теле противника, превращая захват в стальную ловушку.

Мужчина дёрнулся, попытался вырваться, но все его попытки оказались тщетными. Суставы неприятно скрипнули, дыхание перехватило, выбраться шансов не было!

Энель мог бы легко его вырубить или сломать ему кости, но он не хотел этого делать. С самого начала он не собирался калечить местного номер два — в этом не было никакого смысла.

Его цель была иной: понять, чего стоит этот раб, ощутить предел его силы, увидеть, как далеко тот способен зайти. Энелю нужна была не победа, а ответ — и когда он его получил, всё стало ясно. Этот человек определённо заслуживал того, чтобы его забрали!

Получив необходимую информацию, Энель отпустил противника, холодно глядя на него сверху вниз. Его молчаливый взгляд ясно говорил: «Я сильнее и, если бы захотел, с лёгкостью смог бы тебя убить!»

Мужчина средних лет, поймав этот взгляд, тут же побледнел. По его спине пробежал холодок, руки задрожали. На мгновение ему показалось, что смерть стоит прямо перед ним, и он ничего не может с этим поделать.

Но вдруг выражение лица Энеля изменилось. Жесткость исчезла, будто её стёрли, и на её месте появилось спокойствие с доброжелательностью. Он протянул руку лежащему рабу и без тени высокомерия помог тому встать.

— Пошли, — сказал Энель ровным голосом, направляясь к выходу из клетки. — Я забираю тебя отсюда.

Услышав эти слова, раб почти инстинктивно двинулся вперёд. Казалось, он и сам не понимал, почему подчиняется приказу этого юнца. В его теле не было решимости — лишь неосознанное послушание, будто невидимая сила толкнула его сзади.

Слова Энеля звучали негромко, но в них чувствовалась власть, от которой невозможно отмахнуться. В каждом звуке ощущалась холодная уверенность человека, привыкшего, что ему повинуются. И раб подчинился — не потому, что хотел, а потому, что иначе просто не мог. Его воля была полностью подавлена.

Когда Энель ушёл вместе со своим новым подчинённым, в клетке Брюса сразу что-то изменилось. Старого раба, которого он там оставил, мгновенно начали задирать соседи. Не то чтобы каждый из них горел желанием над ним поиздеваться — просто, когда появляется новенький, негласные правила требуют выяснить, на что он способен и какое место займёт в пищевой цепи.

Старик, ожидаемо, не сумел тягаться с более молодыми и крепкими рабами. Менее чем через десять минут он стал всеобщим объектом для избиения. Его и без того незавидная жизнь стала намного хуже, однако Энеля сии события уже не касались.

Всё произошло меньше чем за десять минут. Обратно Энель успел узнать имя своего нового подчиненного. Мужчину просто звали Гин, фамилии у него не было. Энеля это не поразило, ведь он давно привык к тому, что здесь, в рабстве, огромное количество людей лишены даже столь малейшего признака индивидуальности.

Причины могли быть различными. Некоторые рабы появлялись на свет уже без фамилии, словно лишенные права на род и историческое наследие. Другие сами отказывались от нее, пытаясь обрезать последнюю нить, связывающую с прошлой жизненной дорогой. Каждая личность действовала по-своему, но итог всегда оставался единым — человек превращался в тень, в безликую часть общего механизма.

Когда Энель, сопровождая Гина, возвратился к месту, где произошла его стычка с Брюсом, там уже собралась внушительная группа стражников. Их тяжелые, выжидающие взгляды скользили по толпе рабов — на лицах последних застыли страх, безразличие и отчаяние, давно ставшие неразличимы друг от друга.

Судя по слегка накаленной атмосфере, витавшей в воздухе, допрос уже завершился. Кто-то из рабов, вероятно, не выдержал давления и рассказал всё: о недавней драке, и о том, что в ней участвовали лидеры двух клеток — Энель и Брюс.

Сразу стало ясно, что нет смысла отрицать очевидное, поэтому Энель без колебаний шагнул вперед, стремясь перехватить инициативу.

К несчастью, когда он уже собирался заговорить, один из охранников отвесил ему сильную пощечину. Энель вскипел после удара, но не стал предпринимать ответных действий. С огромным трудом ему удалось подавить свои эмоции, после чего он опустился на одно колено и, стиснув зубы, произнес:

— Прошу прощения у этого глупого раба! Видимо, я забыл свои манеры… Вам, должно быть, уже доложили, что с Брюсом случилась беда. Насколько мне известно, по неизвестной причине ему внезапно стало плохо. Он потерял координацию, упал прямо на землю и при падении очень неудачно приземлился — сломал руку и потерял сознание.

Услышав этот краткий рассказ, охранники обменялись взглядами. В их глазах не было и тени доверия — только раздражение, смешанное с отвращением. Они прекрасно понимали, что все было далеко не так, как говорил этот дерзкий юнец. Но еще больше их злила не ложь, а то, как спокойно он это делал, будто не оправдывался, а насмехался над ними!

Охранники прекрасно знали, что драки среди рабов — обычное дело. Но столь откровенную и наглую ложь они не могли проигнорировать. В следующее мгновение на Энеля набросились сразу несколько стражников.

Удары посыпались один за другим — кулаки, сапоги, вновь кулаки. Каждый удар отзывался глухим звоном в ушах и странным гулом в голове. Его избивали, как бешеного пса, желая хорошенько проучить — не убить, но заставить вспомнить свое место.

Теоретически Энель мог дать отпор. Он знал, что при желании мог бы легко покалечить как минимум одного из них. К сожалению, сейчас время для открытого сопротивления было упущено, ведь любое проявление ответной агрессии могло стоить ему жизни.

Даже если бы ему удалось каким-то образом раскидать этих охранников, номерные стражи, поддерживающие порядок, с легкостью превратили бы его в кровавую кашу. Точно так же, как это случилось с тремя братьями, когда-то пытавшимися сбежать.

Во время избиения Энель мог лишь стиснуть челюсти и закрыть голову руками, пытаясь защитить ее от серьезных травм. Кровь и пот смешивались на его лбу, а каждый удар глухо отдавался в костях и мышцах.

Он терпел молча, сжимая кулаки и ощущая, как каждая мышца кричит от боли, но, несмотря на это, он не позволял себе издать ни звука. Сквозь шум ударов он слышал лишь биение собственного сердца.

Через несколько мучительных минут, когда стражники наконец выдохлись, один из них тяжело вздохнул и произнес:

— Хватит. Этого вполне достаточно.

Его голос звучал прерывисто. Было нетрудно заметить, что он сам уже выбился из сил, так как тоже участвовал в избиении.

Энель лежал на холодном каменном полу, из-за полученных травм он не мог двигаться самостоятельно. В тот момент ему даже дышать было тяжело. Рядом неподвижно раскинулся Брюс, словно брошенный ветром предмет.

Охранники переглянулись, затем без лишних слов подняли обоих и потащили их в неизвестном направлении.

«Черт… Я не ожидал, что они так жестоко меня поколотят. Похоже, большая часть здешней охраны — откровенные садисты.

Если бы я всё ещё оставался таким же худым и слабым, как в самом начале своего пути, сегодняшний день я бы, возможно, просто не пережил. К счастью, мышцы, которые я успел нарастить, смягчили удары. Благодаря этому я выстоял и даже не потерял сознание.

Так или иначе, выгода от всего этого есть. Во-первых, я получил нового сильного подчинённого и избавился от ни на что не годного старика. Во-вторых, я публично разобрался с Брюсом, а значит, моя репутация и авторитет среди рабов должны подняться на новый уровень.

В общем, если хорошенько подумать, становится ясно, что всё оказалось не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Не могу сказать, что оно того стоило, но и отрицать очевидные плюсы не буду».

Как только Энель закончил свои размышления, охранники резко дёрнули его за руки, и он почувствовал, как ноги соскальзывают с твёрдой поверхности.

— Ублюдок, посиди здесь денёк и хорошенько подумай над своим поведением, — прозвучал насмешливый голос одного из стражей, прежде чем его слабо заметная фигура исчезла в темноте.

Энеля безжалостно сбросили в глубокую яму, и холодная тьма мгновенно поглотила его израненное тело. С глухим стуком он ударился о дно, но благодаря тому, что вовремя сумел сгруппироваться, серьёзных повреждений удалось избежать.

Внутри ямы воцарилась почти полная тишина, лишь изредка с поверхности доносились отдельные звуки. Сразу же Энель ощутил холод камня под руками и ногами — неприятное ощущение, добавляющее дискомфорта, хотя казалось, что он уже давно привык к подобным условиям.

Со временем тишина стала давящей, словно сама яма следила за каждым его движением. Он тяжело вдохнул, пытаясь успокоить пульс и приспособиться к новой среде, но даже в этот момент разум, привыкший к постоянной стратегической оценке ситуации, не мог полностью отключиться.

Мысли о возможных последствиях, о Брюсе, о новых планах смешались в хаотичный поток. И то ли от усталости, то ли из-за полученных повреждений его глаза постепенно закрылись, и он неожиданно для самого себя погрузился в глубокий сон.

На следующий день, как и обещали, стражники действительно отпустили Энеля. Он был сильно удивлён — казалось, он уже смирился с тем, что проведёт в яме как минимум несколько дней. Но оказалось, что хоть здешние охранники в большинстве своём и были садистами, но зато они умели держать слово.

Когда израненный Энель вернулся в свою клетку, все рабы с изумлением наблюдали за его текущим внешним видом. Он выглядел ужасно: всё тело было покрыто синяками и засохшей кровью, а целый день, проведённый в яме, оставил на нём толстый слой грязи и пыли.

Как только Энель зашёл внутрь, ему сразу же захотелось лечь на своё место и немного отдохнуть. Однако это было невозможно, ведь в тот момент на дворе было утро, а значит, все рабы без исключения должны были идти на рудник и отрабатывать свою смену.

Фактически Энель лишь успел войти в клетку, как уже через несколько минут вышел из неё вместе с остальными рабами. Когда он вместе со всеми вышел из стального жилища, к нему неожиданно подошёл Гин — тот самый Гин, которого он вчера забрал из клетки Брюса.

Это было по-настоящему поразительно: Энель был уверен, что после того, как его уволокли охранники, этот раб наверняка вернулся обратно. Но, к его удивлению, Гин сейчас стоял прямо перед ним, а значит, по какой-то причине он решил остаться.

На самом деле вчера у Энеля, мягко говоря, всё пошло не по плану. Он никак не ожидал, что охрана так отреагирует на драку между ним и Брюсом. Когда он вместе с Гином вернулся обратно, то сразу захотел уведомить стражу о том, что он и Брюс решили обменяться рабами. Но сказать он не успел ни слова — на него мгновенно набросились разъярённые стражники.

Сразу после того как к Энелю подошел Гин, вслед за ним это сделал и Фалько. Последний как будто видел по лицу своего лидера, что он сейчас находится в лёгком недоумении, поэтому он решил подойти и всё хорошенько ему объяснить.

— Это я его сюда привёл. Когда тебя забрали охранники, я заметил, что Гин немного растерялся и не знал, что делать. Поэтому я подошёл к нему и, вместо тебя, объяснил сложившуюся ситуацию. Кстати, можешь не волноваться насчёт охраны — я уже с ними поговорил. Как и ожидалось, они не были против обмена, так что никаких проблем не будет.

— Хорошо, очень хорошо! — кивнул Энель. — Похоже, на тебя можно положиться. Этими действиями ты сэкономил мне много времени, ибо я думал, что мне снова придётся идти в клетку Брюса, чтобы забирать оттуда нашего нового товарища. Сегодня в награду ты получишь дополнительную порцию пищи!

Услышав о награде, Фалько невольно сглотнул ком. После этого Энель вместе со всеми рабами направился на рудник. По пути он неожиданно решил сделать объявление о новой иерархии в их клетке.

— Как я понял, вы все уже познакомились с Гином. Думаю, прежде чем кто-то сделает глупость, стоит сказать, что он довольно сильный. Я лично проверил, на что он способен, и могу с уверенностью сказать: после меня он самый сильный раб в нашей клетке. Другими словами, отныне он — новый номер два. Если кто-то не верит моим словам, можете бросить ему вызов.

Закончив говорить, Энель спокойно продолжил свой путь, с любопытством наблюдая за реакцией окружающих. Гина, Ника, Сару и Артура еще некоторое время изучали взглядом, но никто из них не осмелился бросить вызов. Дело было не в доверии к словам Энеля — просто никто не хотел рисковать своим здоровьем.

Примерно через пятнадцать минут наступила стандартная смена для всех рабов на руднике. Из-за полученных ранее травм Энелю было тяжело работать, но другого выбора у него не оставалось. Стиснув зубы, он весь день трудился так же усердно, как и остальныe, лишь изредка получая возможность передохнуть.

Статус лидера клетки предоставлял определенные преимущества, одно из которых — возможность работать меньше остальных рабов. Это значительно снижало общую нагрузку на его организм, благодаря чему он смог успешно выполнить свою дневную норму.

В конце рабочего дня, когда Энель и его подопечные коллективно направлялись обратно в обитель рабов, Сара, к всеобщему удивлению, подошла к лидеру клетки и попыталась начать разговор. Заметив это, Гин и Фалько тут же попытались её остановить, но неожиданно сами были остановлены.

— Если она хочет поговорить, в этом нет проблем. Вы все идите вперед, а мы вас догоним. — Сказав это, Энель и Сара остались одни.

— Ты что-то хотела?

— Да нет, ничего особенного. Просто, думаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что вчера ты спас меня.

— Полагаю, ты просто неверно истолковала мои действия, — резко ответил Энель. — Если ты думаешь, что я сделал это ради тебя, то глубоко заблуждаешься.

— Брюс собирался обменять молодого раба на старого. Подобная сделка, разумеется, не могла не вызвать у меня острого недовольства. Именно это в конечном счете и подтолкнуло меня к решительным действиям.

Услышав это, девушка опустила голову, и её щеки покраснели.

— Ясно… Значит, я просто всё неправильно поняла. Прошу меня простить. — С этими словами, с совершенно красным лицом, она побежала вперед к остальным рабам.

«Да, она красива, и я, безусловно, не был бы против сделать её своей женщиной. Возможно, в другой жизни я бы позволил себе ответить на её чувства. Однако по вполне очевидным причинам сейчас я не могу себе этого позволить.

Любая привязанность в этих стенах рано или поздно превратится в цепь на моей шее. Стоит мне дать слабину — и последствия могут оказаться поистине катастрофическими.

Также не следует забывать и о том, что, когда я сбегу, моих сокамерников, скорее всего, казнят из-за меня. Надсмотрщикам будет достаточно заметить между нами хотя бы намёк на близость или симпатию, чтобы без лишних разбирательств приговорить их всех к смерти.

Взять кого-то с собой тоже невозможно — на каждом из них стоит метка души. Пока она существует, даже мысль о совместном побеге остаётся не более чем несбыточной фантазией.

Только действуя в одиночку, я сохраняю шанс на успешный побег. Стоит кому-то пойти со мной — и мой главный козырь мгновенно превратится в ничто!

Вчера я впервые смог нормально культивировать, и сегодня собираюсь повторить этот опыт. Не знаю, сколько времени потребуется, чтобы прорваться на уровень квази-мага, но в любом случае чувствую, что иду в верном направлении.

Правда, есть и плохие новости. Раньше у меня была надежда на высокий талант, но, судя по всему, он у меня не слишком высок. Все дело в том, что мне потребовалось целых четыре месяца, чтобы научиться ощущать ману и поглощать её. Исходя из этого, несложно догадаться, что с талантом у меня всё не слишком хорошо».