Последнее пламя в долгой ночи (Новелла) Том 4 Глава 481 Рок

«Шестое Чувство»… Ощутив опасность, она тут же выпрыгнула из окна? И эта опасность возникла из-за того, что с нами был Чаннага?

Цзян Баймянь мгновенно осознала всю ситуацию.

Стоило признать, что Пробуждённая, возглавившая засаду, действовала необычайно решительно. Даже Старый Кей до сих пор не успел полностью прийти в себя.

Теперь Цзян Баймянь постигла истинный смысл недавнего «предсказания» Чаннаги.

Никаких неожиданностей и угроз не будет — пока рядом с ними находится столь могущественный человек. Неважно, окажет он помощь группе или нет: одного его присутствия достаточно, чтобы отпугнуть противника, обладающего «Шестым Чувством».

А если бы у засаждающего была иная способность, столкновения всё равно было бы не избежать — с Чаннагой или без него.

Тем временем Шан Цзяньяо уже совершенно серьёзно поинтересовался у Старого Кея:

— То есть, это действительно была ловушка?

Коленза постепенно приходил в себя и с лёгкой усмешкой ответил:

— То, что он спрячется прямо у меня дома, я действительно не предвидел. Если бы в мире обитали лишь обычные люди, возможно, ему бы всё сошло с рук.

Он усмехнулся.

— Но, к его несчастью, это не так. Ему пришлось испытать мой гнев, а затем под взглядом Мандалы выложить всё.

Значит, «Гарибальди» был разоблачён уже давно. А последующий запрос о помощи компании был отправлен Старым Кеем и Церковью Святости Желаний, стоявшей за ним, которая заполучила шифровальную книгу…

Хорошо, что связь группы с компанией шифровалась иначе, чем каналы разведывательной сети. Да и компания заблаговременно разместила в Первом городе других своих агентов.

Цзян Баймянь взглянула на Старого Кея и с некоторой долей недоумения спросила:

— А зачем вам вообще понадобилась эта ловушка?

Вряд ли она была рассчитана именно на их группу. Когда «Гарибальди» был обнаружен и вынужден всё рассказать, группа уже покинула Первый город. Тогда они и сами не знали, что снова вернутся сюда.

— Зачем? — переспросил Старый Кей.

Он улыбнулся.

— Поймал одного — хочется вытащить за ним всю цепочку.

После короткой паузы он добавил:

— Мы ведь не отвечаем за поддержание порядка в Первом городе. Нам было любопытно, удастся ли потом о чём-нибудь договориться. А если собираешься вести переговоры, чем больше у тебя козырей, тем лучше будет результат.

Хотят использовать силы компании, когда в Первом городе начнётся хаос?

Во взгляде Цзян Баймянь что-то изменилось. Она тихо усмехнулась:

— А я-то думала, вы уже настолько слились с местной аристократией, что стали единым целым.

— Аристократия никогда не была монолитной, — спокойно ответил Старый Кей, хотя перед ним стояли люди, чьё появление заставило бежать могущественную Пробуждённую. — Можно даже сказать, что большая часть беспорядков зарождается именно из-за противоречий между самими аристократами.

Шан Цзяньяо вдруг захлопал.

Старый Кей растерянно взглянул на него, совершенно не понимая причины этих аплодисментов.

Не дав Цзян Баймянь заговорить первой, Шан Цзяньяо задал вопрос, который занимал его больше всего:

— А почему вы с ним стали врагами?

Он указал на «Гарибальди», лежавшего на кровати.

Старый Кей взглянул на него и вздохнул:

— Я верю в Мандалу. Верю, что желание обладает духом и что только через желание любые чувства могут возвыситься и обрести продолжение.

Он говорил неторопливо, словно давно привык объяснять это самому себе.

— Много лет я погружался в море желаний, пытаясь отыскать духовность, превосходящую всё остальное. Потом я встретил её. И внезапно осознал, что чувства, в которых желание не занимает первое место, тоже по-своему прекрасны. Не обязательно постоянно быть в постели. Иногда достаточно обсудить литературу Старого мира, поговорить о странных обычаях еретических верований — и на душе становится спокойно.

На этих словах Старый Кей рассмеялся так, что у него задрожали плечи.

— А потом её соблазнил вот этот тип. Душевная близость в конечном итоге уступила желанию. Уступила влечению к телесным наслаждениям.

Он снова посмотрел на «Гарибальди».

— Для меня это было настоящей насмешкой судьбы.

Старый Кей поднялся, благоговейно хлопнул себя по паху и произнёс:

— Мандала — в твоём и моём сердце.

Затем он с самоиронией оглядел присутствующих:

— Только после этого я понял, насколько истинно учение Владыки Времени. Я поколебался, сошёл с праведного пути — и такой исход был мне предначертан.

Казалось, Старый Кей уже оставил эту историю позади и больше не терзался ею. Но Бай Чэнь всё же чувствовала: до конца ему не всё равно.

Лун Юэхун слушал и невольно ощущал в этой истории некий рок. Хотя из-за отсутствия личного опыта видел ситуацию гораздо проще.

По его мнению, Старый Кей просто слишком долго питался сытной и жирной пищей, а потом вдруг попробовал простую рисовую кашу с лёгкими закусками и решил, что в этом есть особая прелесть.

А забыть всё не мог потому, что не успела эта простая еда ему наскучить, как кто-то взял её и превратил в кашу со свининой и «тысячелетним яйцом», да ещё подал с вяленой солёной рыбой. И теперь Старому Кею казалось, будто нечто прекрасное в его воспоминаниях было осквернено.

Прямо как сюжет из какой-нибудь любовной истории Старого мира…

Лун Юэхун не испытывал никакого страха перед такими мыслями. Пусть Чаннага слушает. Если после этого монаха ещё и затянет в развлекательные материалы Старого мира, Лун Юэхун будет считать, что внёс огромный вклад в общее дело.

— Так вот какая тут история… — с ноткой разочарования протянул Шан Цзяньяо.

Похоже, он ожидал чего-то гораздо более запутанного и захватывающего.

Цзян Баймянь слегка кивнула и взглянула на «Гарибальди». Тот либо спал, либо был без сознания, однако жизненные показатели оставались стабильными.

— Значит, это ты послал людей его застрелить? — спросила она Старого Кея. — А что вы с ним сделали сейчас?

Старый Кей поправил воротник.

— Тогда я был в ярости и нанял стрелка.

Он улыбнулся.

— А сейчас… Мы с той, кто была здесь до вашего прихода, всего лишь дали ему испытать настоящее желание. Позволили почувствовать, как прекрасно приблизиться к духовности, превосходящей всё остальное. Думаю, он ещё должен быть благодарен нам за то, что мы помогли ему понять смысл жизни…

— Вы его выжали досуха? — перебила Бай Чэнь. — И ещё заставили курить марихуану или что-то подобное?

Старый Кей пожал плечами:

— Это всего лишь вспомогательные средства для ритуала.

Он перевёл взгляд на Цзян Баймянь и остальных.

— Между нами всё кончено. Хотите его забрать — забирайте.

Вот уж умеет красиво сказать «я струсил»…

Лун Юэхун мгновенно уловил суть.

— Хорошо, — сказала Цзян Баймянь и жестом приказала ему поднять «Гарибальди».

Но Шан Цзяньяо успел задать Старому Кею ещё один вопрос:

— А та женщина? Что с ней теперь?

Выражение лица Старого Кея несколько раз изменилось.

— Тогда мне хотелось её убить. Но потом я подумал, что этого мало. Я хотел увидеть, как она пожалеет о случившемся, как будет плакать и просить у меня прощения. Поэтому я просто забрал у неё всё, что когда-то дал, и стал ждать, когда ей будет становиться всё хуже.

Сколько тебе лет, а ведёшь себя как подросток…

Лун Юэхун, воспитанный на развлекательных материалах Старого мира, не удержался от мысленного комментария.

Впрочем, так даже лучше. По крайней мере никто не погиб.

С этой мыслью он помог «Гарибальди» подняться.

Цзян Баймянь не дала Шан Цзяньяо продолжить расспросы. Одним взглядом отправила его помогать Лун Юэхуну, а сама улыбнулась Старому Кею:

— Нам пора. Думаю, и тебе не хочется окончательно портить отношения между нами?

Говоря это, она нарочно посмотрела на распахнутое окно.

Смысл был понятен: даже человек, устроивший им засаду, почувствовал опасность и сбежал. Сами они никакой вражды к Церкви Святости Желаний не испытывают, так что лучше обеим сторонам не вредить друг другу.

Цзян Баймянь прекрасно понимала, что сейчас попросту прикрывается силой Чаннаги.

И в знак «доброжелательности» она даже не стала расспрашивать о Пробуждённой, которая только что скрылась через окно.

— Возможно, нам ещё доведётся поработать вместе, — сказал Старый Кей.

Он снова хлопнул себя по паху, на этот раз в качестве приветствия Церкви Святости Желаний.

Поддерживая находившегося без сознания «Гарибальди», четверо членов группы покинули дом Старого Кея и вернулись к машине.

— Спасибо, мастер, — искренне сказала Цзян Баймянь, глядя перед собой.

Чаннаги поблизости видно не было, но его спокойный голос прозвучал в сознании:

«Я ничего не сделал».

Цзян Баймянь тут же продолжила:

— Мастер, раз уж нам по пути, может, позволите сначала забрать наши вещи?

«Хорошо».

Чаннага не возражал.

Группа вернулась к комнате, которую раньше снимал Хань Ванхо, забрала все вещи и перенесла их в собственный сапфирово-синий джип.

В арендованной машине оставили деньги на ремонт, после чего поехали за Чаннагой, который снова вёл их на чёрном мотоцикле к храму Церкви Кристального Сознания на восточной окраине района Красного Гигантского Волка.

За всю дорогу удобного случая сбежать так и не представилось.

— Мастер, мы бы не хотели, чтобы нас видело большинство монахов, — сказала Цзян Баймянь, когда они прибыли к храму.

Раз уж избежать десятидневного надзора не получалось, она старалась хотя бы добиться для группы более терпимых условий.

Требования она выдвигала по мере возможности, не особенно рассчитывая, что Чаннага согласится на каждое.

— Хорошо, — ответил тот и не стал спорить.

Он провёл их к боковой стороне храма. Через маленькую дверь они вошли внутрь и по узкой тёмной лестнице поднялись на шестой этаж.

— Эти десять дней поживёте здесь. Еду я буду приносить регулярно.

Чаннага указал на дверь из светлого дерева.

Цзян Баймянь, Шан Цзяньяо и остальные кивнули, поддержали «Гарибальди» и вошли.

Комната была очень простой: три кровати среднего размера, длинный стол у стены и отдельная уборная сбоку.

Дождавшись, когда человеческое сознание Чаннаги отдалится, Цзян Баймянь серьёзно посмотрела на остальных:

— Надо срочно доложить компании, что случилось с «Гарибальди».

Чаннага даже не запретил им пользоваться радиостанцией.