Полупринудительный империалист Том 1 Глава 124 Фальшивый спектакль. Часть 1.

Дипломатический квартал Волски.

Ханна Усар, получив от осведомителя данные о месте и времени контрабанды вражеского оружия, вскоре связалась с Леоном.

— Ого~

Войдя в офис, он огляделся и сухо рассмеялся.

— Рыцарь обустроил себе офис в таком месте?

Хотя обои были свежими, остальная мебель выглядела ветхой и изношенной. Обстановка казалась слишком убогой для жилища имперского рыцаря.

— ......У меня не было иного выхода. Бюджет закончился.

Ханна смущённо улыбнулась и сделала глоток кофе.

— Понятно. С каких это пор рыцари стали испытывать такую нехватку средств?

Жалованье рыцаря, конечно, было высоким. Однако бюджет и жалованье — это совершенно разные вещи.

Они не могли, подобно наёмникам, выбирать лишь самые прибыльные контракты, и любые расходы на персонал, превышающие бюджет, рыцарю приходилось покрывать из собственного кармана.

Другими словами, выполнение заданий зачастую шло в ущерб личному благосостоянию.

— С тех пор, как Императорская гвардия начала набирать силу........

Леон оборвал фразу на полуслове. Поскольку финансирование из императорского дворца перенаправлялось в пользу Имперской гвардии, бюджет рыцарского ордена подвергался лишь сокращениям и заморозке.

— Мы исчерпали бюджет давным-давно. Сейчас я плачу информаторам из собственного кармана.

Оплата услуг осведомителей была критически важна. Без денег они либо погибали, либо переходили на сторону врага, прежде чем кто-либо успевал это заметить.

Леон на мгновение взглянул на Ханну, а затем достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— ......Попробуй обратиться к Максу.

— А?

— В последнее время Макс запустил внутри Рыцарского ордена какую-то программу. Возьми это и подай заявку.

Ханна взяла предложенный документ.

[ Фонд Максимилиана: Форма заявки на получение средств для оперативной деятельности рыцарей ]

Фонд Максимилиана. В последнее время эта тема стала весьма популярной среди младших рыцарей простого происхождения.

— ……Я слышала слухи о том, что он основал фонд. И что он даже выдает стипендии и в Имперской точке.

— Ага. Говорят, масштабы этого предприятия огромны. Похоже, за пожертвования на стипендии полагаются налоговые льготы? Хотя я сомневаюсь, что причина только в этом. Заполни бланк и отправь его секретарю по почте. Деньги должны поступить довольно быстро.

— Ах...... это распространяется и на других рыцарей?

— Знаешь, не все рыцари богаты. На самом деле немало тех, кого семьи, находящиеся на грани банкротства, держат в *ежовых рукавицах.

P.S. Переводчик: Выражение «держать в ежовых рукавицах» означает строго, сурово обращаться с кем-либо, держать в полном повиновении и жёстком контроле. Если короче, то проявлять крайнюю строгость, не давать поблажек, добиваться беспрекословного подчинения. Вот так вот.

Семей, чьи дела пошли прахом и для которых титул «рыцаря» оставался единственной опорой, было удивительно — нет, даже пугающе — много. Тиана, ровесница и подруга Леона, была одной из них.

— Понятно.

Оставив бланк заявления на столе ушедшего сотрудника, Ханна поднялась со стула.

— Отправляемся?

— Ага. Бери снаряжение.

Она открыла шкаф. Внутри висел кожаный доспех тёмного цвета. Тот самый, что Максимилиан выдал им в прошлый раз в Зерфе.

К слову, Леон уже надел свой.

— Мы как напарники.

— ...В конце концов, мы участвовали в одной операции.

Они слегка улыбнулись друг другу и покинули кабинет.

Ночь в Волски была глубокой, а туман — густым. Скрываясь в тенях, они продвигались к крыше заброшенного здания.

— Запомни. Важнее остатков Зентры — поймать тех, кто стоит за ними и поставляет товар. Нужно перекрыть источник, если мы хотим искоренить их окончательно.

— Понятно. В принципе, мы берём их живыми?

— Хмм.

Голос Леона стал тихим и низким. Игривая улыбка исчезла, сменившись ледяной жаждой убийства, застывшей на его лице.

— Лично я предпочёл бы перебить их всех.

По спине Ханны пробежал холодок.

Таким и был Леон. Внешне он казался приветливым и мягким, но внутри был холоднее всех остальных. Казалось, будто его жестокая натура кристаллизовалась во что-то твёрдое и непоколебимое.

— Ну, всё зависит от ситуации, верно?

— ......Да.

И всё же, по сравнению с Максимилианом, его было относительно легче понять.

Максимилиан никогда не раскрывал своих истинных мыслей. Поэтому невозможно было понять, что у него на уме или каковы его истинные намерения. Казалось, он — бездонная пропасть. Становилось понятно, почему в мире его прозвали «Чудовищем Эбенхольца».......

— От этих Волских мразей дурно пахнет. Что ж, тут уж ничего не поделаешь.

Леон, по крайней мере, не скрывал своей предвзятости по отношению к определённым расам и народам. Он не выдавал себя мимикой или выражением лица, но порой его слова и поступки ясно это обнаруживали. Судя по всему, больше всего он презирал племя "След" с Востока и свысока смотрел на полукровок.

— ......Они здесь.

— Да.

По сигналу Леона Ханна отбросила все посторонние мысли и сосредоточилась.

За заброшенной фабрикой, в окне соседнего здания, виднелись фигуры людей в деловых костюмах.

— Вон там. Видишь мужчину в синем галстуке?

Леон указал на мужчину — волосы зачесаны назад, синий галстук, серый костюм.

— Да.

— Он занимается торговлей оружием, но работает у нас как информатор.

Сказав это, он протянул небольшое устройство, похожее на рацию, вместе с ручкой и блокнотом.

— Это для прослушивания, но оно не записывает. Вам придется записывать все вручную.

— Да. Но разве они говорят на Имперском?

— Да. Они разных национальностей, так что, если не использовать Имперский, им просто не удастся договориться.

Ханна кивнула и взяла ручку и блокнот.

[Признаюсь, эта сделка несколько разочаровала...]

Скрип, скрип.

Она быстрым почерком записывала их разговор.

В самом сердце Империи я добился отмены ограничений на постановку опер, как и договаривался с Леонардом.

[Департамент культуры и искусств].

Этот бюрократический орган, который позже будет поглощён Департаментом пропаганды, внешне проповедовал «чистоту Аранцев» и отвергал иностранные культуры, но на деле чиновники просто хотели нажиться. Стоило мне сунуть им в карманы достаточно денег, как в страну хлынули переведенные версии популярных за рубежом опер и новый для нас жанр — мюзиклы.

Кроме того, я разыскал драматурга, которому суждено было стать великим мастером.

Его звали «Виктор Хайм».

— С чего бы рыцарю наведываться в столь убогое местечко?

Он содержал скромный театр и выглядел заметно растерянным из-за моего неожиданного визита.

— Я читал вашу пьесу, «Молчание площади».

— ......Что?

Услышав это, Виктор сухо усмехнулся.

— Эту пьесу запретили к показу всего неделю назад. А меня к тому же оштрафовали на огромную сумму.

— Знаю. Я раздобыл копию сценария отдельно.

Я пожал плечами.

Рыцаря не наказывают за хранение запрещенной литературы. В конце концов, пресекать подобное — наша работа.

— Причиной запрета стала критика политики Империи.

Виктор цокнул языком.

— Сэр рыцарь, у меня нет ни времени, ни причин обсуждать политику.

— Так это и выглядело.

Он не из тех, кто вплетает политику в свои произведения. Так было в будущем до моей регрессии, так осталось и сейчас, после нее.

— Сценарий был интересным. Полагаю, кое-кому не понравилось, что одним из злодеев оказался дворянин из императорского дворца.

— Ха! А ведь главным злодеем оказался простолюдин.

— Ничего не поделаешь. Пьеса меняется в зависимости от того, кто её интерпретирует, а это подчиняется логике власти.

Логика власти. По крайней мере, в сфере культуры не было никого влиятельнее Эбенхольца.

Виктор почесал бровь и спросил снова.

— ......И что?

— То, что я говорю вам прямо сейчас, вот что: ваша работа не имеет отношения к политике, и вы способны создавать еще более выдающиеся произведения.

Я откинулся на спинку стула. Виктор тихо облизнул губы.

— Например...... Какие темы вы хотите?

— Сказки. Или истории о любви. Разве это не прекрасно? Может быть, даже что-то о щенках.

Именно такие пьесы, оперы и мюзиклы я писал до того, как вернулся в прошлое. Они были невероятно увлекательными и завоевали множество наград.

— Ну... понимаете, такие вещи рождаются сами собой, когда я пишу, но с чего бы рыцарю заказывать... скажем так, нечто подобное?

— Хмм...... Один человек однажды сказал мне вот что.

Я слегка улыбнулся.

Нужно тщательно подбирать слова. Почти всё, что я говорю на публике, рано или поздно дойдет до Императорского дворца

— Театральная постановка — пусть даже ненадолго, но помогает людям забыть о реальности.

Я был согласен с этими словами принцессы Жюстин.

В мире, где война была уже не за горами, людям необходимо было забыться. Запах крови, пороха и смерти был слишком жесток, чтобы принимать его как есть, учитывая жизнь, которая последует. За полями сражений, где убивают и погибают, непременно должно было существовать место, где можно укрыться от суровой действительности.

В этом и заключалась роль культуры. Она служила своего рода анестезией, усыпляющей бдительность Империи во время операции по удалению болезни, которая была страшнее рака, — и всё это ради выживания.

— Считайте это платой за заказ.

Я вытащил чековую книжку и вписал сумму.

— Не кажется ли вам, что счастливые истории рождаются из более насыщенной, богатой событиями жизни?

Виктор был тем человеком, который даже после падения Империи продолжал писать фантастические и сказочные истории, никак не связанные с политикой.

Несомненно, он создаст прекрасные произведения на благо человечества.

«Музей Арте».

Я снова посетил это место и встретился с директором Верди. Внутри полным ходом шла реконструкция. Всё это происходило исключительно по моей инициативе.

— Ха-а.......

Директор Верди смотрел на то, как сносят стены, и тяжело вздыхал.

— Такое чувство, будто с меня живьем сдирают кожу.

— Их просто перекрашивают. Чтобы придать более молодой вид.

Я улыбнулся. Морщинистая рука Верди дрогнула.

— ...Я никогда не видел такого музея. Стены, потолок — всё просто белое, без единого украшения.

— Это доказательство того, что вы постарели, директор.

— Но всё же...

— Я вложил средства, чтобы сохранить это место.

Я холодно его оборвал.

— Поэтому вам следует прислушиваться к моим словам

Концепция реконструкции родилась из идеи «белого куба».

Это метод экспозиции, при котором всё пространство окрашивается в белый цвет, дабы посетители могли сконцентрироваться исключительно на самих произведениях искусства. Та концепция современной выставки, какой ещё не существовало в Империи; она появится лишь позже, в Республике Прозен, уже после падения Империи.

— Музей «Арте» был очень дорог моей матери.

Суть не в интерьере, а в самом пространстве. Надеюсь, это место сохранится надолго и будет вдохновлять множество людей.

Хотя бы ради памяти о моей матери.

— Поэтому он не должен превратиться в обычный склад, где картины просто развешаны по стенам. Он должен демонстрировать уникальное величие Империи.

Я делал жесты, следуя по коридору.

— Здесь должна быть история. Свой собственный сюжет.

Простого «размещения картин» было бы недостаточно.

— Пройдя через тёмный коридор у входа...

Туп. Туп.

Шаги по проходу, который специально перестроили так, чтобы он был узким и тёмным.

— ...взору внезапно открывается простор

Поле зрения расширяется, и пространство раскрывается перед тобой. Произведения искусства словно устремляются навстречу, стоит лишь взглянуть на них.

— Нас встретят полные страсти работы мастеров, которых когда-то называли *"импрессионистами" — наследие эпохи двухсотлетней давности, когда искусство Империи достигло своего расцвета.

P.S. Переводчик: Импрессионисты — это художники, которые писали свои картины быстрыми мазками, чтобы передать мимолетное чувство или свет. Это течение зародилось во Франции в последней трети 19— начала 20 века.

Верди следовал за мной, опираясь на трость.

— Каждый почувствует, будто шагает прямо в историю Империи.

Эти знания я почерпнул из книги «Эстетика пространства», которую читал ещё до Регрессии, а также из газетных статей и колонок, посвящённых музеям.

— «Музей становится по-настоящему цельным лишь тогда, когда пространство, расположение экспонатов и потоки посетителей сливаются воедино.

Я повернулся к директору Верди.

— В наши суровые времена люди приходят в музей не просто ради того, чтобы взглянуть на пару картин. Им нужно подарить особенные впечатления.

Экономика Империи медленно возрождалась — благодаря эксплуатации иностранных компаний и иммигрантов, а также бурному росту военной промышленности.

Как только деньги начнут циркулировать в карманах людей, они потянутся к культуре. И я продемонстрирую им мощь и изящество Империи.

— Но если это слишком очевидно, то становится претенциозным. Величие Империи и чистота Аранцев... они ослепительны и прекрасны, даже если раскрывать их лишь намёками.

Это было искусство Империи, хранящее тысячелетнюю историю. Сама тяжесть наслоившихся веков — то, что не под силу было повторить ни одной другой державе.

Директор Верди посмотрел на меня со сложным выражением лица.

— Мне это всё ещё даётся с трудом. То ли я и впрямь постарел, как вы говорите, господин рыцарь, то ли...

— Должно быть, дело в вашей предвзятости ко мне.

В его глазах я был маньяком-убийцей, лишающим людей жизни без тени сомнения. Мясником, растоптавшим Генен.

То, что подобный мне человек рассуждает об искусстве, казалось ему, должно быть, смехотворным, абсурдным или пугающим.

— Именно поэтому я не приму отказа.

Я понимаю тех, кто не понимает моих намерений.

— Таков мой путь.

Ведь я, вероятно, навсегда останусь,

непонятым.

Принцесса Жюстин подняла взгляд на новые афиши, развешанные на стене Королевского оперного театра. Они предназначались для новых опер и зарубежного жанра под названием «мюзикл».

— .......

У главного входа стоял Максимилиан. Директор приветствовал его, обливаясь потом.

На каждое слово Максимилиана директор реагировал с преувеличенным восторгом, а когда тот протянул руку для рукопожатия, пожал её с таким благоговейным выражением лица, словно перед ним был сам император.

«Потому что есть тот, кто этого желает.»

Внезапно ей вспомнились слова Максимилиана.

Он сдержал своё обещание. Она не знала, о чём именно шла речь, но всё же…

— Ха.

Она усмехнулась и отвернулась.

Бродя по городу, она вскоре добралась до расположенного неподалёку музея «Арте». Посетителей в музее не было — там шли строительные и ремонтные работы.

Как всегда, она не обратила на это внимания и шагнула внутрь.

— ......?

Её брови нахмурились.

Интерьер казался странным.

Изящные обои и элементы декора были полностью удалены, и всё было покрыто белой краской. Пол, потолок, стены. Белизна слепила глаза, причиняя боль.

— Вы пришли.

Почувствовав её присутствие, директор Верди подошёл.

— Здесь многое изменилось?

— Да. Идёт ремонт.

— Вы всё снесли, потому что закончились деньги?

— Нет. Это реконструкция.

— Что это за нелепая реконструкция?

Принцесса сухо усмехнулась; Верди молча согласился.

— Вы ведь не выбросили все картины?

— Нет, прошу, пройдёмте сюда.

Директор повёл её.

Шаг, шаг.

Двое шли вместе по узкому тёмному коридору. Рыцарь-телохранитель следовал в нескольких шагах позади неё.