Пустая Шкатулка и Нулевая Мария Том 1 Глава 2 10876-й раз
Ранее в Пустая Шкатулка и Нулевая Мария...
«Второе марта». Сегодня должно быть «второе марта».
Зачем я в очередной раз уточняю дату?
…Наверное, потому что небо затянуто тучами, хотя уже март. Наверное, именно поэтому. Это погода виновата в моем меланхоличном настроении – последние дни голубое небо отказывалось показываться из-за облаков.
Черт, эта погода хоть когда-нибудь улучшится?
Я сижу в классе перед началом занятий. Просто сижу, смотрю в окно и размышляю.
Наверно, эти мысли навеяны моим плохим самочувствием. Нет, я не болен. Я чувствую себя как обычно. Просто… мне некомфортно. Не могу объяснить это ощущение – будто я вдруг стал единственным, у кого нет тени. Чувство дискомфорта, как будто «что-то не так».
…Странно. Не могу определить причину. Вчера ничего особенного не произошло, утром я позавтракал, в поезде слушал новый альбом своего любимого исполнителя, и даже судя по прогнозу из случайной астрологической телепередачи, меня ожидал обычный, стабильный, средне-удачный день.
Решив больше не мучить себя этой загадкой, я достаю из сумки умайбо[1]. Сегодня со вкусом свинины. Откусываю. Сколько бы я их ни ел, этот вкус мне никогда не надоест.
– Опять умайбо? Ты их правда можешь есть бесконечно? Ты знаешь, что если продолжишь так же, твоя кровь станет такого же цвета, как умайбо?
– …Эээ, какого она цвета?
– А я откуда знаю?
Девчонка, подшучивающая надо мной, – моя одноклассница Коконе Кирино. Ее каштановые волосы, средней длины, собраны в хвост на затылке. Коконе постоянно меняет прически, но, похоже, эта ей нравится. По крайней мере, у меня такое ощущение, что в последнее время я вижу ее именно с такой прической.
Коконе без приглашения садится на стул рядом со мной и, глядя в свое синее зеркальце, начинает наводить красоту с помощью какого-то косметического средства, с которым я, как мужчина, плохо знаком. Было бы хорошо, если бы она занималась делами с таким же усердием, с каким прихорашивается.
– Кстати, если подумать, у тебя много вещей синего цвета, да?
– Ага, люблю синий… ооо, кстати, Кадзу-кун! Ты заметил, что я сегодня другая? Заметил? – внезапно заявляет Коконе, глядя на меня сияющими глазами.
– Мм?..
Откуда мне знать? Я никогда не отвечу правильно, если ты спрашиваешь так неожиданно.
– Даю подсказку! Изменился центр моего очарования!
– Э?
Я невольно бросил взгляд на ее грудь.
– Уааа, эй! Почему ты сразу подумал о груди?!
Ну, ты же сама постоянно хвастаешься, что наконец-то начала носить бюстгальтер размера «D», так что я был уверен…
– Конечно же, очарование в глазах! И вообще, грудь не может внезапно вырасти! Или это твои извращенные желания?! Ты, тайный извращенец! Маньяк по груди!
– …Прости.
Откуда мне было знать об этом самопровозглашенном центре притяжения. Но пока что я извинюсь.
– …Ну так что?
Коконе выжидательно смотрит мне в глаза. Признаюсь, глаза у нее большие. От этой мысли я слегка теряюсь.
– …По-моему, твое лицо такое же, как всегда?.. – произношу я, не глядя толком на нее.
– Э? Что? Ты сказал, что мое лицо такое же очаровательное, как всегда?
– Нет, не это.
– Говори уже!
Меня просто заставляют.
– Скажу правду; сегодня я использовала тушь для ресниц. И как тебе? Как тебе?
Я не вижу никакой разницы. Совершенно никаких отличий от того, как она выглядела вчера.
– …Нет, я совершенно не могу судить о таких вещах.
Я ответил предельно честно – и потерпел неудачу.
– «О таких вещах»… говоришь?!
И она ударила меня.
– Ай…
– Тц! Какой же ты скучный ублюдок!
Она говорит это с напором, но… ах, возможно, она действительно немного разозлилась. Коконе делает вид, что плюет на меня, и отправляется к другим одноклассникам, чтобы похвастаться своей накрашенной мордашкой.
– Хааа…
Вот теперь я устал. Коконе забавная, но характер у нее просто невыносимый.
– Закончили вашу любовную перепалку?
Первое, что я вижу, обернувшись, – три серьги в правом ухе. Лишь один человек во всей школе носит такое.
– …Дайя. Это совсем не походило на любовную ссору. Куда ты смотрел, что пришел к такому выводу?
Мой друг Дайя Омине лишь усмехнулся моему возражению. Да, высокомерен, как всегда. Думаю, было бы странно, если бы такой человек, как он, кто носит подобные вещи, кто не просто игнорирует школьные правила, а скорее демонстративно их нарушает, – если бы он вдруг повел себя скромно.
– Но ты, правда, не заметил тушь? Даже я заметил разницу. А меня она абсолютно, совершенно не интересует.
– …Серьезно?
Дайя и Коконе, соседи и друзья детства, кажутся очень близкими. То, что она ему неинтересна, — явная ложь. Однако заметить что-то, что умудрился увидеть даже Дайя, может быть проблемой. В конце концов, он не проявляет особого интереса к другим людям и даже не смотрит на них внимательно.
– …Но, знаешь.
У меня такое ощущение, что вчера на ней была та же тушь.
– Понял, понял, Кадзу. Итак, ты сказал той стерве: «Ты мне не интересна». Я согласен с тобой. Но я сделаю это более прямо.
– Ты, злобный староста! Я все прекрасно слышу!
Не обращая внимания на девушку, которая прекрасно слышит, Дайя продолжает.
– Кадзу, давай не будем больше говорить об этой никому не нужной девчонке. Ты знаешь, что сегодня к нам придет новенькая?
– Новенькая?
Я еще раз убедился — сегодня «2 марта». Почему кто-то меняет школу в самом конце учебного года?
– Новенькая?! Правда?!
Коконе, разумеется, все слышала и переспрашивает.
– Кири. Я не с тобой разговариваю. Не встревай в наш разговор оттуда. О, и не подходи ближе! Это твое безумно разукрашенное лицо вредно для моего душевного здоровья.
– Ч-чего?! Кто бы говорил, Дайя! Тебе нужно поскорее что-то сделать со своим бесчестным характером. Может, тебя стоит подвесить вниз головой и продержать так двадцать четыре часа? Тогда кровь наконец-то доберется до твоих мозгов, и ты сможешь хоть что-то сказать нормально!
Чтобы прервать их перепалку, я чуть повышаю голос и возвращаюсь к теме разговора.
– Новенькая, правда? Кажется, я что-то об этом слышал.
Дайя, как и ожидалось, поворачивается ко мне, замолчав.
– …Кто тебе сказал? – спрашивает он с серьезным видом.
– Э? Зачем тебе это знать?
– Не отвечай вопросом на вопрос.
– Эээ… кто же это был? Разве не ты?
– Невозможно. Я сам это только что услышал, когда зашел в учительскую по своим делам. У меня не было возможности тебе рассказать.
– Правда?
– Такого рода слухи разлетаются мгновенно. Но, похоже, даже эта трещотка Кири до сих пор ничего не знала.
Судя по ее недавней реакции, так оно и есть. И не только она; никто в классе 1-6[2] не знал.
– Отсюда я делаю вывод, что информация держалась в секрете до самого дня перевода, то есть до сегодняшнего дня. А как же ты тогда узнал?
– …Эээ?
Я сам удивляюсь.
– Ладно, проехали. Но разве не странно, Кадзу? Зачем кому-то менять школу именно сейчас? Наверняка есть какие-то особые обстоятельства. Например, она трудный ребенок какого-нибудь влиятельного лица, и ее исключили из множества других школ? Если так, вполне разумно, что все держали это в секрете.
– Дайя, вряд ли стоит так гадать о новенькой, это предвзято. В смысле, она и так в подозрительном положении. И потом, все же подслушивают.
Остальные одноклассники, которые на самом деле тихонько слушали наш разговор, неловко заулыбались.
– А? А мне какое дело?
Уаа…
Я вздыхаю по поводу надменного поведения Дайи, и в этот момент звенит звонок. Ученики поспешно рассаживаются по местам.
Коконе, чья парта стоит у самого окна, открывает раму и выглядывает наружу. Она явно хочет увидеть новенькую как можно скорее.
– Ооо! – вырвалось у Коконе. Похоже, она разглядела кого-то, кто внешне очень похож на новую школьницу. После этого «ооо» она садится на место с застывшим лицом, хотя только что выглядывала из окна так весело.
Интересно, что там не так.
– Обалдеть! – с улыбкой бормочет Коконе. Думаю, не только я, но и все остальные горят желанием спросить, что там, но тут входит учитель. За матовым стеклом двери угадывается силуэт девушки. Это наверняка и есть новенькая. Оглядев класс, учитель понимает, что всем интересно, кто там за дверью, и тут же приглашает ее войти.
Силуэт за матовым стеклом приходит в движение.
И я вижу — ее.
Мгновенно –
Меня словно сбросили со скалы; все вокруг тут же становится другим.
Сначала я слышу звук. Звук, с которым все вокруг разрывается. Насильственно, жестоко в мой разум впихиваются картины, одна за другой. Еще и еще, похожие ситуации. Мое сознание вот-вот улетит — но тут что-то притягивает его обратно и крепко держит, словно запихнув в маленькую металлическую коробочку. Дежавю. Дежавю.
– Меня зовут Ая Отонаси.
Я слышал.
– Я Ая Отонаси.
Я слышал.
– Я Ая Отонаси.
Хватит, я уже слышал!
Я отбиваюсь от огромного количества информации, которая пытается вторгнуться в мою голову. В смысле, оно все просто не сможет поместиться. Мозг не справится. Я просто не смогу обработать все.
– А…
Что,
что за непостижимые вещи — я?..
Я понимаю, что в голове роятся непостижимые мысли, и прекращаю думать — и тогда я возвращаюсь.
Э? О чем я только что думал?
Забыв обо всём, я поворачиваюсь и снова смотрю на неё. Я смотрю на новенькую, Аю Отоноси, чьё имя я ещё не знаю. – Ая Отоноси. Новенькая бормочет лишь это. Тихо, словно ей всё равно, разберём ли мы её слова или нет. Ая Отоноси сходит с возвышения в передней части класса. Из-за её коротенького представления класс начинает шуметь. Не обращая ни малейшего внимания на ошеломлённые лица одноклассников, она просто идёт. В мою сторону. Прямо мне в лицо. Совершенно естественным движением она усаживается за свободную парту рядом с моей, словно это место было предназначено для неё изначально. Отонаси-сан сверлит меня подозрительным взглядом; я смотрю на неё молча, не в состоянии что-либо сделать. …Пожалуй, надо всё-таки что-то сказать. – …Эээ, рад познакомиться. Её нахмуренное лицо, однако, не меняется абсолютно. – Это всё? – Э?.. – Я спросила, это всё? А что, что-то ещё? Даже если ты так говоришь, мне ничего больше не приходит в голову. В конце концов, мы же видим друг друга впервые. Однако атмосфера вынуждает меня что-то сказать. – …Эээ, твоя форма. Это форма твоей предыдущей школы? Отонаси-сан пропускает мой лепет мимо ушей, просто продолжает неотрывно смотреть на меня. – …Ээ, что? Видя моё недоумение, Отонаси-сан вздыхает, уж не знаю почему, и улыбается. Такой улыбкой, словно удивляется глупости ребёнка. – Я должна сказать тебе кое-что хорошее, Хосино. …Э? Я же ещё не назвал ей своего имени. Но это моё удивление было так, пустячок. То, что Отонаси-сан сказала потом, заставило меня остолбенеть секунд на пять, не меньше. – На Касуми Моги сегодня голубые трусики. ✵ Касуми Моги на уроки физкультуры ходит не в спортивном костюме, а в обычной школьной форме. Сегодня она, как всегда, сидит в своей форме и смотрит на играющих в футбол мальчишек, бесстрастная, словно статуя. Белые ноги Моги-сан, выглядывающие из-под мини-юбки, такие тоненькие, что, кажется, того гляди переломятся. А я почему-то лежу, держа голову у неё на коленках. Ах, да. Я тоже уже совершенно без понятия, что происходит. Конечно, сейчас я испытываю истинное блаженство, но в то же время не могу насладиться им в полной мере, поскольку изо всех сил пытаюсь остановить с помощью салфетки кровь, текущую из носа. Если не удастся, это добром не кончится. Припоминаю, кстати, как до такого дошло. Из-за Отонаси-сан я не мог сосредоточиться, и мне засветили футбольным мячом прямо в лицо, и из носа полило. Тогда Моги-сан начала обо мне тревожиться и в итоге, уж не знаю почему, разрешила мне прилечь ей на колени. Ноги её никак не назовёшь мягкими; честно говоря, лежать на них даже немного больно. Интересно, почему она обо мне так заботится. Я поднял глаза на Моги-сан, но прочесть что-либо на её бесстрастном лице нереально. Но я счастлив. Очень, очень счастлив. Это заявление Отонаси-сан про «трусики». Разумеется, я был поражен. И не только из-за полной непредсказуемости и неуместности. Отонаси-сан ведь сказала: «Я должна сказать тебе кое-что хорошее». Если по-простому – она заявила, что информация о Касуми Моги для меня – «что-то хорошее». Я даже Коконе и Дайе не говорил, что влюблён в Касуми Моги. Так что Отонаси-сан, которую я сегодня видел впервые в жизни, никак не могла этого знать. И всё-таки она это сказала. – …Слушай, Моги-сан. – Что? – тихо отвечает Моги-сан. Голосок, как у птички – идеально сочетается с маленькой, хрупкой фигурой. – Сегодня, эмм, Отонаси-сан с тобой не говорила? – …Новенькая? …Нет. – И ты с ней раньше не была знакома, верно? Моги-сан кивает. – Может, она делала с тобой что-то неправильное? Она думает секунду, затем качает головой. Её чуть волнистые волосы колышутся. – Почему ты спрашиваешь?.. – интересуется она, чуть наклонив голову. – Аа, нет… Если ничего такого нет, то ладно.Мой взгляд перемещается к спортивной площадке. Отонаси-сан стоит одна посредине в какой-то грозной позе, совершенно не интересуясь ни мячом, ни девушками, которые за ним гоняются. Когда мяч случайно прикатился прямо к ней, она вяло оттолкнула его ногой. …Ээ, кажется, она только что сделала пас девушке из команды противника?
– Ммм.
Наверняка я слишком глубоко копаюсь в поисках скрытого смысла, полагая, что она прочитала мои чувства.
Отонаси-сан потрясла меня до глубины души, как своей внешностью, так и своим поведением. Ну да, я просто слишком сильно размышляю об этом, именно потому, что такая девушка внезапно сказала такую вещь. Логика, понятная каждому.
И все же – почему я не могу в это поверить?
Отонаси-сан оборачивается ко мне.
И смотрит не отрываясь.
Смотрит прямо мне в глаза. С вызовом приподнимает уголок рта. И, хотя урок еще не закончился, направляется в мою сторону.
Я встал, прежде чем успел это осознать. Отказался от права полежать на коленях у Моги-сан, что, казалось бы, должно было стать для меня высшей степенью счастья. Все мое тело сотрясается. Это не метафора; я действительно весь дрожу.
Моги-сан, тоже заметившая Отонаси-сан, встревоженно напрягается и встает следом за мной.
Все еще с вызывающей ухмылкой на лице, Отонаси-сан указывает на меня… нет, на Моги-сан.
И в это мгновение.
Внезапный порыв ветра. Абсолютно внезапный. Порыв, который никто не мог бы предвидеть.
Внезапный порыв ветра задирает юбку Моги-сан.
– …!!
Моги-сан тут же прижимает юбку руками. Но только спереди. Я стою позади нее. Как только порыв стихает, Моги-сан оборачивается и смотрит на меня. Бесстрастная, как всегда, разумеется, но щеки, кажется, чуть порозовели.
Ее губы беззвучно складывают слова: «Ты видел?» Нет, возможно, она даже говорит вслух; во всяком случае, я не слышу ее тихого голоса. Я лихорадочно мотаю головой. Наверное, по моей поспешной реакции любому ясно, что я их видел. Но Моги-сан ничего не отвечает, лишь опускает глаза.
Теперь Отонаси-сан стоит совсем близко.
Я мельком увидел выражение ее лица.
– Аах…
Лишь теперь я понял, почему меня так трясет. Я прочитал то, что скрывается за этим выражением лица. Чувство, которое ни разу за всю мою жизнь не было направлено в мою сторону.
…Враждебность.
Почему? Почему она испытывает враждебность к такому, как я?
Отонаси-сан приподнимает уголок рта и сердито смотрит на меня. Я стою столбом и лишь дрожу; она же кладет руку мне на плечо и приближает губы к самому моему уху.
– Они были голубые, правда?
Отонаси-сан знала все. Мое чувство к Моги-сан, то, что внезапный порыв ветра покажет мне ее трусики, – она знала все.
Это ее заявление не было какой-то шуткой. Это была – угроза, прозрачный намек, что она знает меня как облупленного, что она понимает, как я думаю, что я в полной ее власти.
– Хосино, теперь-то ты должен был вспомнить, верно?
Отонаси-сан продолжает смотреть на меня; я по-прежнему в столбняке. Мы стоим так несколько секунд, но я продолжаю молчать, и наконец она вздыхает и опускает глаза.
– Значит, бесполезно, хоть я и зашла так далеко… Понятно, ты сегодня на один уровень тупее, – бормочет она себе под нос. – Если ты забыл, вспомни сейчас. Мое имя «Мария».
…«Мария»? Нет, эээ… ты ведь «Ая Отонаси», да?
– Это, это твой псевдоним или что-то в этом роде?
– Заткнись.
Она мрачно смотрит на меня, даже не пытаясь скрыть раздражение.
– Ну и ладно. В этот раз ты совсем никакой, ну, значит, буду делать то, что сочту нужным.
С этими словами Отонаси-сан отворачивается.
– А, постой… – не задумываясь, останавливаю я ее. Она снова оборачивается, на этот раз с утомленным видом. Я машинально вздрагиваю.
Я не уверен. Но, судя по поведению Отонаси-сан, возможно…
– Возможно, мы когда-то уже были знакомы?
После этих слов Отонаси-сан приподнимает уголок рта.
– Да, мы были любовниками в прошлой жизни. О, мой любимый Хасавэй, как же печально твое нынешнее состояние! Ты не был таким идиотом, когда приходил воздавать мне хвалу, принцессе враждебной страны.
– …Эээ, чего?
Я в полном недоумении. Отонаси-сан, похоже, довольна, что видит меня таким; впервые за сегодняшний день на ее лице появляется улыбка, действительно похожая на улыбку.
– Шутка.
✵
На следующий день.
Я увидел труп Аи Отонаси.
Примечания
↑ Умайбо – популярная японская закуска, палочка воздушной кукурузы с какой-либо добавкой-ароматизатором – здесь и далее прим. Ushwood.
↑ Шестая параллель первого класса старшей школы. В нашей системе это соответствует десятому «Е».