Популярный НПС в игре, где гендерные роли поменялись местами Том 1 Глава 114 Освобождение

— Э... Мне?

Когда Йор протянул ей когти Флаурос, Ники несколько секунд просто смотрела на них, не понимая, что происходит.

Для человека, привыкшего к жизни авантюристов, такой жест выглядел странно.

В их среде каждый хорошо считал собственную выгоду. Добычу после чудовищ делили не по дружбе и не по настроению: если от твари оставалось что-то ценное, большая часть обычно доставалась тому, кто внёс основной вклад в победу.

А здесь всё было очевидно.

Да, Ники какое-то время удерживала Флаурос. Но убил демона Йор. Более того, Ники почти не сомневалась, что без этого проклятого жара он, пожалуй, и вовсе справился бы один.

И теперь спокойно отдавал всю добычу ей.

Неудивительно, что она растерялась.

К тому же сама Ники всё ещё не воспринимала всерьёз мысль о собственной связи с Флаурос. Наверное, действительно проще заметить очевидное со стороны, чем в себе.

Йор рассуждал иначе.

Ему удалось так уверенно расправиться с демоном только потому, что остальные создали подходящие условия. Ники сыграла в этом далеко не последнюю роль.

Но была и другая причина.

Ему хотелось проверить то, о чём она рассказывала раньше.

Если носитель Крови демона поглотит часть тела того демона, от которого ведёт начало его кровь, Неистовство может исчезнуть.

Лучшей возможности удостовериться в этом трудно было придумать. Да и сходство между способностями Ники и Флаурос выглядело уже слишком явным, чтобы считать его совпадением.

— Да тебе. Бери уже.

Йор вложил когти ей в ладонь.

И почти сразу понял, что угадал.

Твёрдый материал поплыл, словно растопленный воск, и начал впитываться в кожу.

— Эй... Что?..

Ники не успела даже толком испугаться.

Густая демоническая энергия хлынула из её тела, на мгновение заполнив пространство вокруг, а затем резко втянулась обратно.

Когти удлинились. Белки глаз потемнели до сплошной черноты. На короткий миг Ники стала похожа на человека, который прямо сейчас превращается в демонизированную.

Йор и Сефира одновременно напряглись.

Однако всплеск прекратился так же внезапно, как начался.

Чернота ушла из глаз. Давление демонической энергии спало. Перед ними снова стояла обычная Ники — разве что волосы стали немного длиннее, да ногти теперь выглядели острее.

Сама она, похоже, чувствовала куда больше перемен, чем было видно со стороны.

— Что это...

Ники подняла руку, чуть согнула пальцы, почти по-кошачьи, и полоснула воздух.

Огненный удар с треском врезался в камень.

На поверхности остались глубокие следы когтей, а по краям борозд ещё долго потрескивали маленькие языки пламени.

Способ атаки был почти тем же, что у Флаурос.

Нет.

Если судить по глубине следов, возможно, даже сильнее.

Словно к собственным возможностям Ники добавилась вся сила демона.

Она попробовала ещё раз. Потом ещё.

За движениями потянулись огненные шлейфы. От тела пошёл жар, и воздух вокруг заметно нагрелся. Временами демоническая энергия сгущалась настолько, что снова заливала белки глаз чернотой.

Но Ники не теряла рассудка.

Более того, она могла сама остановить превращение. Стоило ей сосредоточиться — энергия успокаивалась, внешние признаки исчезали.

Йор видел такое впервые.

Если вдуматься, человечество, скорее всего, тоже.

Обычно демонизация считалась дорогой в один конец. Человек терял себя, отдавал волю чужой силе и рано или поздно погибал. Вернуться назад было невозможно.

А Ники только что спокойно вошла в похожее состояние — и так же спокойно вышла из него.

Йор смотрел на неё с неподдельным интересом.

На миг в голову полезла совершенно посторонняя мысль.

Парню, который когда-нибудь будет с ней трахаться, можно заранее посочувствовать.

С такими когтями она человеку всю спину раздерёт. В постель придётся ложиться как на войну.

К нему самому это отношения не имело, поэтому мысль быстро исчезла.

Ники тем временем продолжала проверять новые возможности, пока наконец не остановилась.

— Да что со мной вообще произошло...

Она всё ещё не до конца верила собственным ощущениям.

Йор негромко хлопнул несколько раз.

— Поздравляю. Похоже, от Неистовства ты избавилась.

В голосе невольно прозвучала зависть.

Для любого носителя Крови демона Неистовство было главным проклятием. Оно возвращалось раз за разом и висело над жизнью тяжёлой цепью.

А Ники только что эту цепь сбросила.

Йор вспомнил их прежний разговор и решил договорить то, что тогда не получилось.

— Теперь ты ведь, по идее, можешь получить нормальный статус и жить открыто.

Носителей Крови демона не принимали прежде всего из-за страха и ненависти. Но этот страх возник не на пустом месте.

Самой страшной причиной было Неистовство.

Оно приходило регулярно, месяц за месяцем. Достаточно один раз сломаться и уступить демону — и человек окончательно превращался в демонизированного.

Для окружающих носитель Крови демона напоминал бомбу с тлеющим фитилём. Никто не знал, когда та рванёт.

У Ники фитиля больше не было.

Неистовство не вернётся. И со временем это можно доказать другим.

Конечно, люди не поверят сразу. Сначала, вероятно, будет ярость. Кто-то попытается выгнать её, кто-то — напасть. Ненависть не исчезает по одному факту.

Но если снова и снова показывать, что опасности больше нет, однажды отношение изменится.

Особенно теперь, когда сила Ники выросла до уровня, который нельзя игнорировать. Рано или поздно окружающие поймут: такого человека выгоднее иметь союзником, чем врагом.

— А...

Ники тихо выдохнула.

В одном коротком звуке смешалось слишком многое.

Вся обида, накопившаяся за жизнь. Ошеломление от того, как внезапно изменилось будущее. И радость — такая большая, что она сама сперва не поняла, что происходит.

На ресницах блеснула слеза.

Потом ещё одна.

Они скатились по щекам.

— Спасибо... — голос у Ники задрожал. — Правда. Спасибо тебе.

Перед глазами возникла простая мечта.

Жить среди обычных людей. Смеяться вместе с ними. Болтать о всякой ерунде. Не замечать в толпе стражников и каждый раз не думать, пришли ли они именно за ней.

Не ждать ареста. Не оглядываться через плечо.

Раньше эта жизнь казалась недостижимой.

Теперь — впервые — до неё будто можно было дойти. Не бесплатно, не сразу, через боль и годы усилий. Но можно.

Посреди растрескавшейся равнины Ники долго не могла перестать плакать.

* * *

Убийство Флаурос не означало, что бой закончен.

Андрас всё ещё оставалась на поле.

Йор, конечно, не отказался бы посмотреть, как Ники порыдает ещё немного, — материал для будущих издёвок получался бесценный. Но пришлось привести её в чувство и возвращаться к рыцарям.

Если затянуть, там могли появиться погибшие.

Меч Андрас был слишком опасен. Оружие, буквально созданное для убийства живого.

Ничего. Главное Йор уже запомнил. Когда-нибудь припомнит Ники эти слёзы.

Однако, добравшись до другой части поля, они обнаружили, что помогать поздно.

Рыцари уже победили.

— Ха... ха... Пришли всё-таки...

Оделия стояла среди следов боя, опираясь на двуручный меч как на посох.

Она едва держалась на ногах. На коже виднелись ожоги, одежда местами подпалилась. Но ничего смертельного.

Остальные выглядели примерно так же. В стороне на земле валялись спутники Йора, тяжело переводя дыхание.

Схватка, судя по всему, выдалась тяжёлая.

И всё же они справились.

Йор невольно кивнул.

В конце концов, это рыцарский орден. Последние события могли слегка подпортить его представление об их репутации, но считать этих людей слабыми было бы глупо.

Оделия немного отдышалась, заставила себя выпрямиться и пошла к месту, где исчезла Андрас.

На земле лежал крупный кусок почти чёрного металла. От него ощутимо тянуло демонической энергией.

Очевидно, добыча после Андрас.

Оделия подняла металл, посмотрела на него, потом на Йора.

— Позже разберёмся, кто сколько сделал, и нормально поделим. Твою долю я не зажму, не переживай.

Как командир, она обязана была забрать находку под контроль. Но просто унести её после всего, что Йор сделал в этой охоте, выглядело бы уже откровенно некрасиво.

Раз уж ему пообещали долю, Йор довольно кивнул.

О вкладе Сефиры и Ники обе стороны предпочли пока не говорить.

Так было безопаснее.

Сегодня рыцари и Лемегетон не рвались снова драться, но отношения от этого дружескими не стали. Ещё один неосторожный разговор — и перемирие могло закончиться.

На этом охота завершилась.

Все вернулись во владение.

* * *

В ту же ночь Лемегетон начал собираться в дорогу.

Над землёй висел полумесяц, когда Йор пришёл попрощаться с Сефирой и Ники.

— Уже уходите.

— Да, — ответила Сефира. — Оставаться на одной территории с рыцарями дольше необходимого — только увеличивать вероятность драки.

Йор едва не усмехнулся.

Дожили. Он мирно провожает людей из Лемегетона и даже машет им на прощание.

Перед тем как они разошлись, он повернулся к Ники.

— А ты теперь что будешь делать?

— В смысле?

— Ты получила то, чего хотела. Теперь у тебя есть сила и возможность доказать, что ты не ходячая бомба. Можешь выбирать сама.

Ники замялась.

— Не знаю...

Она украдкой посмотрела на Сефиру.

И только тогда Йор заметил, насколько пристально та следит за ней. Прямо-таки взгляд надзирателя, который ждёт, не решит ли заключённая сделать шаг к выходу.

Ники помолчала ещё немного.

— Наверное, пока останусь.

Сефира заметно выдохнула.

Йор сделал вид, что не услышал слова «пока».

Ответ его удивил.

Ники так отчаянно мечтала о признании обычных людей, что казалось — при первой же возможности сбежит из Лемегетона без оглядки.

— Не ожидал. Думал, ты сразу от них уйдёшь.

— Как ни крути, я здесь жила. И люди, к которым успела привязаться, тоже здесь. Не хочу просто взять и бросить всех.

Она пришла в Лемегетон не от хорошей жизни. Но именно эта организация когда-то приняла её, когда остальные только преследовали.

Да, Лемегетону она была нужна. Никакого бескорыстного милосердия там не было.

И всё же за это время у Ники появились свои связи. Несколько человек, которых она не могла перечеркнуть одним решением.

Да и сам Лемегетон вряд ли с радостью отпустит главу такого уровня.

Оставалась очевидная проблема: пока Ники числится в преступной организации, общество не станет принимать её с распростёртыми объятиями. Лемегетон был врагом почти для всех государств. Задерживаться там на годы — плохая идея.

Но теперь Ники не чувствовала прежней безысходности.

Раньше нормальная жизнь казалась невозможной в принципе.

Сегодня у неё появилась возможность.

Вот что имело значение.

Путь может оказаться долгим, тяжёлым, унизительным — не страшно. Впервые Ники могла бороться не за право дожить до завтра, а за право однажды выйти к людям и назвать себя человеком, а не семенем будущего демона.

Люди и живут потому, что способны видеть перед собой возможность.

— Ну, тогда мы пошли.

Ники улыбнулась.

Йор никогда прежде не видел у неё такой светлой улыбки.