Похоже, мой любимый муж собирается со мной развестись Том 2 Глава 290

Едва я умолкла, Эвклид наклонился вперёд и крепко сжал меня в объятиях, словно только этого момента и дожидался.

— М-м-м…

Похоже, я правда слишком долго валялась в постели. Хотела обнять его в ответ, но тело совсем не слушалось.

Ощутив мою слабость, Эвклид осторожно помог мне сесть. Потом он нежно вытер моё лицо тёплым мокрым полотенцем и напоил водой, тихо бормоча:

— Прошло четырнадцать дней с тех пор, как ты потеряла сознание. И даже в бреду ты не переставала плакать.

«Неудивительно».

Моё тело затекло не зря: я пролежала неподвижно целых две недели. Сделав глоток воды, я осознала, что пострадало не только тело. Глаза жгло немилосердно, а в горле стоял комок, будто его разодрали когтями. В той иллюзии я и правда много рыдала. Если то же самое творилось и наяву, всё сходилось.

«Наверняка Эвклиду было невыносимо на это смотреть».

Он, должно быть, сходил с ума от беспокойства, видя, что я не просыпаюсь, а мои слёзы только усиливали его муки.

Так и вышло. Хотя Эвклид по-прежнему оставался невероятно красивым, от похудения его скулы обострились, обнажая пережитые страдания души. Под глазами залегли тёмные круги — явный знак бессонных ночей.

«Латель не стал бы будить меня без важной причины».

Он ведь всегда восхищался ослепительной красотой Эвклида чуть ли не больше меня. Наверняка ему стало невыносимо видеть, как тот себя изводит. Сердце сжалось от боли при мысли, что я опять заставила Эвклида мучиться.

— ...Прости меня.

— Не извиняйся. Это всё по моей вине, я сам по глупости затащил тебя туда. Но теперь ты очнулась, и всё в порядке.

Я было открыла рот, чтобы ещё раз попросить прощения, но губы не повиновались, а его голос ясно показывал: извинений он слушать не намерен. Поэтому я бодро произнесла:

— Ты так вымотался, да?

— ...Да.

— Я так и думала. Я видела тебя во сне.

— А?

Эвклид, который грустно тёр щёку, решив, что я имею в виду его измождённый облик, вздрогнул и резко поднял голову.

Я рассмеялась. Я-то уж точно не могла разочароваться в Эвклиде, увидев его лицо. Даже исхудавший и осунувшийся до предела, он воплощал для меня декадентскую, гибельную красоту, а его покрасневшие, полные слёз глаза делали его таким беспомощным и в то же время таким притягательным…

Погодите! Я ведь хотела разрядить атмосферу шуткой, но, видимо, этого оказалось мало. По щекам и подбородку Эвклида потекли крупные слёзы, сверкающие, словно драгоценные камни. Смех пропал, я замерла. А в следующий миг меня потянули вперёд, и я оказалась в его сильных объятиях.

— Я думал, ты меня бросила, — прошептал Эвклид тихим, дрожащим от чувств голосом.

Мою грудь мгновенно залила волна нежности и глубокой жалости. Честно говоря... я до сих пор не могла полностью избавиться от этих мыслей. Если бы я его не встретила... Если бы не влюбилась. Идея, что так было бы лучше для него, и страх, что я приношу только беды, всё ещё таились в уголке сердца. Даже теперь я спрашивала себя: не лучше ли ему было бы повстречать женщину без недостатков, а не такую, как я, с моим тяжёлым багажом прошлого?

«...Или вообще никого не встречать».

Глупо ревновать даже к вымышленной возможности, но чувство было настоящим.

Я тихо вздохнула и слегка отстранилась. Эвклид с ужасом посмотрел на меня, решив, что я его отталкиваю. Этот уязвимый взгляд меня растрогал. Улыбнувшись, я нежно взяла его щёки в ладони. Этот мужчина был таким бесценным, таким прекрасным, что сердце замирало от любви.

«Я правда не отступлю...»

Даже если мир опять опрокинется и все временные линии запутаются в узел. Даже если сотрут память и я перерожусь в ином мире. Я снова и снова выберу этот мир, полный ран и страданий, — только чтобы быть с ним рядом.

Проглотив подкатившие слёзы, я произнесла низким голосом, будто угрожая:

— Бросить тебя? Мечтай. Герцог, ты явно связался не с той женщиной. С этого момента, что бы ни произошло, я тебя никуда не отпущу.

Даже если это пойдёт против воли самой Богини — чьи намерения всё ещё оставались загадкой: то ли она правда благословила нас, то ли просто откатила время назад как временную меру.

И тут, словно окончательно растапливая моё сердце, Эвклид трогательно улыбнулся сквозь слёзы.

— Да. Пожалуйста, никогда меня не отпускай.

— Я не шучу.

— Я тоже.

Подав нервный смешок и будто моля поверить, Эвклид прижался губами к моей ладони и шепнул:

— Я не смогу жить без тебя. Поэтому никогда меня не бросай.

— …

Латель уверял, что, вспомнив прошлую жизнь, уничтожил весь мир, стремясь вернуть меня. Однако я с этим не соглашалась. По всей видимости, настоящей причиной послужила гибель жителей герцогства Рудион и тяжёлое осознание неспособности сдержать обещание, данное первому главе рода. И тем не менее, слыша эти слова из уст Эвклида, зная наверняка, что он не помнит ничего из того кошмара...

«Похоже, он благодарит меня за то, что я не сдалась и вернулась к нему».

Щёки мои вспыхнули румянцем от мысли, что я, возможно, слишком много накрутила себе. Но спорить я не стала. Просто слегка потянула его за щеку, заставив наклониться, и поцеловала. А потом, замернув в миллиметре от его губ, страстно прошептала:

— Потом ты уже не сможешь взять свои слова обратно.

— Тебя это тоже касается.

С этими словами Эвклид снова впился в мои губы, словно запечатывая нашу клятву неразрывной печатью. Но в отличие от меня, он не торопился отстраняться.

Пока я полностью теряла голову от поцелуя, в котором мы словно стремились слиться друг с другом, Эвклид, уловив моё прерывистое дыхание, с неохотой отстранился. Тяжело дыша, я вдруг осознала: с незапамятных времён и до сих пор я желала только одного.

— Я не хочу оставаться одна. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

— Я чувствую то же самое… — хрипло ответил Эвклид, эхом отзываясь на моё отчаянное желание просто любить всей душой. Он крепко обнял меня и нежно погладил по волосам.

Я уткнулась лицом в его грудь и блаженно закрыла глаза.

— Там снаружи многие ждут твоего пробуждения, — с явной неохотой сказал Эвклид.

Не понимая, в чём причина его грусти, я положила подбородок ему на грудь и подняла глаза. Эвклид тяжело вздохнул:

— Мне так не хочется никому объявлять, что ты очнулась. Я знаю, это ужасно эгоистично, но… пока я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.

Я на миг опешила, но тут же улыбнулась и звонко чмокнула его в щёку. Эвклид, уже начавший корить себя за эгоизм и поникший, удивлённо распахнул глаза: вместо выговора он неожиданно получил поцелуй.

— За что это?..

— Ты и так всегда был идеальным мужем — самым милым и обаятельным мужчиной на свете. А теперь стал идеальным ещё и за свою честность! Вот я и решила тебя поощрить.

— Но…

— Да и к тому же, я чувствую абсолютно то же самое.

Я подумала об Энн, о детях и слугах, которые наверняка волновались не меньше Эвклида, и поняла, что по-хорошему нужно срочно позвонить в колокольчик. Но мне так отчаянно хотелось растянуть это уединение, побыть с ним наедине ещё чуточку, без чужих глаз. Конечно, мне было стыдно за свой эгоизм. Немного поколебавшись, я нахмурилась и сказала:

— Знаешь, я ведь только-только пришла в себя. И после двух недель в постели выгляжу, мягко говоря, не ахти. Если мы сейчас созовём всех, они ведь только сильнее перепугаются, увидев меня такой, правда?

— Тебе плохо? У тебя что-то болит?

— Хм… скажем так: болит настолько, что мне срочно нужен массаж.

Когда я игриво ухмыльнулась и подмигнула ему, Эвклид наконец понял, что мои жалобы — всего лишь предлог побыть вдвоём, и облегчённо выдохнул. А в следующий миг в его глазах загорелся пламенный огонь. И когда он снова склонился ко мне за поцелуем, я закрыла глаза, давая понять, что ждала именно этого.

Только после того, как супруги в полной мере насладились обществом друг друга, они наконец позвали прислугу, чтобы прибрать в покоях.

— Нет, ну если она очнулась, разве не должна была сразу к нам выйти? Что ещё за «уход за собой»? Мы же не посторонние, в конце концов!

— Вот именно! Мы ведь тоже семья!

Из гостиной доносились полные негодования голоса.