Переворот в жизни ~ Мне изменили и ложно обвинили, но теперь самая красивая девушка в школе приближается ко мне (LN) Том 1 Глава 4 Кухня Аоно

Нам удалось благополучно сбежать из школы, и теперь мы направлялись ко мне домой, до которого было минут десять пешком. Немного отойдя от школы, мы остановились, чтобы перевести дух.

— Хаах… хах… Ты в порядке? — спросил я.

— Да, — ответила она, слегка запыхавшись. /— Но догнать парня, бегущего на полной скорости, это настоящее испытание.

Она отпустила мою руку, которую всё это время держала, и выпрямилась.

— Честно говоря, я впечатлен, что ты не отстала, — сказал я с искренним удивлением.

Теперь, подумав, я вспомнил слухи о том, что её звали во множество клубов, но она всем отказала. Хотя в редких случаях, когда её всё-таки просили о помощи, она блистала, словно была звёздным игроком.

— Это не так уж и впечатляюще, — скромно ответила она.

Наши промокшие школьные формы начали подсыхать под лучами яркого солнца. Мы машинально начали приводить в порядок свои взлохмаченные волосы.

— Пойдём? — предложил я, нарушая краткое молчание.

— Но, Сэмпай… — Она посмотрела на меня с лёгким надутым видом. — Ты слишком меня дразнишь. Или… ты просто ужасен в объяснениях? Что из этого?

Своё недовольство она явно выражала.

— Наверное, первое, — соврал я.

— Врёшь, — тут же распознала она ложь.

Похоже, она не собиралась оставлять это просто так. Тем не менее, мы вскоре добрались до места. Как ни странно, возникло ощущение, будто мы знаем друг друга уже много лет. Возможно, потому что вместе только что пережили нечто вроде испытания на грани жизни и смерти. Добро пожаловать в «Кухню Аоно». Мой дом, который одновременно является рестораном в западном стиле. Мой покойный отец был поваром. После прохождения обучения в одном известном отеле и накопления средств он открыл своё заведение здесь, в этом городе. С моей мамой, работавшей на стойке регистрации того же отеля, у него возникли чувства, и вместе они открыли этот ресторан. Папа отдавал предпочтение домашним блюдам перед изысканными сетами. В меню присутствовали привычные любимцы публики, такие как «омурайсу», бифштекс и говяжье рагу. Перед смертью от болезни он передал свои секретные рецепты моему старшему брату. Теперь, окончив кулинарную школу, брат унаследовал дело как шеф во втором поколении, а мама вела бухгалтерию и помогала в зале.

— Я дома, — объявил я, входя.

Дело было ещё до полудня, поэтому в ресторане пока было тихо. Ресторан располагался в деловом районе, и к обеду здесь становилось многолюдно.

— О, ты вернулся. Сегодня рано, — с лёгким удивлением поприветствовала меня мама.

Она часто называла себя «лицом ресторана». И правда, несмотря на то, что ей за сорок, она выглядела вполне на двадцать с небольшим. Короткая стрижка и лёгкий макияж, выбранные из практических соображений, лишь подчёркивали её обаяние.

— Привет, добро пожаловать, — донёсся голос брата из кухни.

— Мне стало нехорошо, вот я и ушёл пораньше, — объяснил я.— А потом встретил эту ученицу, которая тоже шла домой, вот и пригласил её на обед.

— Вот как? — усмехнулась мама. — Прогуливаешь школу, значит? Ты стал довольно смелым. Ну да ладно. Скоро будет много гостей, так что идите пока в комнату отдыха сзади. Ты ведь редко кого-то приводишь. Я вас угощу.

Мама всегда отлично чувствовала обстановку. Учитывая, насколько я был подавлен в последние дни, она, вероятно, просто радовалась, что я немного ожил.

— Всё в порядке, Итидзё. Заходи, — позвал я стоявшую у входа кохая.

Она вошла в ресторан, слегка нервничая.

— Приятно познакомиться, — сказала она, вежливо поклонившись. — Я Ай Итидзё, подруга Аоно-сэмпая. Он всегда так мне помогает. Спасибо, что приняли меня сегодня без предупреждения.

Её утончённая речь произвела впечатление.

Похоже, из любопытства брат отодвинул занавеску и выглянул из кухни. Вид Итидзё явно его ошеломил.

— Ого, ничего себе… — пробормотал он.

Похоже, они были удивлены, что я привёл домой такую милую девушку. Конечно, Миюки тоже очень красива, но… Итидзё-сан — это уже совершенно другой уровень.

Для справки: я почти уверен, что мама с братом уже догадываются о моём разрыве с Миюки. Всё-таки с дня рождения я сидел в комнате как затворник.

— Э-э... — с волнением произнесла Итидзё-сан, заметив, что мама с братом застыли в молчании.

— Прости! Я просто не ожидала, что Эйдзи приведёт домой такую очаровательную девушку. Ах, и извини за беспорядок. Проходи, чувствуй себя как дома, выбирай, что хочешь поесть! — всполошилась мама, торопливо убираясь в комнате отдыха и провожая нас внутрь.

Комната отдыха была хоть и небольшой, но уютной. Татами на полу, большой стол, телевизор. А поскольку мы живём в современном мире, здесь был и Wi-Fi, чтобы гости могли смотреть видео на телефоне.

Мама, обожающая всякие современные штучки, оснастила ресторан электронными способами оплаты, Алисой для фона и даже Netflix и YouTube на телевизоре в комнате отдыха. Очень удобно, надо сказать.

— Почему татами? Ведь это западный ресторан, не лучше ли было бы сделать всё в европейском стиле? — однажды спросил я. Оказалось, что на татами удобно прилечь на перерыве, так что практичнее.

Хотя обстановка в этой комнате и не излучала романтической атмосферы, она всё же была единственным уединённым местом в ресторане, что делало её идеальной для разговора с Итидзё-сан. Честно говоря, мне, возможно, предстояло обсудить темы, которые не следовало бы слышать членам семьи.

— Располагайся, Ай-тян, — произнесла мама, неожиданно легко перейдя на обращение по имени к Итидзё-сан. Это несколько поразило меня, но, увидев, что она тут же вернулась к своим делам, я почувствовал облегчение.

На столе она оставила меню и два стакана с холодной водой.

— Уже одно только созерцание бифштекса с омлетом поднимает мне настроение. Сэмпай, есть что-то, что вы бы особенно посоветовали?

— О, в таком случае, тебе стоит попробовать наш ланч-сет. Он включает наш фирменный омурайсу как основное блюдо, мини-бифштекс и немного неаполитанских макарон.

Этот ланч-сет был детищем моего отца. Настоящее ассорти из трёх самых востребованных блюд. Омурайсу и бифштекс подаются с особым демиглас-соусом, который готовится всю ночь, а паста приготовлена по-домашнему, с кетчупом и сосисками. В дополнение к этому, в комплект входят салат и суп — неудивительно, что он пользуется наибольшей популярностью в обеденное время.

— Вау… — её глаза заблестели, и я ощутил некоторое облегчение. До этого момента она вела себя не совсем как обычная школьница.

Я передал заказ маме и вернулся в комнату отдыха. Резкий контраст между привычной обстановкой и присутствием красивой девушки вызывал у меня лёгкое головокружение. Я непроизвольно пробормотал извинение:

— Прости. Возможно, это место выглядит чересчур старомодным для нашей встречи.

— Вовсе нет. Напротив, это что-то новенькое. Ни в старом доме моей семьи, ни в квартире, где я живу сейчас, нет комнаты с татами. Сидеть здесь как-то непривычно и в то же время интересно.

Какая же она действительно воспитанная девушка.

— Ну, я рад, что тебе понравилось. Это комната отдыха моей мамы и брата. Они используют её, чтобы перевести дух между обедом и ужином.

— Так вот почему здесь царит такая тёплая и домашняя атмосфера. Для меня это действительно в новинку. Мне никогда не доводилось бывать в гостях вот так.

— Для меня это немного неловко. Здесь слишком открыто демонстрируется наш уклад жизни. Телевизор с мамиными сериалами, кулинарные книги брата, мои вещи… Всё это выставлено напоказ.

— На мой взгляд, это прекрасно. Когда дом отражает личность обитателей — он обретает жизнь. Если быть откровенной, я даже завидую. Даже просто слушая, как вы общаетесь, я понимаю, насколько вы близки.

В её голосе прозвучала нотка лёгкой грусти. Я начал размышлять о её семье. То, как она назвала дом «старым», было несколько необычно для старшеклассницы. Вероятно, она живёт одна. Однако я не стал её расспрашивать. В конце концов, она тоже не вмешивалась в мои дела по дороге сюда. Похоже, между нами установилось негласное соглашение: уважать личные границы друг друга.

— Мой дом тоже когда-то был тёплым и полным жизни…

Её печальное выражение лица и тихие слова задели меня, но я сумел сдержаться. Не стоило углубляться в эту тему.

Примерно через десять минут лёгкой беседы была подана еда. Поскольку это было одно из самых популярных блюд, его доставили довольно быстро.

— Вот твой ланч-сет, Ай-тян. А в качестве комплимента можешь выбрать кофе или чай после еды. Приятного аппетита!

Сегодняшним супом был тондзиру — сытный мисо-суп со свининой. Суп в нашем ресторане меняется ежедневно: это может быть кукурузный суп-пюре, консоме или яичный суп. Но именно тондзиру — один из самых любимых у посетителей, так что нам сегодня повезло.

— Мне, пожалуйста, чай, — сказала Итидзё-сан.

Большинство клиентов предпочитают кофе. Однако…

— Ой, Ай-тян, ты любишь чай? Это так замечательно! Я тоже! — с искренней радостью воскликнула мама.

Мама — настоящий ценитель чая. Стоит только кому-нибудь заказать чай, как её настроение мгновенно улучшается. Наблюдать за этим было почти забавно.

Для контраста: когда она принесла мой обед, сет «B», она сделала это молча и без всякого энтузиазма. Разница в её отношении была, мягко говоря, очевидной. Сет «B» состоит из нашего фирменного говяжьего карри и крокета. Разумеется, в карри также используется наш знаменитый демиглас-соус — в качестве секретного ингредиента.

— Ну что ж, приятного аппетита. Чай принесу, когда вы закончите есть, — сказала мама и снова вернулась к работе.

Моя кохай бросила на меня короткий взгляд. Он ясно говорил: «Можем начинать?»

Я кивнул, давая разрешение. Она счастливо улыбнулась, сложила ладони перед грудью и произнесла:

— Итадакимасу!

Сделав первый укус омурайсу, она не смогла сдержать восторженного:

— Как вкусно…

На её лице появилась такая искренняя радость, что было трудно поверить, будто совсем недавно эта девушка была готова сдаться.

В этот самый момент она казалась почти божественной. Я почувствовал лёгкую благодарность судьбе за то, что она свела нас вместе.

Мы продолжили наш обед в спокойной и умиротворяющей атмосфере.

Тондзиру — действительно восхитительный суп. Сочетание западной кухни с мисо-супом — удивительно удачная и популярная комбинация. Среди всех супов в нашем меню за первое место стабильно борются луковый гратен и тондзиру.

Отец включил тондзиру в меню «супа дня», надеясь, что он станет приятным сюрпризом в хмурый понедельник. Это густой, сытный суп с обилием свинины, корнеплодов и картофеля — тёплый и насыщенный.

— Омурайсу, бифштекс, паста «неаполитана» — всё было восхитительно. Но этот тондзиру… — Она чуть прищурилась. — Он такой тёплый. Это и есть тот самый «вкус дома»?

Её вид излучал полное удовлетворение, что поселило во мне гордость.

— Этот рецепт — наследие моего покойного отца. Он уделял много времени тушению корнеплодов и лука, а затем варил всё в громадном котле, щедро добавляя продукты. Хоть мы и используем мисо с пониженным содержанием соли, вкус всё равно получается глубоким и насыщенным, — поведал я, не скрывая довольства.

Отец, в отличие от меня, был образцом для подражания. Он часто принимал участие в благотворительных акциях: готовил такие блюда, как тондзиру, для бездомных, одиноких пожилых людей и детей, страдающих от недоедания. Более того, он выезжал помогать в зоны стихийных бедствий — после землетрясений и наводнений. Он был человеком с добрым сердцем.

В нашем районе его прозвали «Невоспетым героем».

Он действительно был отцом, которым можно было гордиться.

Однако на втором году обучения в средней школе я внезапно его лишился — у него случился сердечный приступ. Он упал замертво прямо на месте, когда готовил тондзиру для благотворительного обеда. Это было до глубины души иронично — светлый, но горький поворот судьбы.

На его похороны собралось огромное количество людей. Городские чиновники и даже мэр, разделявший взгляды отца, пришли засвидетельствовать почтение. Среди них были постоянные клиенты, волонтёры, те, кто пробовал его тондзиру на благотворительных мероприятиях — все были там. Это было горько, но, с другой стороны, и почетно. Мы знали: он прожил жизнь, верную своим принципам, любимый всеми до последнего вздоха.

Даже сейчас мама и брат продолжают дело отца — ежемесячно участвуя в волонтерских программах. Сейчас они всерьёз рассматривают возможность присоединения к местной инициативе «детского кафетерия».

— Я понимаю… Прости. Я не была бестактной? — тихо поинтересовалась Итидзё-сан.

— Нет, нисколько. Наоборот, я рад. Словно ты выражаешь признательность моему отцу.

Её голос стал немного легче — мои слова, похоже, несколько её утешили.

— Это прекрасно… Он, должно быть, был очень добрым человеком. Я чувствую это по вкусу тондзиру, по вложенным в него заботе и времени. И, сэмпай… ты такой же.

По какой-то причине мне пришло в голову, что Итидзё-сан обладает кулинарным талантом. Такое тонкое понимание вкуса не приходит без практики. Рецепт супа прост, но достичь богатства вкуса можно лишь благодаря тщательной подготовке и затраченному времени.

— Я рад, что тебе понравилось, — ответил я.

— Да! Я так признательна за возможность отведать такой согревающий и нежный суп. Правда.

Впервые я ощутил облегчение, глядя на неё. Казалось, отчаяние, терзавшее её, хоть немного отступило — благодаря проверенному рецепту моего отца.

— Ах да, суп можно брать сколько угодно, — добавил я с улыбкой.

В тот момент из её глаз беззвучно хлынули слёзы. Я молча наблюдал.

— Сэмпай… как думаешь… мне действительно стоит продолжать жить? Я так долго размышляла над этим вопросом. Даже сегодня, поднимаясь на ту крышу… я всё обдумала, подготовилась, приняла решение. Но потом встретила тебя. Ты рискнул ради меня, и вот я сижу здесь, ем такую вкусную еду… И вдруг… моё решение стало неустойчивым.

Её слова были очень весомыми. Я понятия не имел, что с ней произошло, и не был уверен, имею ли я право что-то говорить. Но я сам когда-то стоял на пороге такого же выбора. И поэтому у меня был лишь один ответ. Ведь её появление сегодня… спасло и меня самого.

— Я не знаю, что с тобой случилось, Итидзё-сан. И мой ответ, возможно, будет безответственным.

— Прости. Я не должна была спрашивать такое так внезапно…

— Но я хочу, чтобы ты жила. Потому что твоё присутствие… спасло меня.

Она ничего не ответила. Лишь разразилась рыданиями, не сдерживаясь, словно накопившееся горе вырывалось нарушило.

— Мама… мамочка…

Она снова и снова звала мать сквозь слёзы. И в тот момент мне показалось, что передо мной наконец-то предстала истинная Ай Итидзё — та, что скрывалась за маской.

※

Мама принесла чай после обеда. Это был ароматизированный чай «Роза и клубника».

Чай с ароматом розового вина и сушёной клубники — фруктовый, насыщенный, с благородным послевкусием. Один из маминых фаворитов, который она бережёт для особо важных гостей.

Итидзё-сан, теперь совершенно спокойная, будто сбросившая тяжкий груз, снова излучала свою мягкую, тёплую улыбку.

— Благодарю за угощение. Всё было невероятно вкусно, — произнесла она.

— Я так рада это слышать! Этот чай — моя личная рекомендация. В нём присутствует винный аромат, но алкоголь полностью испаряется, поэтому даже такая юная гостья, как Ай-тян, может им насладиться. Он прекрасен сам по себе, но с капелькой сахара становится ещё лучше.

Мама — большая поклонница британской культуры. Ей нравятся шотландский виски и джин. В прохладную погоду она даже добавляет чайную ложку бренди или вина в чай, создавая горячие коктейли.

Разумеется, мне пробовать такое не разрешается. Но аромат маминого чая с бренди всегда был завораживающим — никакого запаха спирта, только богатая чайная композиция. Одно лишь его обоняние приносило мне счастье.

Когда-то я завидовал маминым «взрослым» чаям, и она специально нашла для меня похожий — так в её коллекции появился чай «Роза и клубника».

— Вкусно! Аромат такой насыщенный, и правда — если добавить щепотку сахара, он становится просто волшебным!

— Верно, да? Кстати, Ай-тян, какой чай тебе по душе? Я так люблю дарджилинг — если пить его без всяких добавок.

— Мне тоже нравится. Но в последнее время меня привлекают японские сорта чёрного чая. А если говорить об ароматизированных, то я предпочитаю абрикосовые или тропические смеси.

— Ох, какой утончённый вкус! Я обязательно должна отвезти тебя в мой любимый магазинчик. Там есть небольшое кафе, где можно попробовать разные чаи и насладиться сконами или печеньем.

— Это правда? Я бы с огромным удовольствием пошла с вами!

Рядом с мамой Итидзё-сан совершенно преобразилась, словно расцвела.

— Я так счастлива! Я всегда мечтала о дочери. Ай-тян, будь не только подругой Эйдзи — стань и моей подругой, хорошо?

— Конечно! Обязательно!

Наблюдая, как они увлечённо обсуждают чай, я лишь издал лёгкий вздох с едва заметной улыбкой.

※

— Ну что ж, мне уже пора идти, — произнесла Итидзё-сан, поднимаясь на ноги.

Прошло около получаса с того момента, как мы сели пить чай — её перерыв подходил к концу.

— Разреши мне проводить тебя до станции.

— Не беспокойтесь. Если я буду слишком наслаждаться моментом, то потом расставание покажется ещё более печальным.

Она улыбнулась игриво, но в её словах, несмотря на лёгкий тон, чувствовалась искренность.

— Я понимаю. Тогда будь осторожна.

Мне стало немного не по себе от мысли отпустить её одну — особенно после всего, что случилось.

— Всё будет хорошо. Теперь, когда я знаю тебя, Сэмпай… у меня появился веский повод остаться здесь.

Её слова принесли мне некоторое успокоение. Мы больше ничего не произнесли. Это было молчаливое, но полное взаимопонимания прощание.

Похоже, самые трудные времена… остались позади.

— Эй, Сэмпай?

— Да?

— Мы ведь теперь… друзья, верно?

— Разумеется. Можно сказать, мы стали лучшими друзьями всего за один день.

— Фуфу, я так рада. Теперь я буду на тебя полностью рассчитывать, Сэмпай!

Светло улыбнувшись, она попрощалась с мамой и братом, и вышла наружу, в большой мир.

Со стороны Ай Итидзё

Я покинула заведение «Кухня Аоно». Эти два часа, вероятно, стали самыми счастливыми в моей жизни. Шагая к автомобилю, который ожидал меня у тротуара, я снова увидела в своём воображении лицо моего самого первого настоящего друга.

— Пока... быть просто друзьями — это ведь нормально, да? — прошептала я невероятно тихо, так, чтобы Сэмпай в любом случае не смог бы расслышать.

— Я прибыл за вами, миледи, — обратился ко мне Курои, наш личный водитель, глядя с явной тревогой.

— Благодарю вас.

Пришло время возвращаться… обратно в мою золотую клетку.

※

После ухода Итидзё-сан я вернулся к себе в комнату. Что мне делать завтра? Казалось бы, ответ очевиден — идти в школу. Но меня охватывает страх. Этот страх, о котором я почти забыл благодаря ей, снова захлестнул меня, как только я остался один. Чувство одиночества, тревога — всё навалилось разом.

— Чёрт… не могу перестать дрожать…

Стоит мне только выйти в коридор — и незнакомые ученики тут же начинают бросать в мою сторону оскорбления. В моём школьном шкафчике постоянно обнаруживается мусор. Даже если я, стиснув зубы, вытерплю всё и доберусь до класса — там меня встретят ледяные взгляды и шёпот: «Зачем он вообще продолжает ходить в школу?» или «Мог бы уже догадаться и уйти сам…» Эти взгляды, эта гнетущая тишина — всё давит на грудь, словно тяжёлый камень.

Иногда на моём столе оставляют цветок — в виде насмешки. Иногда приходится сидеть за партой, исписанной отвратительными словами. Эти мрачные мысли постоянно кружатся в голове, вызывая лишь тяжёлые вздохи. Скоро предстоит важный тест, но я совершенно не могу заставить себя даже открыть учебник. Хочется плакать.

И всё же — даже одно лишь осознание того, что у меня появился союзник, приносит некоторое облегчение. Ай Итидзё стала для меня чем-то вроде маяка во тьме. Но страх… он всё равно не отступает.

Я так измучен… Говорят, когда психика на пределе, человек становится апатичным, теряет способность концентрироваться, и сколько бы ни спал — всё равно чувствует себя не отдохнувшим. Наверное, это именно про меня. Я даже не осознавал, насколько сильно её присутствие спасло меня. Пока мы разговаривали, я на какое-то время забыл обо всей этой боли.

И тут мой телефон снова завибрировал. Наверняка это очередная поддельная учётная запись с новой порцией ненависти. Мне уже так лень их блокировать. Может, просто удалить аккаунт? С этой мыслью я нехотя разблокировал экран… и вместо привычного отчаяния обнаружил неожиданный проблеск надежды.

«Эй, Эйдзи. Как ты? Прости, у меня телефон сломался во время поездки.»

Сообщение было написано просто, без изысков, обычными словами и знаками препинания. От человека, которого я знал так же давно, как и Миюки — моего друга детства, самого близкого друга.

Имаи Сатоши

Мы с Сатоши поддерживали дружбу с начальной школы. Теперь мы учимся в разных классах — он выбрал естественно-научный профиль. Но даже так наша связь оставалась прочной. «Еле-еле держусь», — с трудом ответил я. «Понимаю. Увидимся после занятий в кружке? В том же семейном ресторане?» Его сообщения всегда были краткими и по делу. Но в этих словах не было ни капли фальши. Та же самая интонация, что и до всего этого. До той истории, что перевернула мою жизнь. «Согласен.»

Я так сильно боялся. После предательства Миюки я до ужаса боялся, что и Сатоши отвернётся от меня. И тогда у меня не останется никого. Бывшие одноклассники, даже ребята из клуба — все отвернулись от меня без малейших колебаний. Вдруг и Сатоши поступит так же? Но он — не сделал. Он остался таким, каким всегда был. И этого простого, неизменного тепла… оказалось достаточно, чтобы мои глаза наполнились слезами.

※

— Привет, Эйдзи! Я здесь!

Я направился в наш обычный семейный ресторан. Хоть время кружков ещё не закончилось, казалось, Сатоши пропустил их ради нашей встречи. Несмотря на свою крепкую комплекцию, его очки придавали ему вид эрудита.

Сатоши, являясь звездой клуба стрельбы из лука и капитаном клуба сёги под началом Такаянаги-сэнсэя, стабильно держался в первой десятке по успеваемости, преуспевая как в учёбе, так и в спорте. Он был одним из тех «идеальных» парней, казалось, совершенно без недостатков. Обычно к моему прибытию он уже успевал заказать картошку фри и какой-нибудь комбо-набор — вечно голодный. Однако сегодня он ограничился лишь напитками.

— Ты быстро, — заметил я.

— А как же иначе? Проблемы друга куда важнее любого клубного занятия.

По его тону я понял — Сатоши уже был в курсе всего.

И всё же… меня не покидало ощущение тревоги. Словно в любой момент его слова могли обернуться разочарованием. Где-то глубоко внутри я испытывал страх.

Едва я успел сесть, как Сатоши резко поклонился.

— Прости меня, Эйдзи!! Я и не подозревал, через какие трудности ты проходишь. Что я за друг такой? Умоляю, прости меня!

Впервые я видел Сатоши настолько потрясённым. Обычно такой сдержанный и спокойный, сейчас он был на грани слёз.

— Что?..

— Я редко пользуюсь социальными сетями, поэтому даже не знал о гнусных слухах, которые распространяли о тебе. Мы ведь в разных классах с прошлого года, да и эти выездные соревнования клуба… Я совершенно не представлял, с чем тебе пришлось столкнуться. Узнал всё только сегодня после занятий. Ты всегда был рядом, когда мне требовалась твоя поддержка, а я… Я не смог быть рядом, когда ты нуждался во мне больше всего. Мне так стыдно…

Я никогда не видел его таким. Никогда.

Почему? Почему он…?

— Сатоши… ты мне веришь?

— Конечно. После сегодняшней тренировки один из младших учеников показал мне пост о тебе. Я сразу понял, что это подделка. Нет ни малейшей возможности, что ты мог совершить подобное. И уж тем более — с Миюки? Это совершенно немыслимо. Здесь явно какое-то недоразумение.

— …

С каждым его словом внутри меня всё больше нарастала путаница. Эмоции обрушились лавиной.

— Я поговорил с одним из твоих одноклассников. Он сообщил, что ты покинул школу до общего собрания сегодня. Сразу после этого я отправился к Такаянаги-сэнсэю. Если бы он собирался просто замять дело или отмахнуться — я был готов применить силу.

Одна лишь мысль о том, что из-за меня Сатоши мог бы быть наказан отстранением или даже исключением… впилась в грудь ледяным осколком.

Я не раз слышал о подобных случаях — школы часто предпочитают скрывать скандалы. Это стало почти нормой.

Я почти смирился с мыслью, что взрослым нельзя доверять.

— И что он сказал?

Выражение лица Сатоши изменилось — гнев уступил место глубокой серьёзности.

Он помолчал мгновение, прежде чем продолжить:

— Такаянаги-сэнсэй, к моему удивлению, действительно обеспокоен твоей ситуацией. Похоже, он узнал обо всем только сегодня утром. После уроков он начал опрашивать учеников, пытаясь собрать информацию. Но, судя по всему, пока ничего существенного выяснить не удалось.

— …

Я едва заметно кивнул.

— Когда я пришёл к нему, он выглядел более озабоченным, чем когда-либо. Он сказал: «Пожалуйста, если ты знаешь хоть что-то о ситуации с Аоно, сообщи мне. Я хочу ему помочь». Он знал, что мы с тобой дружим с начальной школы, и я рассказал ему о том, что мне показал младший ученик. Прости, что не посоветовался с тобой заранее.

Сатоши… он хотел сохранить мою гордость.

Я медленно покачал головой, давая понять, что всё в порядке.

— И затем он произнёс следующее: «Если сможешь, передай Аоно вот что: я знаю, это страшно. Но доверьтесь нам, взрослым. Я беру на себя полную ответственность и доведу дело до конца. Пожалуйста… поверь мне. Хотя бы немного».

Эти слова… словно лёд внутри моего сердца начал таять.

Перед своим лучшим другом… я больше не мог сдерживаться.

Слёзы брызнули из глаз, устремляясь к щекам.

От лица Миюки

Я пришла к «Кухне Аоно», чтобы искренне извиниться перед Эйдзи. Даже покинула школу раньше обычного ради этой встречи. Однако, стоя у входа, я почувствовала страх. Хотя раньше я входила сюда без колебаний, теперь я словно наткнулась на невидимую преграду.

Пока я стояла в нерешительности, не зная, что предпринять, изнутри кто-то вышел. В панике я поспешно укрылась.

Это была девушка в нашей школьной форме. Та самая, кого я подозревала в краже!

…или, как я сначала подумала. Но приглядевшись внимательнее, я осознала, кто это.

— Итидзё… Ай?

Что она делает здесь? Звезда школы?

Она ведь из знатной семьи, воплощение совершенства. Поступить с рекордным количеством баллов — это про неё. А ещё она известна тем, что отвергает абсолютно все предложения и презирает парней.

Я не хотела верить своим глазам, но… знала. Я слишком хорошо узнала это выражение лица — ведь я сама совсем недавно смотрела так.

Это был взгляд девушки, охваченной любовью.

И мне даже не пришлось гадать, на кого оно было направлено. Это мог быть только Эйдзи — тот, кого я когда-то наивно считала исключительно своим.

Почему? Почему именно она, Ай Итидзё?

Мне никогда не сравниться с ней. Она принадлежит к совершенно иному миру. Если я сейчас ничего не предприму — Эйдзи просто увели от меня. Эта мысль подтолкнула меня вперёд, к двери.

Но в этот момент дверь открылась снова.

На этот раз вышла мама Эйдзи.

— Ох, Миюки-тян. А что ты здесь прячешься?

Её улыбка была такой же, как всегда — непринуждённой и приветливой. Однако в глубине её глаз не отражалось ни тени веселья. В тот самый миг я осознала истинные чувства, которые она питала ко мне: чистую, леденящую ярость и глубокое разочарование. Но почему? Неужели Эйдзи что-то ей рассказал?

— Здравствуйте, тётушка…

Я заставила себя произнести приветствие, как обычно, но мой голос предательски дрогнул. Улыбка казалась искусственной, натянутой. Я изо всех сил надеялась, что всё это — лишь плод моего воображения.

— Привет. Зачем ты пришла?

Её привычная тёплая интонация исчезла без следа, оставив лишь ледяную, пронизывающую строгость. Я невольно вздрогнула. Обычно она встречала меня улыбкой и словами: «Эйдзи? Сейчас позову».

— Эм… Эйдзи здесь?

— Он внутри. Тебе что-то нужно?

Ответ последовал мгновенно, тон оставался ледяным.

— Ну… я…

Её холод сковал меня, не давая произнести ни слова.

— Как родительница, я не должна вмешиваться в ваши отношения, — произнесла она ровно и отстранённо. Однако каждое слово ощущалось как пощёчина. В её фразах не было ни капли тепла — лишь отвержение, настолько сильное, что я едва сдерживала слёзы.

— Что вы имеете в виду? — смогла выдавить я.

— Подумай сама. На самом деле, я поняла, что ты изменяешь Эйдзи, ещё до того, как он сам это осознал.

Словно удар ножом прямо в сердце. Изменяю? Ещё до того, как он узнал?

Как? Почему?

— …

Я ощутила, как кровь отхлынула от моего лица.

— Я видела вас. Во время перерыва, на чаепитии в торговом районе. Ты держала за руку какого-то парня. И это был не Эйдзи.

— …

Беззвучный крик пронёсся в моей голове. Нет. Нет-нет-нет. Тётушка всегда относилась ко мне так тепло. Иногда она заботилась обо мне даже больше, чем сам Эйдзи… И всё же…

— Конечно, если вы ещё не состоите в браке, ваши отношения — это не преступление. Вы же школьники. Такое случается: люди обижают друг друга, отдаляются… Я думала, Эйдзи просто не решался поставить точку, а вы всё уже решили между собой.

Я задыхалась. Пытаясь что-то сказать, я не могла. Ни одно оправдание не могло вырваться наружу, всё застревало где-то в горле.

— Но я поняла, что ошиблась, в день рождения Эйдзи. Он сказал мне, что накануне идёт с тобой на свидание. А вернулся совершенно опустошённым… и заперся в своей комнате. Тогда я поняла — ты его предала.

Всё было напрасно. Бессмысленно пытаться оправдаться перед тётушкой, которая видела людей насквозь. Мой разум метался, словно загнанный зверь в клетке. Я открыла рот… но не смогла издать ни звука.

— Нет, это не так…

— Возможно, у тебя есть своя правда, — прервала она холодным тоном, не меняя выражения лица. — Но у меня нет ни желания, ни причин тебя слушать. Я не хочу ненавидеть тебя ещё больше, чем уже ненавижу. Поэтому, пожалуйста, пощади меня — и не пытайся оправдываться.

Каждое её слово ощущалось как затягивающаяся петля на шее. Я чувствовала, как меня безжалостно прижимают к стене.

— Простите… — лишь это мне удалось выдавить. Я опустила взгляд, пытаясь сдержать подступающие слёзы.

— Мне не нужны такие извинения. Мы знакомы больше десяти лет, поэтому я скажу последнее: любовь — это свобода, да. Но никто не имеет права играть с искренними чувствами другого человека. Это не преступление — но, я считаю, это грех, который хуже любого закона. Постарайся в следующий раз поступить правильно.

— …Можно мне увидеть Эйдзи? — с трудом спросила я, голос дрожал, но в нём проскальзывало упрямство.

— Нет, — отрезала она. — Какая мать простит девушку, которая изменила её сыну и разбила ему сердце? Я не из тех, кто прощает всё подряд. В конце концов, это его решение. Но лично для меня… я не хочу видеть тебя снова. Ты недостойна моего сына.

Эти слова окончательно сломили меня. Тётушка была мне как родная мать. И её покойный муж… и брат Эйдзи… Все они были мне как семья.

И теперь человек, которого я считала частью своей семьи, сказал мне: уходи и не возвращайся.

Что-то внутри меня окончательно сломалось. Безвозвратно. Я осела на асфальт, словно сломанная кукла.

— Нет… нет… — я рыдала навзрыд, как беспомощный ребёнок.

Тётушка нанесла последний удар — без тени жалости.

— Прости, но ты сейчас плачешь прямо у входа в ресторан. Это плохо для нашего бизнеса. Пожалуйста, уйди.

Я достала фотографию с церемонии поступления — где мы с Эйдзи — и вытащила её из ящика стола. Сжав её в руках и прижав к груди, я беззвучно плакала. Мне следовало бы просто разорвать её в клочья. Именно так я и думала. Но как бы сильно я ни хотела этого… мои руки не слушались.

Примечание:Сёги (яп. 将棋 сё:ги, «игра генералов» ) — японская настольная логическая игра шахматного типа.

Кстати, я перевёл начальные иллюстрации, можете оценить)