Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 32 Глава 96.2 Временная паранойя Рем / Как схватить О́ни за шею

База: WCT, Paperkaminari. Перевод, редактура: Винсент, djoenfoej

— Эй ты, слушай, что говорят.

Рем, шедшая по особняку и толкавшая инвалидное кресло, распахнула глаза, услышав слова Кати, сидевшей в этом же кресле.

Особняк премьер-министра Империи Беллстетза Фондальфона, расположенный в столице Империи... Именно здесь, будучи заложницей, Рем исполняла роль лекаря. Хотя слово это — «заложница» — и звучало зловеще, особых ограничений у неё не было. Она могла спокойно гулять по территории, однако сбежать из особняка — нет, не могла. Если не вспоминать про разные комнаты и строения, куда вход ей был воспрещён, то отношение к ней можно было считать вполне приемлемым. Однако девушка, пусть и с такими условиями, не собиралась оставаться в заточении. В голове её вертелись мысли, как бы сбежать из-под домашнего ареста и найти хоть какую-то лазейку для побега.

Но, видимо, раздумья её оказались замечены: взгляд Кати был сильно суров. Продолжая так же хмуро глядеть, она закусила ноготь на пальце и......,

— А-а, ведь это ты начала! А сама... вот так отвлекаешься?.. Э-это уже за гранью дозволенного! Ты надо мной издеваешься?

— Нет, я не...

— Раз это такая, как я! — Не слушала она Рем. — Которая даже погулять без помощи не может! Тогда просто... да, очень просто отделаться таким ответом, будто тебе по фигу! Вот что ты подумала! Ведь так? Х-хватит издеваться!.. гх...

Катя, опустив голову с каштановыми вьющимися волосами, принялась поносить себя. Это уже была скорее знакомая выходка Кати, чем просто то, что часто случалось. С этой женщиной, с которой она познакомилась в особняке, было немного трудно найти подход.

Однако......,

— Л-ладно. Можешь оставить меня и идти куда хочешь...

— Катя-сан!

— ...М-м-м... гх! Ч-что...

— Выслушай, пожалуйста, — сказала Рем, обойдя кресло, встав перед Катей и встретившись с ней взглядом. — А ещё, хватит так о себе говорить. Сможешь сделать и то, и другое? А ну!

— У-у-у... гх...

Услышав это, Катя моргнула, с покрасневшим лицом опустила взгляд и замолчала.

Она такая прямодушная и послушная. Просто немного вспыльчивая, и это даже мило. И с кем, по-вашему, Рем провела время, пока её не привезли сюда? По сравнению с Присциллой, Катя была просто новорождённым щенком.

Во всяком случае......,

— Извини. Я не слушала внимательно. Просто хотела немного осмотреться вокруг.

— Вокруг?.. Э-это же просто сад. Тут же совсем ничего интересного нет.

— Да. Кажется, этот сад и не должен кого-то развлекать.

Катя, конечно, вспылила, но виной тому было поведение Рем. После её извинений она, всё ещё с покрасневшим лицом, продолжила разговор должным образом.

И, как сказала Катя, она была права. Осматривая окрестности — внутренний двор особняка, куда они пришли под предлогом прогулки, Рем прищурила свои светло-голубые глаза. Особняк, отражая характер своего владельца, хоть и имел первоклассные строения и утварь, но состоял исключительно из функциональных вещей и был совсем лишён хоть какой-то души.

Впечатление от внутреннего двора было тому ярчайшим примером. Он хоть и восполнял недостаток зелени в пейзаже особняка, но его истинное назначение заключалось в том, чтобы служить площадкой для посадок и взлётов наземных драконов. Поскольку при взлёте и посадке драконы поднимали вихрь ветра, на площадке не было никаких украшений вроде цветов с лепестками, что легко опадали бы — поразительная чистота и простота.

Потому Катя вполне закономерно назвала его неинтересным.

— Но зачем?.. Зачем просто смотреть на такой сад...

— Я пришла сюда не за чем-то интересным. Я думала, вдруг получится найти хоть какую-то зацепку, как сбежать отсюда.

— Ты ведь только что извинялась передо мной? Тогда даже в шутку так не говори!

— В шутку?..

— Хватит! Дура! От твоей реакции страшнее всего!.. Страшно! Дура!

Увидев, как Рем склонила голову, Катя широко раскрыла глаза и запаниковала. На самом деле, это была вовсе не шутка, но если и не сказать, что это шутка, то Катя, казалось, ещё долго будет волноваться.

Поэтому Рем, высунув язык, сказала: «Это шутка».

— А насчёт осмотра сада... лучше я просто скажу, что больше нигде нельзя почувствовать, что ты снаружи.

— От твоей фразы неспокойно, но если я углублюсь, ничего хорошего не выйдет, так что не спрашиваю.

Похоже, любезные слова Рем возымели слабый эффект. От её неудавшейся попытки девушка опустила брови, но Кати, глядя на это, вздохнула:

— Не расстраивайся. ......Я правда тебя совсем не понимаю.

— Неудивительно. Я и сама себя не очень хорошо понимаю......

— Именно такие ответы меня ставят в тупик! Я не понимаю, что можно говорить, а что нет! О-от тебя проблемы! От твоей амнезии одни проблемы! — кричала Катя на Рем, повернув колесо своего кресла и отъехав назад. Слова её не были пропитаны злым умыслом. А Рем лишь хотела позаботиться о ней, потому Кати оказалась крайне неожиданной. Она намеренно сама упомянула свою амнезию, надеясь, что это воспримут так, будто она не сильно переживает по этому поводу.

— Фух... фух... С тобой общаться — себе дороже... Ты со всеми такая?

— Я стараюсь не менять своего поведения в зависимости от человека, но так громко кричу я только на Катю-сан.

— Т-ты пристаёшь ко мне только потому, что у меня ноги не двигаются...

И вот снова её слова истолковали не так, как она хотела, и Рем горько улыбнулась. Она поняла, что Катя больше не позволит ей толкать кресло, поэтому, опираясь на трость, которую держала под мышкой, расправила плечи на месте.

Увидев жест Рем и её трость, Катя спросила:

— ...А у тебя с ногами что?

— Знала бы я сама, что с моим телом происходит......

— Твоё тело пугает!.. Нет, я тоже плохо понимаю своё тело. Не знаю, например, почему так часто болею.

Автоматически повысив голос, Катя пожалела о своей поспешности. Глядя на макушку её склоненной головы, Рем взглянула вниз на трость, служившую ей опорой.

Эту трость для Рем, страдавшей от проблем с ногами, сделали в племени Судрак. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы привыкнуть к ней, так что, наверно, изначальная Рем не пользовалась тростью.

— Некоторые вещи телу как-то знакомы, но с тростью такого не было.

— ...Т-тогда, значит, ты забыла не только память, но и как ходить?

— Я не настолько глупа... О, может быть, это была шутка?

— Пофиг! Забудь, дура!

Сказав это, Рем пожалела, что испортила шутку Кати, её своеобразный юмор. Ведь она, вероятно, набралась смелости, судя по тому, как быстро покраснело её лицо после этих слов.

С всё ещё красным лицом Катя, цыкнув языком, сказала: «Ах, ладно».

— Что бы я ни сказала, попадаю в тупик... Тогда наоборот, а что ты помнишь?

— Что?

— Ну, что именно ты помнишь? Если я это узнаю, то, думаю, всё будет в порядке, да?

Между строк Катя имела в виду, что всё ещё хотела разговаривать с ней, и пыталась найти способ избежать ошибок в будущем общении с ней. Эта забота Рем была приятна, но ставила её в трудное положение. Ведь Рем правда ничего не помнила о себе. Она хотела бы оправдать ожидания Кати, но не могла.

Однако, не желая дальше молчать и ставить её в неудобное положение, Рем отчаянно ломала голову......,

— Помнится, мне говорили, что у меня есть сестра-близнец.

— Вроде что-то такое говорила. Помнишь ее?

— Нет, не помню. Просто мне сказали, что мы как две капли воды, и она очень надёжный человек... вот, я это слышала...

Вспоминая, Рем слышала голос Субару и рассказанные им истории — во время переездов между деревнями и городами, или просто в любое свободное время, он всё время появлялся и заговаривал с ней. Думая, что это к лучшему, черноволосый юноша часто рассказывал о Рем до потери памяти. Она не считала, что это выдумки, и многие вещи казались вполне убедительными. Особенно касательно существования сестры-близнеца — ноющее чувство в глубине её сердца подтверждало, что это правда. Однако, слышать рассказы о том, что она не помнит, было ощущением наполовину боли, наполовину радости. С тех пор как она честно сказала об этом, Субару перестал упоминать такие вещи.

И вот, услышав ответ Рем, Катя прищурила глаза, произнеся: «Хм-м-м».

— А какая она, эта сестра?

— Говорили, что она очень внимательна ко всем вокруг и обо всём волнуется. Немного злая — единственный недостаток, — но даже так... это тоже, говорят, её своеобразное проявление любви как сестры.

Несмотря на то, что проверить это было невозможно, Рем относилась к этой преувеличенной похвале скептически. Хоть и была сделана оговорка, что сестра надёжная, это звучало чересчур. Или же, можно сказать, что Субару просто слишком предвзято видел только хорошие стороны этой сестры.

А может, он избегал упоминания плохих сторон ради Рем с её потерянной памятью.

— В общем, похоже, он к ней относится по-особенному. ......Если уж она такая выдающаяся сестра, хотелось бы, чтобы она поскорее пришла на помощь.

— Что-то колко говоришь, хоть и не понимаешь этого. Она же твоя сестра?

— Она сестра, хотя я и не понимаю это. Я не пыталась быть колкой, на самом деле.

В ответ на слова Кати, у которой едва заметно дёрнулась щека, Рем медленно покачала головой. Она понимала, что её слова были несколько несправедливы, но и не хотела пускать колкости в сестру, которую даже ещё не видела. Скорее всего, эта колкость была обращена к человеку, который ей рассказывал, а не к сестре.

А Катя продолжила: «Впрочем...»

— Когда я слышу, что у тебя есть сестра-близнец... не могу, не могу поверить, что у тебя есть такая замечательная сестра.

— Это... что ты имеешь в виду?

— Д-да потому что ты, прямо скажем, не подарок.

— Что?!

— ...Кх, д-да не нужно так злиться! — сорвалась Катя на крик, глядя на переспросившую Рем. Но для синеволосой девушки мысль, что она якобы разозлилась, была весьма оскорбительна. Она ведь всего лишь переспросила, ведь услышала незаслуженное оскорбление.

— Я не злюсь. Не говори глупости.

— Но твоё лицо... ну вот как ни посмотри...

— Я же говорю, не злюсь!..

— Гх, вот, злится...

Приуныв и понурив голову, Катя принялась кусать ногти, бросая на собеседницу укоризненный взгляд. Рем же поднесла руку ко лбу, глубоко вздохнула и постаралась усмирить свою внутреннюю сущность прямо там. Она не злилась, но если выглядело так, будто злилась, то следовало это исправить.

— В-вообще, мы немного отошли от темы! Я спрашивала не о твоей сестре-близнеце, а о... о том человеке, который об этом рассказывал!

— О том человеке, который рассказал? Почему тебе он интересен?

— Это... потому что, когда ты говорила о нём, у тебя было такое лицо...

— Лицо?

Рем склонила голову, испытывая искреннее любопытство к тому, что заинтересовало её. Однако, когда она переспросила, Катя выдохнула тихое «А-а», и её глаза забегали.

Затем, немного поколебавшись:

— Н-нет, всё-таки не скажу. Ты разозлишься.

— Почему? Я вот-вот разозлюсь!

— Видишь! Как и говорила! Р-разозлилась ведь!

— Я только сказала, что разозлюсь, а не разозлилась...

Рем надула губы в недовольстве от ответа Кати. Когда кто-то так странно колеблется, это начинает жутко раздражать. Тем более, если разговор касался Субару — для Рем это было сродни рыбной кости в горле. В смысле, помеха, которая не исчезнет сама по себе, если её не вытащить.

— Поэтому, будь добра, говори поскорее. Это будет лучше для Кати-сан.

— Э-это угроза!.. Это же просто угроза!

— Это тоже для Кати-сан.

— Определённо, ложь! Не лги с таким невозмутимым лицом!

Сильно сопротивляясь, Катя попыталась уехать на своей инвалидной коляске. Для неё это был настоящий риск, но, к сожалению, скорость её была медленнее даже лёгкой пробежки Рем. Опершись на трость, Рем побежала за убегающей Катей, загнала её в угол и поймала.

— Кх, гх, чёртова дрянь!..

— Ты говорила, что ты из дворянского рода, разве ты можешь вот так ругаться?

— Я же тебе говорила, что ни школа, ни гувернантка мне не помогли! Д-достала!..

Рем крепко ухватила одно колесо рукой, и Катя, даже сопротивляясь обеими руками, не могла сдвинуть коляску с места. Закончив битву, которая была слишком несерьёзной, чтобы называться силовым противостоянием, Катя выбилась из сил.

Рем победоносно произнесла: «Итак...»

— Раз уж тебя поймали, изволь покорно говорить. Что ты хотела сказать?

— ......Это не то чтобы что-то важное.

— Если это неважное, то тем более можешь рассказать.

— Ты, совсем никудышный мучитель?!? ......Ладно, скажу! Я должна сказать! — сдалась наконец Катя под натиском собеседницы.

Рем почувствовала, что тоже как-то слишком упрямится без надобности, но общаться с Катей ей нравилось, поэтому она надеялась, что это можно рассматривать как часть дружеских отношений. В отличие от благодушных мыслей Рем, у Кати было такое выражение лица, будто она решилась на нечто ужасное. И это при том, что Рем собиралась воспринять всё спокойно, что бы та ни сказала.

Мысля об этом, Катя глубоко вздохнула и произнесла:

— В общем, когда ты говорила о том ком-то, у тебя на лице было... ну... такое спокойное выражение, что ли...

— Что?

— Видишь! Я же говорила, ты разозлишься!

Когда Рем тихо переспросила, Катя издала крик со слезами на глазах.

Причина была в том, что Катя попала в яблочко, сказав то, что Рем считала невозможным — то, что задевало бы её, несмотря на готовность принять всё остальное.

— У меня спокойное выражение лица? Это странно и неприятно.

— Не хочу больше с тобой разговаривать!.. Хк.

— Подожди. Давай поговорим. Это ведь просто недоразумение.

Катя пыталась уехать, но Рем быстро обошла её сзади, схватила за ручки кресла и снова зажала трость под мышкой. На этом прогулка закончилась, и по пути в комнату Кати Рем решила исправить её ошибочное мнение.

— П-помогите!.. Вы, помогите же мне!

Пока Рем безропотно везла её в инвалидной коляске, Катя взывала о помощи к патрулирующим стражникам. Стражники посмотрели в ответ на её просьбы, но, когда Рем помахала им, они кивнули и проигнорировали мольбы Кати. Трудно было сказать, это ли проявление халатности в исполнении служебных обязанностей, или же признак высокого уровня самосохранения.

— Во-первых, если уж говорить о моём лице, то Катя-сан... когда ты говоришь о своём женихе, у тебя такое лицо, которое больше нигде не увидишь.

— Кх! Ч-что ты несёшь?! Дура! Отпусти! Я с тобой порываю! Порываю!

Отчаянно дрыгая руками и ногами, Катя слабо сопротивлялась. Слушая её, Рем не снижала скорость, собираясь довести разговор до конца.

И хотя девушка многое забыла, но в одном она была точно уверена...

...До потери памяти она, видимо, тоже не раз позволяла этому парню вертеть собой, как угодно.