Правила выживания редактора Том 1 Глава 46 Выявление фальшивки (7)

Честно говоря, захваченная Спецзона, это то ещё зрелище.

— Двадцать восемь миллионов!..

— Тридцать.

— Тридцать один миллион вон!

Но глядя на эту яростную ценовую гонку и на то, как нелепо взлетают ставки, я понял одно: везде, где собираются люди, рано или поздно формируется рынок.

— Тридцать один миллион! Кто даст больше? — вопрошал Медвежонок.

Люди в зале колебались.

— Понял! Продано дяде за тридцать один миллион!

Стоило Медвежонку объявить об этом, как двое «скелетов» подошли к победителю. Это был мужчина средних лет с грубой, обветренной кожей. Когда охранники встали по бокам, он достал смартфон. Один из «скелетов» тоже вытащил телефон; мужчина некоторое время возился с экраном — судя по всему, сканировал QR-код.

Пилик!

— Есть. Поступление подтверждено.

Что? Как?! На обычном смартфоне здесь не должна работать связь. Каким-то образом банда Медвежонка умудрилась провести банковский перевод в реальном времени. Мужчина, только что отправивший огромную сумму, почернел лицом и плотно зажмурился.

— Называем цену за следующего! — выкрикнул Медвежонок, запуская новый раунд.

Процесс повторился ещё дважды, и результаты были ошеломляющими. Следующий лот ушёл за тридцать четыре миллиона вон. Последний — за сорок миллионов.

Почему цена росла с каждым разом? «Фальшивый человек» здесь — лишь расходный материал для побега. В них нет уровней качества, но люди с каждой минутой становились всё более отчаянными. И дело было не в тугих кошельках — лица у всех, и у победителей, и у проигравших, были одинаково серыми.

Медвежонок же бодро вещал:

— Ничего страшного! Деньги заработаете, отдадите! А те дяди и тёти, кто сегодня не успел, завтра будет новый шанс!

Его голос так и лучился радостью. Ещё бы. Парень в мгновение ока заработал сто миллионов вон. Причём товар не стоил ему ни вонны: ни затрат на производство, ни логистики. Просто поймал то, что возникло само по себе, и продал. Назвать ли это выдающейся деловой хваткой или беспредельной подлостью?

После окончания аукциона «скелеты» увели покупателей и их «проводников» куда-то вглубь здания. Победители выглядели так, будто их вели не к спасению, а в ещё более глубокий круг ада.

— Видал? Мы ловим фальшивок каждый день. Если захочешь выйти, участвуй в торгах, — Медвежонок снова подошёл к нам. — Но участвовать можно только на третий день пребывания. Кто раньше пришёл, тот раньше вышел, так справедливо.

На слове «справедливо» я едва не поддался его логике. Но «справедливость» Медвежонка оказалась своеобразной.

— Но если тебе ну прям очень горит, например, завтра свадьба, у нас есть «премиум пропуск».

— «премиум пропуск»?

— Да. Платишь девять миллионов девятьсот тысяч вон — и можешь участвовать в аукционе сразу!

Надо же, девять миллионов девятьсот тысяч вместо десяти. Их потуги казаться дешевле были просто душераздирающими. Чхве Сан Ын, разделяя моё возмущение, вскипел:

— Девять миллионов девятьсот тысяч?! Вы что, издеваетесь?

— Не хочешь, не бери. Я разве заставляю?

— Да по какому праву вы вообще их продаёте?!

— Мы их поймали. По закону жанра: кто завалил моба, того и лут.

— Тогда вот этот старик принадлежит Пак Хён Джину. Это он определил, что старик фальшивый, и скрутил его, — Чхве Сан Ын указал на меня, побагровев от злости.

И вправду, «фальшивку» по имени Им Джон Хак обезвредил я. Следуя логике Медвежонка, это была моя собственность. Оказавшись в тупике, тот лишь сделал вид, что не понимает претензий:

— Эй, ну чего ты придираешься?

— Как тут не придираться?! Вы требуете десятки миллионов на ровном месте!

— Ой, всё. Просто так заведено.

— Послушайте! — Чхве Сан Ын попытался схватить Медвежонка за плечо, когда тот вознамерился улизнуть.

— Дядя, ты чего? Драться вздумал?

— Кто ты такой, чтобы обирать людей? Это не копейки, ты забираешь у них почти всё! Как им жить дальше, когда они выйдут?! — сурово отчитывал его журналист.

Медвежонок, казалось, опешил и замолчал. Остальные пленники тоже уставились на них. Спустя мгновение Медвежонок пробормотал:

— Надо же, о других беспокоишься?

— Что?

Удар!

Тело Чхве Сан Ына резко согнулось пополам. При этом Медвежонок даже не сменил своей расслабленной позы.

Хлоп!

— Кх... гх-х... — журналист ловил ртом воздух, словно получил удар под дых.

А над ним запульсировало нечто, похожее на кусок сырого мяса. Эта плоть яростно рванулась к Чхве Сан Ыну.

Бум!

Тяжёлый отросток вонзился в пол рядом с головой журналиста.

...Значит, этот парень и впрямь заражённый.

— Дядя, это была самооборона. Понял? — Медвежонок пренебрежительно пнул застывшего от ужаса Чхве Сан Ына. — И цену не я устанавливаю, ясно? Я людям помогаю. Так что не смей на меня гнать.

Чхве Сан Ын не смог ответить. Медвежонок коротко хохотнул и внезапно повернулся ко мне:

— Слушай, парень. Если захочешь к нам прибиться — скажи. Я помогу тебе поднять кучу денег.

Внезапное предложение о работе. Я невольно посмотрел на «скелетов». Под масками у этих парней были глаза куда моложе, чем я предполагал.

Медвежонок и его свита ушли. В лобби на втором этаже остались только я, Чхве Сан Ын и остальные пленники. Всего семь человек. Как только торги закончились, все разошлись по углам, устало повалившись на диваны.

— Как долго вы здесь находитесь? — спросил Чхве Сан Ын у ближайшего мужчины.

Тот лишь раздражённо отвернулся. Остальные реагировали так же. Но журналист был настойчив, и в конце концов одна женщина не выдержала:

— Перестаньте их мучить, у людей нет сил.

— Что значит «нет сил»?

Вместо ответа женщина указала на стену лобби. Там висел листок бумаги.

Это что за расценки как на курорте в разгар сезона? Глядя на этот «прейскурант», я снова осмотрел присутствующих. Только сейчас я заметил, что они на грани истощения.

— Где это можно купить? — спросил Чхве Сан Ын.

— На нижнем этаже.

Услышав ответ, журналист бросился вниз по лестнице. Вскоре он вернулся с полулитровой бутылкой воды.

— Я поделюсь водой, если вы расскажете, что здесь происходит.

Ещё недавно дрожавший от страха Чхве Сан Ын мгновенно преобразился, стоило проснуться его репортёрскому чутью. Видимо, совпадение инициалов с «тем самым человеком» было неслучайным. Этот мужчина тоже был не из робкого десятка.

— Прошла уже неделя, — начала женщина, смочив горло. — Те, у кого были деньги или возможность взять онлайн-кредит, ушли почти сразу. Остались те, кому негде взять такие суммы. Молодые парни примкнули к банде Медведя.

— И нет другого способа выбраться, кроме этого аукциона?

— Нет. Телефоны не ловят. Этот Медведь включает вай-фай только на время оплаты, в остальное время связи нет.

— А вы не пробовали договориться? Установить очередь и выкупать «билеты» по минимальной цене?

— Пробовали. Всё пробовали. Но они же не идиоты. Раз мы не повышали ставки, они просто перестали продавать. А цену на воду подняли до пяти миллионов. Вот все и лезут в торги.

Женщина закусила губу, в её глазах читалась смертельная усталость.

— Каждый день здесь, это убытки. Все хотят выйти как можно скорее. Здесь всё стоит денег, да и на воле жизнь стоит на паузе.

Да уж, я помню, как сам переживал из-за работы, когда впервые попал в Спецзону. Мне повезло взять больничный, но не у всех есть такая возможность. Кто-то, возможно, уже потерял работу, а для частных предпринимателей каждый день простоя, катастрофа.

— Так что, если есть деньги, уходите скорее.

— А каковы ваши планы?..

— Планы? — она горько усмехнулась. — Я отсюда не выйду. Ставка минимум тридцать миллионов. Мне негде их взять и нечем отдавать. Я сдалась. Что на воле помирать, что здесь.

Её голос был пугающе спокойным. Словно слёзы кончились, и осталась лишь безразличная пустота.

В этот момент мои смарт-часы тихо мигнули.

Это был Ча Си Ён.

— Что за ситуация, чёрт возьми... — прошептал я в пустом туалете.

В ответ Ча Си Ён начал оправдывать их халатность.

— То есть... вы отдали её на аутсорс? — переспросил я. Управление Спецзоной?

0,6 человека — это мало? Три смерти за пять дней?

«Альфа» и «Дельта». Имена особых опасных сущностей, порождённых театром. Что ж, тут я мог согласиться. О жестокости этих тварей я слышал не раз. Хотя то, что Ча Си Ён упомянул их, казалось мне странным.

— И этот ваш подрядчик утверждает, что не знал, какой тут творится беспредел?

Ну и бардак. То есть, если люди выходят живыми, но обчищенными до нитки — это успех? У меня было много вопросов, но я сосредоточился на главном.

— Кажется, у этого заражённого на вас большой зуб, командир.

— Не знаком?

— А как же его рассказ?

— То есть...

Мелкая сошка... Что ж, на интеллектуала он и впрямь не тянул.

Ча Си Ён сразу перешёл к делу.

Безлимитный бюджет, вот она, мощь госструктур. Звучит надёжно, но уходить вот так, одному, было тошно.

— И вы оставите всё как есть?

Обсудим... Нужны основания... Как же медленно они соображают.

— Ча Си Ён. Помните ту объяснительную, что я писал в прошлый раз? Что с ней?

— Если тогда всё обошлось, может, попробуем ещё раз?

В тексте от Ча Си Ёна так и виднелось подозрение.

Тогда я спокойно начал излагать свой план. И, надо сказать, весьма успешно.

— Слушай, ты же говорил, что безработный? — Медвежонок недоверчиво склонил голову. — А, точно. Ты же в хорошем районе живёшь. Везёт же мажорам.

Я промолчал, и он сам за меня всё додумал.

— Продать-то я продам, но перепродажа запрещена. Мы о людях заботимся, поэтому цены не задираем.

Ага, заботливый ты наш.

— Не собираюсь я ничего перепродавать, просто продавай.

Закончив переговоры с Ча Си Ёном, я сразу нашёл Медвежонка. Я купил 80 бутылок воды и 40 пачек печенья. Всё вместе обошлось мне в сто миллионов вон.