Первозданная Лоли: за семью печатями (Новелла) Том 1 Глава 23 Эмилия

[СИСТЕМА: ЦЕЛЬ ОПАСНА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИ. НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ЛГАТЬ ИЛИ ВЫКАЗЫВАТЬ ГЛУПОСТЬ. ПИЛИК!]

«Аналитический Гнобизм»? Вот это неожиданность. Моя уверенность тут же пошатнулась. Похоже, здесь ложь или притворство совершенно не пройдут.

— Чарльз, – леди Эмилия отложила перо, которым до этого делала пометки на запутанной схеме, отдалённо напоминающей небесные орбиты. Её взгляд скользнул по мне – быстрый и оценивающий, словно сканирующий луч. – Это и есть наш… «спаситель»? Тот, кто помог тебе избавиться от твоего… «недуга»? – Она сделала еле заметную паузу перед словом «недуг», и мне стало ясно: она знает ровно всё. И про проклятие, и про метод его «лечения».

— Именно так, госпожа Эмилия, – Чарльз почтительно поклонился. – Мисс Шираори. Шираори, это наша госпожа, леди Эмилия фон Кранштайн.

— Шираори, – произнесла Эмилия, пробуя моё имя на вкус. В её устах оно прозвучало почти как научный термин. – Необычное имя. Не из наших земель, смею предположить. Чарльз утверждает, что ты обладаешь… уникальными способностями. Способными решать проблемы, непосильные даже для архимагов. – Она сложила руки перед собой. – Расскажи. Как именно ты «сняла» проклятие с моего дворецкого? Меня интересуют все детали, весь механизм.

Холодок пробежал по моей спине. Детально?

«Я ему пинка под зад дала, член отрезала, а потом спросила, как у него дела» – такой ответ явно не прокатит. Тем более с её «Аналитическим Гнобизмом».

{Сири, нужна помощь! Как объяснить «концептуальную ампутацию» на научный манер?}

[ПРЕДЛАГАЮ ШАБЛОН: «Применена методика точечного разрыва мана-каналов, заякоренных на физиологический триггер проклятия. С последующей коррекцией системного восприятия целевого объекта». ДОБАВЬТЕ УВЕРЕННОСТИ. И НЕ МОРГАЙТЕ!]

{Я ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЮ, ИСТЕРИЧКА!}

Я распрямилась, стараясь придать себе максимально серьёзный вид.

— Я применила методику… точечного разрыва мана-каналов, – начала я, стараясь подражать интонациям Альберта, когда он вещал про древние языки. – Проклятие было заякорено на специфический физиологический триггер. Я смогла локализовать точку его якорения и… осуществила контролируемое разрушение каналов, которые связывали проклятие с носителем. После чего последовала коррекция системного восприятия целевого объекта для предотвращения рекурсии.

Эмилия даже не моргнула. Её аметистовые глаза продолжали изучать меня с неослабевающей интенсивностью. Я чувствовала, как её «Аналитический Гнобизм» пытается найти хоть малейшую брешь в моей совершенно отфутболенной чуши. Чарльз стоял неподвижно, словно изваяние, но уголок его рта едва заметно дернулся – то ли от ужаса, то ли от сдерживаемого смеха.

— «Точечный разрыв»… – протянула она слова. – Контролируемое разрушение… Физиологический триггер. Весьма любопытно. Чарльз, ты ощущал именно «разрыв»?

— Скорее… резкую трансформацию состояния, госпожа, – ответил Чарльз дипломатично, избегая прямого взгляда. – С последующим полным исчезновением нежелательного эффекта. И подтверждением через системный интерфейс.

— Системный интерфейс… – загадочно повторила Эмилия. Её взгляд снова устремился на меня. – У тебя ведь тоже есть этот интерфейс, но совершенно не такой, как у семейства Кранштайнов... Твоя «система»... это артефакт? Врождённый дар? Или внешняя сущность?

{О-Она видит Сири?}

[Не молчи! Просто увиливай!] – система отправила безмолвный сигнал прямо в мозг, и перед моими глазами мгновенно появился текст.

— Это… довольно сложно объяснить, – процитировала я написанное системой, – в рамках вашей нынешней парадигмы магических исследований, госпожа, – я выбрала уклончивость, щедро приправив её умными словами, читая «методичку» от Сири. — Это ближе к врождённому восприятию структур реальности. Как… дополнительное чувство.

Эмилия слегка наклонила голову. В её глазах, казалось, мелькнула искорка неподдельного интереса, затмившая предыдущий скепсис.

— «Восприятие структур реальности»… – пробормотала она. — Чарльз, можешь оставить нас. Мне нужно обсудить с мисс Шираори детали её… трудоустройства. И, конечно, её уникальные компетенции.

{Нет, пожалуйста! Я же сама не знаю, что несу!}

Чарльз поклонился и вышел, бросив на меня прощальный взгляд, полный немого предупреждения:

«Не накосячь».

Я послала ему умоляющий взгляд, но дверь уже закрывалась. Теперь я осталась один на один со вторым по счёту пугающим жителем этого поместья.

Лёгкий ветерок подул. Эмилия подошла к окну. Её движения были плавными, словно у хорошо тренированного бойца. И это показалось мне странным, учитывая её показатели ловкости.

— Матушка, – начала она без каких-либо предисловий, глядя в сад, – она… особенная. Её сила – наследственный дар, искажённый древним обрядом наших предков. Дар, который стал настоящим проклятием. Она не может его полностью контролировать. Не до конца. «Артефактное Поле», которое здесь, в этой комнате и вокруг всего особняка, – это моя попытка стабилизировать пространство и не дать её… «энтузиазму» или, наоборот, печали привести к катастрофе. Но это поле не абсолютно. Оно лишь снижает риски.

Она повернулась ко мне. В её глазах не было ни страха, ни слепого обожания. Только тяжёлая, давящая ответственность.

— Чарльз поведал мне о твоём поступке. О твоём гневе, когда ты увидела рынок рабов. О твоём… нестандартном решении его проблемы. Ты представляешь опасность, Шиори. Ты непредсказуема. Однако тебе удалось то, что оказалось не под силу ни величайшим магам, ни даже богам — ты освободила его от метки божественного уровня, – она замолчала, а затем продолжила. – По этой причине я готова проигнорировать твоё происхождение, твою «систему» и даже твою склонность к жестокости. Но только при одном условии.

Я хранил молчание, чувствуя, что здесь кроется подвох.

— Ты будешь служить мне. Не изображать служанку, а действительно выполнять мои поручения. Соблюдать правила этого дома. И… – её голос стал тише, но твёрже, – ты станешь связующим звеном между мной и моей матерью. Её… «Любовь к Хрупким» сейчас сосредоточена на тебе. Ты привлекла её внимание. Пользуйся этим. Развлекай её. Не позволяй ей скучать или впадать в уныние. Если она погрузится в печаль… – Эмилия бросила взгляд на массивную стальную заслонку окна, – …этот «курятник», как ты его назвал, вместе с половиной города, превратятся в воронку, наполненную её «Слезами Титана». Твоя главная задача – предотвратить это. Чего бы это ни стоило. В этом и заключается твоя настоящая служба.

{Ну просто восхитительно! Меня наняли как антидепрессант для титаниды, с реальным риском быть мгновенно уничтоженной в случае ошибки.}

— А какова моя награда? – поинтересовался я, стараясь говорить с уверенностью. – Помимо крова над головой в этом… защищённом бункере?

— Знания, – ответила Эмилия без малейших колебаний. – Ты получишь доступ к моей обширной библиотеке. К моим исследованиям, касающимся пространства, магии и различных систем. Не исключено, что сообща мы сможем разгадать природу твоей «системы». А также… защиту. От внешних угроз. Этот дом — настоящая крепость, оберегающая не только от недругов, но и от пристального внимания королевского двора и церкви. Здесь ты будешь находиться в относительной безопасности. Пока обстановка стабильна. Пока моя мать… спокойна.

Она подошла к столу и нажала на замаскированную панель. Часть стены плавно отъехала в сторону, открывая проход в небольшое, но весьма уютное помещение, оборудованное кроватью, столом и полкой для книг.

— Это твои личные апартаменты. Они расположены рядом с моими покоями. На тот случай, если матери вдруг понадобится… «погладить фарфоровую куколку». Постарайся быть начеку. Правила проживания в доме находятся на столе. Ознакомься с ними внимательно. Особое внимание удели разделу «Взаимодействие с Госпожой Белоснежной». Там содержатся пункты, от которых зависит твоя жизнь. Например: «Категорически запрещается отказываться от её печенья (вероятность случайного разрушения кухни повышается на 70%)» или «Не следует удивляться, если она внезапно уменьшится до размеров куклы: это временное явление, обычно случающееся после сильных эмоциональных переживаний».

Она уже собиралась уйти, но остановилась у дверного проёма.

— И ещё одно, Шиори. Мать назвала тебя «дитя королевских кровей». Это было не просто фигурой речи. Ты выглядишь… чрезмерно безупречной. Словно высечена из идеального кристалла. Будь предельно осторожна. В этом мире безупречность часто привлекает нежелательное внимание. И не только со стороны моей матери.

Дверь за ней закрылась, оставляя меня наедине в моей новой «камере», расположенной в крепости-курятнике. Здесь одна хозяйка могла случайно раздавить меня от переизбытка чувств, а другая — разобрать на атомы за неосторожный ответ. На столе действительно лежал внушительный том: «Правила и Протоколы Особняка Кранштайн. Издание 145-е (Дополненное и Исправленное после Инцидента с Тортом-Невольником)».

Я открыл книгу наугад:

1. Пункт 34. Запрещено произносить слово «хрупкий» в радиусе ста шагов, приближаясь к Госпоже Белоснежной. Применение синонимов также строго запрещено. Наказание: Принудительное участие в «обнимашках» (шанс выживаемости: 43%).

2. Пункт 78. При обнаружении Госпожи Белоснежной в уменьшенном состоянии (рост менее 30 сантиметров):

а) Немедленно информировать Госпожу Эмилию.

б) Категорически запрещается пытаться поднять её без использования специального антигравитационного контейнера (риск активации Слезы Титана из-за дискомфорта: 98%).

в) Предложить ей микро-печенье (рецепт прилагается в разделе «Кулинария для Катастроф»).

Я захлопнул книгу и уткнулся лицом в подушку. Единственное, что здесь пахло свежестью, — это она.

{Сири, – мысленно простонал я. – Что же я натворил?}

[АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: ВЫ УСПЕШНО ПРИНЯТЫ НА СЛУЖБУ. ДОЛЖНОСТЬ: СТАЖЁР-АНТИДЕПРЕССАНТ / СВЯЗУЮЩЕЕ ЗВЕНО ДЛЯ ТИТАНИДЫ. ПЕРСПЕКТИВЫ КАРЬЕРНОГО РОСТА: НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ (ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ СМЕРТНОСТИ). ПОЛЕЗНЫЙ СОВЕТ: НАЧНИТЕ ИЗУЧАТЬ РЕЦЕПТ МИКРО-ПЕЧЕНЬЯ. НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ПОБОЧНЫЙ КВЕСТ. ПИЛИК!]

— Я ЗАБЫЫЫЫЫЛ!!!! – с отчаянием прокричал я, вспомнив о квесте.

И в этот самый момент… За дверью раздался до боли знакомый, леденящий душу звук – лёгкое, мелодичное напевание. Это была Белоснежная! Она приближалась!

— Милая? Ты здесь? Я приготовила для тебя печеньице! Только что испекла! Оно в форме очаровательных котят! – её голос звучал так же беззаботно и… разрушительно жутко.

Я вскочил с кровати, в панике оглядываясь по сторонам. Куда бежать? В книге не было ни слова о том, «Как успешно спрятаться от печенья апокалипсиса»!

[Пункт 34! Никаких намёков на хрупкость! И… улыбка! Необходимо улыбаться. Неважно почему. Пилик!]

Шатаясь из стороны в сторону, я вытянул губы в самой неестественной и жуткой улыбке, какую только смог изобразить, и шагнул навстречу своей новой «работодательнице», чья нечаянная любовь вполне могла стать моим последним мгновением в этом абсурдном мире. Этот курятник только начинал раскрывать свои истинные «прелести».

---

《Записки Чарльза. От третьего лица.》

Едва тяжёлая дубовая дверь в покои Эмилии закрылась за Широ, как Чарльз, до сих пор сохранявший невозмутимый вид идеального дворецкого, позволил себе расслабиться.

Он не просто ушел, он взмыл, словно выпущенный из орудия снаряд.

Его ноги, наделенные [A] немыслимой скоростью, превратили мраморный пол главного коридора в размытую полосу. Обычно его движения отличались бесшумностью, являя собой эталон утонченности. Теперь же он несся, подобно загнанному зверю, сметая все, что не было прочно закреплено.

Удар. Ваза, принадлежавшая эпохе Третьей Империи и покоившаяся на искусной консоли, обратилась в дорогую хрустальную россыпь. Чарльз даже не замедлился.

Взмах руки. И парадный портрет хмурого предка в позолоченной раме с оглушительным грохотом рухнул на пол, пронзенный его плечом. Осколки были отметены, как назойливые насекомые.

— К ЧЕРТУ! – его возглас, обычно напоминавший «теплый коньяк», теперь звучал подобно сирене паровоза, смешанной с предсмертным воплем. – ВСЕ! ВСЕ К ЧЕРТУ! ЭТУ СЛУЖБУ! ЭТОТ ЗАМОК! ЭТУ... ЭТУ ХОДЯЧУЮ КАТАСТРОФУ В ЭЛЕГАНТНОМ ПЛАТЬЕ!

По пути ему встретилась молодая горничная, несшая стопку свежевыглаженного белья. Ее глаза расширились от ужаса при виде мчащегося на нее воплощения хаоса в смокинге.

— М-мистер Чарльз? Что с вами?.. АААА!

Чарльз, не снижая темпа, обхватил ее за талию, провернул вокруг себя, словно в безумном вальсе, бережно поставил на ноги у стены, сунул ей в ошеломленные руки выпавший в панике золотой портсигар (антикварная редкость!) и продолжил свой стремительный полет, продолжая кричать:

— ПРОСТИ, МЭРИ! ВОЗЬМИ СЕБЕ! ЭТО ОТПУСКНЫЕ! Я УВОЛЬНЯЮСЬ! К ЧЕРТУ! ВСЕХ! К ЧЕРТУ!

Его внутренний монолог был еще более нецензурным:

{Мелиодас? Проклятие? Война богов? Ерунда! Вот что настоящее пекло! Я был готов сражаться с демонами Бездны, но стать свидетелем того, как эта... эта женщина едва не уничтожила нашу единственную надежду на спасение графства, потому что тот показался ей «милым»? И теперь этот «милый» чертёнок с ангельским лицом и демоническими повадками должен ее РАЗВЛЕКАТЬ?!}

Он свернул в узкий служебный коридор, ведущий к винному погребу. Мысли неслись быстрее его ног:

{Она, видите ли, его тронула! ТРОНУЛА! Своими «нежными» пальцами, которыми всего месяц назад превратила дворового Цербера в подобие хот-дога! Но, что поразительно... Шираори – она ВЫЖИЛА! Едва не потеряла челюсть, но, слава богам, ВЫЖИЛА! Это чудо? Или проклятие?...}

— АРГХ! К ЧЕРТУ! – Чарльз ворвался в дверь винного погреба, едва не сорвав ее с петель. – К ЧЕРТУ ЭТУ РАБОТУ! К ЧЕРТУ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Я ХОЧУ ВЕРНУТЬ СВОЕ ПРОКЛЯТИЕ! ХОЧУ БОРОТЬСЯ С МАЛОМОЩНЫМИ! ЭТО БЫЛО ПРЕДСКАЗУЕМО! БЕЗОПАСНО! НЕ ТАК... ТАК... СМЕРТЕЛЬНО!

Он схватил первую попавшуюся бутылку с темного дубового стеллажа. Дорогущее эльфийское вино «Слеза Феи», выдержанное триста лет. Не глядя, откусил горлышко зубами, которые на мгновение удлинились и заострились: ликантроп проявлялся даже в панике, и залпом осушил половину. Алый напиток стекал по его подбородку, пачкая безупречно белый воротничок.

— ААААРГХ! – он метнул бутылку в угол. Та разлетелась вдребезги, окрашивая каменную стену алым, словно кровь. – ЧТО Я НАДЕЛАЛ?! Я ПРИВЕЛ ЕЁ СЮДА! ЭТО Я! В МОЕЙ ВИНЕ! Я ДУМАЛ, ОНА РЕШИТ ПРОБЛЕМЫ? ДА ВМЕСТЕ С ЭМИЛИЕЙ ЭТА ШИРАОРИ ТЕПЕРЬ САМА ПО СЕБЕ ХОДЯЧАЯ ПРОБЛЕМА С ПРИПИСКОЙ «КОНЕЦ СВЕТА»!

Чарльз схватился за голову, сползая по стеллажу на пол. Его дорогой смокинг был покрыт пылью, вином и осколками. Щека была рассечена летящим стеклом, но регенерация ликантропа уже залечивала ранку.

{Шираори... Эта милашка... В её глазах читается древний монстр. Она детально изучала Белоснежку! ИЗУЧАЛА! И не погибла! Кто она, черт возьми, такая? Нет, ЧТО она?! И что она здесь натворит? Особенно если Эмилия...}

Мысль о хладнокровном, расчетливом разуме его юной госпожи, столкнувшемся с неведомой силой в лице Шираори, заставила Чарльза содрогнуться сильнее, чем вид рыдающей Белоснежки.

— Нахуй науку... – прошептал он, уткнувшись лбом в колени. – Нахуй политику... Нахуй это графство... Я хочу обратно в Пылающие Пустоши. Там хотя бы враги были понятны! Мелиодас лишь хотел уничтожить мир! А эти... они могут разрушить его СЛУЧАЙНО! ПРОСТО ТАК!

Он просидел так несколько минут, тяжело дыша, слушая, как учащенное сердцебиение постепенно замедляется. Запах старого дуба, пыли и дорогого вина приносил некоторое утешение. Здесь, в полумраке винного погреба, подальше от «эпицентра», он вновь начинал приходить в себя. Собирая свое былое ледяное самообладание по частям, как осколки разбитой вазы.

Он тяжело вздохнул, поднялся, стряхнул пыль со смокинга – тщетно – пятно от вина останется навсегда. Извлек из кармана идеально сложенный шелковый платок: единственная уцелевшая деталь его туалета, и вытер лицо, смахивая пыль, вино и... след единственной, унизительной слезы – слезы ярости и бессилия.

— Черт... – прошипел он уже значительно тише, глядя на кроваво-красное пятно на стене. – Эту бутылку вычтут из моего жалованья. За ближайшие сто лет.Он сделал глубокий вдох, расправил плечи. Лицо снова стало непроницаемой маской, хотя в глазах ещё оставались отблески паники. Поправив галстук, порванный во время бегства, он направился к двери. Его путь лежал обратно – в преисподнюю, известную как «Особняк Кранштайн». Ведь он был Чарльзом Кранштайном. Ликаном Небесной Ступени. Дворецким. Бежать было некуда. Даже если бы ему чрезвычайно, НЕВЕРОЯТНО хотелось крикнуть «К ЧЁРТУ!» и умчаться без оглядки. Но прежде чем открыть дверь, он обернулся, взглянул на винное пятно на стене – кроваво-красный знак его мимолётной слабости – и прошептал в пустоту винного погреба, словно произнося заклинание: — Но если эта Шираори хоть раз назовёт кого-то хрупким при госпоже... Я сниму с неё кожу и сделаю себе новые перчатки. Клянусь Луной. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Все акты поддержки принимаем на бусти ямку: https://boosty.to/kefir4ek