Лэотис получает загадочное письмо с призывом к восстанию. Поздним вечером к нему приходит Элоди с едой, обеспокоенная его работой. Во время разговора она показывает Лэотису кулон с портретами двух девушек, Офелии и Эмилии, и спрашивает о дне, когда маркиза Хильдегарда пригласила её.
Песок и пыль застилали глаза. Неопытный кучер сумел остановить карету, но та шаталась и кренилась из стороны в сторону, будто вот-вот развалится. Через окно виднелась женщина, отряхивающая юбку платья и берущая корзину.
Её длинные чёрные волосы трепетал ветер, на мгновение закрыв лицо. А бледное лицо, открывшееся взору, было равнодушным.
Несмотря на только что произошедшее, женщина выглядела спокойно, словно ничего не случилось, если не считать лёгкого вздоха.
Появление женщины... которая, казалось, была из другого мира, вызвало абсолютную растерянность. Словно капли дождя, падающие в пустыне, оно было чужим, неподвижным и тихим. Элоди была готова поклясться, что впервые видит кого-то подобного в этом мире.
И в тот момент, когда Лэотис увидел эту женщину, на его лице проступило глубокое потрясение. Тогда Элоди сама только что прибыла в резиденцию маркиза Виндроуза и не до конца понимала состояние Лэотиса. Увидев его необычайно сильное волнение, девушка решила, что он просто смущён тем, что чуть сам не стал причиной появления невинной жертвы. Однако сейчас, оглядываясь назад, она поняла, что это было не так.
Элоди помнила, как Лэотис держал яблоко в руке. Как долго он смотрел на него с непостижимым выражением лица и странным взглядом.
Лэотис Хоп. Всеобщий герой. Он бы ни за что не стал бездумно зариться на имущество простолюдинки, которая трудилась ради каждого пенни. Лэотис был честным и справедливым рыцарем. Только он твёрдо провёл черту тогда, заявив, что связываться с простолюдинкой лишь навредит Элоди, и пожелал как можно скорее положить конец возникшей ситуации.
Это было нетипично для Лэотиса Хопа. Вместо женщины, пытающейся поднять яблоки, в памяти Элоди ярко появился мужчина, поднявший его.
– Вы ведь говорили, что не знаете её.
– ...... – взгляд Лэотиса не изменился.
Собственно, именно это и убедило Элоди.
Равнодушная девушка в гардеробной была слишком похожа на женщину, с которой Элоди столкнулась в день аварии. Чёрные волосы и глаза были обычным явлением, но такая аура была свойственна не каждому. Именно она вызывала особенно поразительные чувства. Словно одинокий росток, прорастающий в песках пустыни, это была отчуждённость, одновременно переплетённая с безмятежностью. Как у девушки, которую Элоди случайно встретила в гардеробной совсем недавно.
Элоди не была глупой; то, что у неё был добрый и мягкий характер, не означало, что она была беспечной. Девушка прикусила губу, поскольку Лэотис всё ещё не оправдывался.
Это был тонкий способ дать понять, что он не желает продолжать разговор. Мужчина не извинялся и не говорил, что у него были на то причины. И это было нетипично для него.
– Я хочу спросить вас кое о чём конкретном. Та «Эмили», которую я встретила в тот день… – Элоди сделала глубокий вдох, и её живые зелёные глаза ярко сверкнули. – ……это та «Эмилия», которая жила в комнате рядом с комнатой в крайнем левом крыле второго этажа особняка, верно?
Брови Лэотиса слегка нахмурились.
Элоди уловила его волнение. Верно, это было волнение. Он, всегда был непоколебим, всегда последователен, и мужчину постоянно хвалили за это. Вот почему Элоди поняла это.
Поскольку Лэотис был внимателен даже в небрежном тоне, ведь он был вице-капитаном рыцарей. Он заботился о маркизе, как о родной матери…
Как этому можно не понять? Мужчина, который может относиться ко всему так беспристрастно, не обязательно никого не ценит, – Элоди смотрела на Лэотиса глазами, полными решимости.
После долгой паузы губы мужчины приоткрылись:
– ……есть ли причина, по которой я должен ответить?
– Вы избегаете ответа?
Лэотис вновь промолчал, а Элоди почувствовала прилив тревоги. Она не ожидала подобной реакции. Она даже не упоминала при нём о неприятном инциденте с Эдмондом Глостом в гардеробной.
Да, если можно так выразиться, девушка просто прощупывала почву. Маркиза Виндроуз обращалась с Элоди буквально как с дочерью. Она щедро предлагала ей обширную коллекцию одежды и украшений, к которым Офелия даже не прикасалась. Возможно, действительно было лучше позволить использовать их Элоди, вместо того, чтобы позволять дорогим вещам гнить в стенах особняка. И всё же, Элоди, после многочисленных отказов чувствуя себя неловко, в конце концов несколько вынужденно приняла доброту маркизы Виндроуз и постепенно привыкла к ней. Слуги особняка также были крайне любезны к ней.
Элоди предоставили все лучшие комнаты на втором и третьем этажах особняка. Несмотря на протесты девушки о том, что это слишком много, маркиза настояла на том, что для леди, дебютирующей в этом году, этого даже недостаточно, вынуждая занять комнаты.
Только при всём этом комната рядом с комнатой, расположенной в крайней части левого крыла второго этажа, была недоступна Элоди. Это была комната, смежная с соседней. Между двумя комнатами была небольшая дверь, намеренно соединявшая их, но сейчас она была крепко заперта. Эта комната была довольно пустынной для своего размера и скорее простой, чем роскошной.
Элоди терзалась сомнениями относительно того, кому могла принадлежать эта комната. Если бы кто-то сказал ей, что это покои покойной Офелии, девушка бы поверила. Однако комната почившей Офелии находилась по соседству.
Просторное, залитое солнечным светом помещение напоминало сказочные апартаменты принцессы, наполненные драгоценностями и изысканными предметами. Кровать была столь мягкой и огромной, что на ней с комфортом могли бы разместиться трое, а мельчайшие детали интерьера отличались утонченностью.
Разумеется, горничные уже убрали наиболее ценные вещи, но даже оставшаяся мебель придавала комнате особый шарм. Элоди не была предоставлена эта комната для проживания, но ей разрешили осматривать её, если возникнет необходимость. Горничные не склонны были убирать это помещение тихо или держать его в тайне.
Тем временем дверь, ведущая из этой комнаты в соседнюю, была надежно заперта. Несмотря на отличия в масштабах и интерьере от комнаты Офелии, она всё равно оставалась запретной.
Поднятие Элоди кулона, случайно закатившегося под дверь, было чистой случайностью. Когда она легкомысленно спросила Дороти, горничную, считавшуюся одной из самых высокопоставленных в особняке маркиза, об этой комнате, та уклонилась от ответа с кротким выражением лица, но резковатым тоном. Дороти, добрая горничная, всегда собиравшая волосы в пучок и перевязывавшая их зеленой лентой, постоянно улыбалась, поэтому Элоди и представить себе не могла, что она может отреагировать вот так.
– Сэр Лэотис.
– Леди Элоди, – голос Лэотиса провел черту. – Уже слишком поздно для личных разговоров.
– Сэ……
– Если не хотите создать ненужных недоразумений, лучше всего вернуться в свою комнату и отдохнуть.
– ……
Почему? – Элоди медленно посмотрела на лицо мужчины.
Лэотис не избегал встречи с её яркими зелеными глазами, похожими на тонкие молодые листья. Его ярко-фиолетовые глаза, словно дополняли этот цвет. Мужчина, всегда невероятно вежливый и ласковый, несмотря на то, что его истинные чувства оставались непостижимы, держал твердую границу.
Точно также, как и тогда. Лэотис, да, кажется, он не может выносить того, что я упоминаю об «Эмилии». Он боится чего-то? Насторожен? По какой причине? Боится, что я могу причинить ей вред? Не знаю, и у меня нет причин продолжать разговор, – Элоди прекратила спор и поднялась со своего места.
Чай, к которому Лэотис так и не притронулся, уже полностью остыл, не испуская и тонкой струйки пара.
Кто не должен стать причиной «ненужных недоразумений»? – Элоди чувствовала, что мужчина испытывал сильный страх.
Почему? Из-за кого? Не могу ничего понять.
– Сэр Лэотис, – позвала Элоди, выходя за дверь.
– ……
– Из уважения к вам, в этот раз я пропущу это мимо ушей.
Лэотис прищурился.
– Однако не думайте, что в следующий раз меня удовлетворит подобный ответ.
– ……
– Уже так поздно, прошу прощения, – и Элоди медленно ушла, лёгкой, как у бабочки, походкой.
Лишь убедившись, что она исчезла, скользящей походкой по тихим коридорам особняка, Лэотис медленно закрыл дверь. Глубоко вдохнув, словно от бурлящего зноя, он прикрыл лоб ладонью. Вид у него был совершенно слабым, далёким от мужественности.
– ……Лия, – слово, будто с трудом выталкиваемое из уставшего горла, сорвалось с губ Лэотиса. Один лишь его звук разрывал сердце мужчины, в котором кипело горе. – ……о чём, чёрт побери, ты думаешь.
Голос, задавший вопрос, глухо повис в воздухе, растворяясь, как пыль, и температура чая, который уже остыл в чашке.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
