Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 46 Глава 28 И к чему это все теперь?

— Разве не хватает тех, кто в беде, но держит голову высоко? Тебе с рождения дано куда больше, чем им, но ты сам всё растратил и унизил. Кто станет тебя жалеть?

Хейнкелю нечего было ответить. Спокойный голос Маркоса — без крика, без яда — пронзил его до глубины души. Губы уже были искусаны до крови. Веролом Меча с трудом поднял голову.

И впился взглядом в ледяные глаза напротив. Чтобы произнести слова своей подлой «страховки»… выплюнуть подлое, лживое признание…

— Кх…

Но из перехваченного горла не вырвалось даже простое «Да, это так».

— Ты нисколько не изменился, — вздохнул Маркос. В его тоне слышались то ли досада, то ли разочарование.

А следом прилетел пудовый кулак, который прервал весь прежний сухой разговор. Удар врезался Хейнкелю в висок и впечатал его в каменную стену.

— Кх-а!

Стена прогнулась, трещины молниями прошлись по полу и потолку. Глухой стон утонул в грохоте, и на рухнувшего Хейнкеля посыпалось крошево.

Простой удар. Без замаха, словно он просто отмахивался от надоедливой мухи, — и Хейнкель отлетел, как сухая ветка.

В Империи Волакия ему против воли пришлось столкнуться с Драконом. Давление от Маркоса ощущалось точно так же — словно перед тобой существо из совершенно иного мира.

— Господин Хейнкель!! — донесся будто издалека пронзительный крик Фьоре.

Среди обломков он попытался опереться на руки, чтобы подняться, но ладонь соскользнула, и он жалким образом уткнулся лицом в битый камень. Нос пронзила дикая боль, потекла кровь. Стоило ему закашляться от затекающей в горло крови, как тяжелый кованый носок подковал его прямо в челюсть.

— Гх-а-а?!

Подброшенное ударом тело взмыло вверх и врезалось в потолок.

Едва он застрял в штукатурке, его схватили за ногу и со всей силы швырнули о пол. А затем — снова вверх в потолок, и снова вниз об камни. Потолок, пол, потолок, пол… Словно тряпичную куклу в руках разбушевавшегося ребенка.

— П-прекрати…

— Молишь о пощаде? Как и всегда.

Но мольба смешалась с кровью да желчью и утонула в сокрушительном броске. Избитый до полусмерти Хейнкель мешком отлетел в растрескавшуюся стену.

Боль затуманила разум. Он уже не понимал, что у него цело, а что сломано. И всё же…

— Упрямый идиот.

— А, гх-х!..

Опустившийся сапог Маркоса с маху раздавил правую кисть Хейнкеля.

Тяжелый ботинок смиал кости запястья и тыльной стороны ладони. Хейнкель пытался выдернуть руку, но та застряла будто между двух скал. Маркос крутанул стопу — и четыре пальца с хрустом вывернулись.

— Г-а-а-а-а-ах!!

— Заткнись. Слушать тошно.

Даже несмотря на боль и брань, Хейнкель оскалился. Он впился зубами в лодыжку Маркоса, пытался оттащить её от своей искалеченной руки. Напрасно. Второй сапог врезал ему прямо в лоб и оставил глубокий отпечаток на коже.

— Сдайся уже.

Сражаться с ним не было никакого смысла. Сдаться? Какая глупость. Боевой дух Хейнкеля испарился давным-давно — да и был ли он вообще с того самого момента, как его ввязали во всё это?

Да, точно. Он с самого начала знал, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет.

— Почему ты всегда такой?

В глазах вспыхнули белые искры. Его схватили за затылок и со всей дури ударили лицом о сокрушенный плиточный пол.

— Ни капли раскаяния.

Маркос сгреб его за грудки, приподнял над полом и врезал кулаком в живот. Внутренности взвыли от дикой боли, будто разом разорвались.

— Чего ты хочешь?

Второй удар, третий, четвертый, пятый… С каждым ударом боль тупела, а из пробитой головы вылетала последняя мысль.

— Кем ты хочешь стать?

Было. Ведь было что-то! Что-то, о чём он хотел сказать, что-то, что должен был сделать… капли желаний, надежды, вещи, от которых он так и не смог отказаться… Что-то было. Должно было быть.

— Ну же, Хейнкель Астрея. Сколько ещё раз, скольких ещё людей ты должен разочаровать, чтобы тебе наконец хватило?

Рука Маркоса разжалась.

Ноги не держали, Хейнкель рухнул ничком и уткнулся коленями и лбом в залитый кровью пол. Из разбитого лица хлестала кровь со рвотой, отбитые потроха выходили кровавым поносом.

— …

Не подняться. Не встать. Не… могу.

— Прошу! Пожалуйста, хватит! Не бейте больше господина Хейнкеля!

Истекающего кровью, захлёбывающегося собственной кровью Хейнкеля пытался закрыть девичий пронзительный крик.

Как нелепо. Он ведь не стоил этих слёз и мольб.

— Госпожа Фьоре, — обратился к ней Маркос, — этот человек просто использует вас.

— Нет! Всё не так… Всё совсем не так! Я сама попросила господина Хейнкеля…

— Дура, заткнись! — крикнула ей Фельт. — Не порти дядьке весь его упрямый замысел!

— Кх… Фельт, но…

Над головой беспомощно лежащего Хейнкеля разгоралась отчаянная перепалка.

Фельт права. Фьоре ошибается. Им не уйти от сгрудившегося перед ними Скалы. Все твердят только про Райнхарда, но Маркос — из той же породы непоколебимых чудовищ.

Сейчас суть плана заключалась уже не в победе, а в том, чтобы снизить ущерб и вымолить прощение.

Поэтому Фельт права, а Фьоре — нет.

— Хорош уже, эй! Он же так концы отдаст!

— Господин Хейнкель…

Голоса Фельт, всё понимающей, и Фьоре, цепляющейся за наивные мечты, звучали в его голове.

К несчастью, ответить он не мог. Его последний дух вот-вот готов был вырваться наружу, он с трудом сдерживал рвоту собственной кровью. К тому же, просить остановиться нужно было не его, а Маркоса, который разрывал Хейнкеля на части.

Очевидно, терпение Маркоса иссякло. Раньше он лишь бросал презрительные взгляды, но так жестоко не избивал уже давно. Хейнкель, использовавший кандидаток в своих целях, дал Маркосу прекрасный повод выплеснуть гнев, копившийся годами.

Вот почему он с такой яростью избивал человека, который уже не мог оказать сопротивления…

— С какой стати ты решил сделать это именно сейчас, придурок?

Едкое шипение разрезало воздух, и Маркос шагнул вперёд.

«Сейчас последует удар» — успела промелькнуть мысль, и тут же свистящий кулак снёс ему скулу. Хейнкель завертелся волчком в воздухе и врезался в противоположную стену.

Ухватив за ворот застрявшее в камне тело, Маркос выдернул его и с силой вонзил спиной в своё колено. Позвоночник, поясница и рёбра затрещали и раскрошились, Хейнкель фонтаном выплюнул кровь.

— О-о-о-ах!..

Маркос схватил его за правое запястье. Удар по выпрямленному локтю — и сломанный сустав с хрустом вылез наружу, пробив кожу и мясо белой костью.

— У-а… кх.

В открытый для крика рот ворвалась тяжёлая ладонь Маркоса. Кулак раскрылся прямо во рту и с треском вывихнул Хейнкелю челюсть, выбив множество коренных зубов, после чего он начал бить локтями и кулаками по его вискам и затылку.

— …

Правая половина и без того мутного зрения окончательно погрузилась во тьму. Глаз вытек? Нос свернут, во рту кровавая каша, рука перебита, кишки отбиты, всё тело залито красным.

Слишком жестоко. Здесь не подходили слова «безжалостно» или «беспощадно». Это было страшнее обычного убийства или пытки. Неужели Маркос потерял разум от ярости? Ведь он никогда не был из тех, кто добивает полуживого врага.

Так почему же он продолжает колотить, пинать и топтать? Зачем избивать Хейнкеля, который уже и не думал о сопротивлении?

— Получил сполна… и всё равно пытаешься вытащить меч?

Что?..

— …

Хейнкель совершенно не понимал, о чём тот говорит.

Какое ещё «обнажить меч»? У него не было сил даже на это! Правая рука сломана в локте, кисть раздроблена, пальцы торчат в разные стороны. Лицо превратилось в отбитую котлету, правый глаз заплыл. Он едва хрипел сквозь выбитые зубы и сгусток крови, набившийся в горло. Откуда у полутрупа возьмётся боевой дух?

В единственном видящем глазу отражался забрызганный его кровью Маркос и две девушки за его спиной. Одна съёжилась, вторая, с широко распахнутыми глазами, полными слёз, молитвообразно сложила руки на груди.

Даже по их виду было понятно, насколько ужасна эта картина. И тут…

— А?..

…едва слышный звук заставил выдохнуть недоумённый стон. Звук донёсся от его собственного пояса. Из ножен, висевших на бедре, раздался тихий, чистый мелодичный перезвон выходящего клинка.

— …

Переломанная правая рука, изуродованное лицо, выбитые внутренности, лужа собственной крови… И всё же его левая рука сохранила хватку и упорно продолжала вытягивать меч из ножен.

— А, вот оно что…

Всё оказалось до смешного просто. Маркос вовсе не был подлецом, и он не попирал рыцарскую честь ради избиения беспомощного.

Это Хейнкель всё ещё не упал. Это Хейнкель всё ещё пытался обнажить меч.

— Я всё ещё…

«Всё ещё пытаюсь изображать из себя рыцаря?..»

△▼△▼△▼△

— …

Жалкий сопящий свист из окровавленного носа нелепо перебивал звенящую тишину.

Молчание, но не тишина. Корчит из себя рыцаря, хотя на деле — лишь посмешище. И всё же он достал меч. Зачем? Красивого ответа у него не было.

Лишь в разбитом теле и мутном сознании эхом отдавался чей-то голос. Не из сегодняшнего дня. Из прошлого…

«Но у меня есть вы, господин Хейнкель».

В уплывающем разуме всплыли эти безответственные слова. Голос глупой девчонки без чувства меры, которая, несмотря на все угрозы потери всего, твердила, что у неё ещё кое-что осталось.

«Поздравляю вас».

Слова поздравления. Без сарказма и яда — искреннее благословение его судьбы и пути. Голос того, кто прекрасно понимал, ради чего обнажают клинок, но сам не мог идти этим путём до конца.

«Вы такой милашка, господин Хейнкель!»

До боли знакомый голос. Далёкий-далёкий, но он всё равно отзывался теплом в самой глубине души.

Голова, сердце, душа… Чего ещё не хватает?

— О-о-о-о-х!..

С невнятным хриплым рёвом руины некогда великих идеалов и въевшиеся в память годы тренировок заставили левую руку Хейнкеля сработать.

Ни стойки, ни выпада. Просто отчаянный росчерк, рождённый весом падающего тела, — назвать это «ударом меча» язык не повернулся бы.

И всё же стальная полоса достигла могучей шеи Маркоса.

— …

Глаза сурового гиганта, прозванного «Скалой», слегка сузились.

Удар достиг цели. Маркос даже не попытался вытащить меч или подставить наручи. Клинок упёрся в шею — и врезался в серую каменную корку, тотчас покрыв кожу.

Могучая шея отозвалась небывалой броней: прочный каменный панцирь мгновенно нарастал, с легкостью отражая удар стали. Искры фонтаном брызнули в стороны. Клинок отскочил, по руке прошла ощутимая отдача. На каменной чешуе Маркоса осталась лишь бледная царапина.

— Это всё, на что ты способен.

Кулак Маркоса врезался прямо в незащищенный корпус Хейнкеля.

— …

Он даже не ощутил боли. Мир вокруг завертелся, словно цирковой барабан. И только когда его тело, проломив стену, рухнуло на пол, Хейнкель осознал, что кувыркался в воздухе.

Присыпанный обломками, он лежал неподвижно. Меч выпал из онемевшей левой руки и с тихим звоном ударился о плиты.

На этот раз замерло всё: пальцы, веки, язык.

— …

Шаг, еще шаг… Глухой звук подкованных сапог приближался. Скоро наступит неизбежная развязка.

Неужели всё? Конец? И именно Маркос оборвет эту глупую главу? Мысль о том, что это принесет желанный покой, казалась до абсурда смешной…

Внезапно перед его глазами возник хрупкий силуэт, закрывший Хейнкеля собой.

— П-прекрати… — прошептал он ей.

— Нет, не прекращу! Ни за что!

Девушка раскинула руки, вставая между ним и Маркосом. Бледная, словно полотно, со слезами на щеках, она дрожала от исходящей от Маркоса звериной мощи, но стояла непоколебимо.

Фьоре заслоняла избитого Хейнкеля. Она с трудом заставляла себя не поддаться страху перед наступающим Маркосом.

— Отойдите с дороги, госпожа Фьоре.

— Н-нет! Ни за что! Я не сдвинусь с места!

— Этот человек использует вас.

— Нет! Неправда! Это… это я сама попросила!

Фьоре выкрикнула это изо всех сил.

«Молчи… Не говори больше…» — мысленно молил Хейнкель, но остановить ее слова не мог.

— Я сама умоляла господина Хейнкеля помочь спасти Эмилию и Фельт! Я просила его придумать, как вытащить их из замка!

— …

— Господин Хейнкель раз за разом отговаривал меня! Он говорил, что я перестану быть кандидаткой и Святой! Но я все равно…

— …

— Все равно я умоляла его! Господина Хейнкеля… Моего рыцаря!

С каждым словом дрожь в ее голосе затихала. Какая же дура. Разве можно развеять страх, просто повысив голос?

Тем не менее Фьоре расправила плечи, утерла слезы и устремила взгляд в глаза противника.

— Он не рыцарь. Он Веролом Меча. И он сам лишил себя звания рыцаря.

Маркос прав.

— Нет, неправда! Он — мой рыцарь! Настоящий рыцарь, данный мне клятвой!

А Фьоре ошибается.

— …

Фьоре и Маркос сцепились взглядами.

В этом поединке взглядов разница в возрасте, росте и силе была колоссальной, но первым отвел взгляд Маркос.

— Вот как.

Его голос прозвучал глухо, будто древний камень под ударами дождя.

Маркос медленно разжал сжатые кулаки. А затем, когда он уже собрался что-то добавить…

— Довольно!

…чистый, переливающийся серебряный голос прозвучал в полуразрушенном коридоре.

△▼△▼△▼△

Фьоре мгновенно обернулась на звук.

— Эмилия… — пораженно прошептала она.

Истерзанный Хейнкель не мог даже повернуть головы, но тихий стук каблучков и едва ощутимая морозная волна говорили сами за себя. Вскоре в поле зрения его единственного видящего глаза возникла среброволосая девушка — Эмилия вышла из распахнутых дверей.

А за этим стояла…

— Ну и устроили вы тут! Я пока пробиралась к двери, чуть с ума не сошла от страха!

Это была заслуга Фельт, которая подошла к Эмилии с ворчливой физиономией.

Пока Фьоре отвлекала Маркоса, Фельт проскользнула мимо него и отперла комнату, где держали Эмилию. Вывела ее прямо в самый разгар событий… Сложно сказать, что сама Эмилия думала обо всем этом.

— Прекратите, господин Маркос! Господин Хейнкель, конечно, о-о-очень крепкий, но если вы продолжите, он просто умрет. А этого я позволить никак не могу.

— Даже если этот негодяй пытался использовать вас в своих целях, госпожа Эмилия?

— Все равно нельзя! К тому же Фьоре только что изо всех сил объясняла, что все совершенно не так. Правда ведь?

Эмилия подмигнула Фьоре, и та наконец вышла из оцепенения, после чего закивала, словно заводная:

— Да-да! Именно! Господин Хейнкель не хотел никого использовать! Если кто здесь и главный злодей, так это я!

— Не запутывай все еще сильнее, балда! В общем, дядька не собирался вредить ни мне, ни сестренке Эмилии.

— Не собирался!

Фьоре встала между Эмилией и Фельт и тут же преобразилась — будто за ее спиной встала целая армия — и решительно ткнула пальцем в Маркоса.

Действительно: сразу три кандидатски на престол встали в один ряд и защищали полуживого Хейнкеля от командира Королевской Гвардии. Какое захватывающее зрелище для будущего нашей страны.

— Командир Королевской Гвардии, а против вас восстали сразу три кандидатски на престол. Какая захватывающая картина для будущего нашей страны, — прозвучал еще один голос. Он принадлежал еще одной гостье, шагнувшей из тех же дверей.

— Госпожа Рам…

— Ну и устроили вы тут погром, господин Маркос. Хоть заклинание и было переписано к сегодняшнему дню, от подобного шума вполне мог кто-нибудь прибежать. Вы в своем уме?

— Я старался действовать незаметно, но скрыть такое разрушение действительно непросто.

Розоволосая горничная — старшая сестра той двойняшки, что служила Присцилле, — высокомерно фыркнула.

Эмилия с изумлением переводила взгляд с одного персонажа на другого:

— Э-э… Погодите, значит, вы с Рам очень-очень хорошо ладите?

— Что вы, госпожа Эмилия, это недоразумение. По-настоящему дружу с господином Маркосом не я, а господин Розвааль. Они же лучшие друзья уже пятнадцать лет.

— Пожалуйста, без клеветы. Мы действительно знакомы пятнадцать лет, но называться его «лучшим другом» — прямая угроза моей чести.

— Ой, а вот этот ответ как раз очень-очень похож на слова друга Розвааля…

— Т-так, хватит болтать! Вы что тут милые беседы устроили?! — Фельт влезла между ними и начала тыкать пальцем в лежащего Хейнкеля: — Этот каменный истукан только что чуть не забил дядю до смерти! Посмотрите, во что он его превратил! Объясните нормально, что за дичь происходит?!

— Да, вы правы, — ответил Маркос. — Хотелось бы уточнить… Госпожа Фьоре, ваши слова — правда? Вы проникли в замок, чтобы спасти госпожу Эмилию и госпожу Фельт?

— А? Да-да! Мы пришли на помощь! Выстроили отличный план, вытащили Фельт и уже шли за Эмилией…

— Понятно. И этот план придумали вы сами?

— Замысел мой, а детали за господином Хейнкелем! — прижала она руку к груди. Ее голос был пропитан большой гордостью.

Рам с Маркосом нахмурились, и в ответ Фьоре осторожно спросила:

— Я все еще не до конца понимаю, что происходило… Но могу я подлечить господина Хейнкеля? Надеюсь, никто не против? Впрочем, даже если против, я все равно его излечу.

— Да, конечно! Скорее помоги ему… Ой, хотя в этой зоне магия лечения может плохо работать. Заклинания тут не работают…

— Хе-хе, не волнуйся. Мое Таинство — вовсе не магия.

Фьоре присела прямо перед Хейнкелем. Тот не мог и словом обмолвиться.

— Ничего не говорите. Ваши поступки сказали все за вас.

«Я ни черта не понимаю… Что я вообще доказал?..»

Фьоре мягко прикоснулась к его окровавленному лицу. От ее ладони потекло нежное, теплое сияние. Оно ощущалось совсем иначе, чем целебная магия. Если это действительно Таинство Церкви Божественного Дракона, возможно, оно может исцелить то, что недоступно обычной магии.

Даже когда его тело сшивали золотые нити тепла, Хейнкель продолжал упрямо размышлять о своем.

Тем временем остальные продолжали разговор:

— Короче: маркграф сестренки Эмилии и этот истукан — кореша, и они с горничной что-то тут мутили?

— Звучит невероятно, но… сегодня я пришел сюда именно для того, чтобы вывести госпожу Эмилию и госпожу Фельт из замка.

— А?! Вы пришли спасти нас, господин Маркос?!

— Да, — тяжело басом подтвердил Маркос.

А Рам скрестила руки и добавила:

— Господин Розвааль заранее давным-давно дал мне указание: если в столице что-нибудь случится, обратиться к господину Маркосу. Он заверил, что тот обязательно поможет… Поэтому Рам спокойно позволила запереть себя вместе с госпожой Эмилией.

— Я не давал прямых обещаний — все зависело от обстоятельств. Моя должность запрещает принимать сторону кого-то одного. Но в этот раз случай особый.

— Выходит, даже ты понял, что дело дрянь и пора вмешаться.

— Именно. Для этого я и оставил в крыле минимум охраны — чтобы раньше времени не подняли тревогу…

— А Рам перестроила барьер. Теперь он поглощает магию и глушит шумы — и драку, и разговоры.

— А-а, теперь ясно! Вот почему этот истукан тут так разделал дядю, а подмога так и не прибежала.

Фельт кивнула, когда пазл сложился в единую картину. Фьоре, не прерывая Таинства, озадаченно спросила:

— Погодите, выходит, господин Хейнкель получил такую трепку просто…

— Просто потому, что союзники из-за глупости перебили друг друга.

— Не согласен. Я не считаю этот бой бессмысленным и не считаю этого человека союзником.

— Кх…

Фьоре поморщилась от этой сухой отповеди Маркоса. Жаль ее, но Скала был полностью прав. Ошибки всей жизни Хейнкеля нельзя было перечеркнуть одной единственной затеей.

— Господин Маркос, раз вы хотели вытащить нас, вы пойдете с нами?

— Именно так.

— Эй, а командиру Гвардии так можно? В столице и так бардак, а если еще и ты сбежишь…

— Если, чтобы выпустить гной, нужно пустить кровь, жалеть о ней не стоит. К тому же Гвардия не развалится без меня. Я верю, что каждый из моих подчиненных знает, ради чего поднимает меч.

Маркос дал понять: его решение окончательно. Эмилия кивнула и повернулась к Фьоре:

— Фьоре, мы идем с господином Маркосом. А вы…

— Конечно, я с вами! Я с самого начала так и хотела, да и оставаться в столице сейчас слишком опасно! И вообще…

— И вообще?

— Я хочу доказать господину командиру, что господин Хейнкель — настоящий рыцарь!

— …

Маркос лишь промолчал. Горы его прежних проступков не перекрыть никакими пылкими речами.

Фельт закрыла глаза на угрюмость Маркоса и почесала затылок.

— Что ж, тогда идем вместе! — улыбнулась Эмилия. — Спасибо тебе, Фьоре. Ты так постаралась ради нас, хотя знала, чем это грозит!

— Да брось! Это же нормально! Мы ведь с тобой лучшие подруги, а с Фельт у нас… как это?.. Сложные отношения, но мы почти как сестры! Почти как сестры!

— Понравилось слово? Зачем повторять-то… — тяжело вздохнула Фельт.

Тем временем Фьоре опустила ладонь и с облегчением перевела дух. Она вытерла пот со лба и утвердительно кивнула:

— Первая помощь оказана! Господин Хейнкель, сможете подняться?

— Прости… но вряд ли.

Зеркала под рукой не оказалось, но боль от расколотой головы, выбитых зубов и сломанной руки заметно утихла. Впрочем, феноменальная крепость его тела, по одной известной причине, всегда была исключительной. Трудно было определить, где закончилось действие Таинства и где началось действие его ненормального организма. Так или иначе, подниматься пока было преждевременно…

— Нет времени на разговоры, — Маркос шагнул вперед. — Прошу прощения за грубость.

Он легко схватил Хейнкеля за загривок и небрежно взвалил себе на плечо, будто мешок с картошкой. Меч был вырван из его пальцев и спешно вставлен в ножны. — Господин командир… Вы поверили господину Хейнкелю?!

— Нет. Я смогу казнить его и позже.

— В-всё равно это бесполезно! Даже если вы разрубите меня пополам, я снова срастусь благодаря своему Таинству!

— Хватит перепалки! Уходим, пока нас не заметили! — поторопила Эмилия Маркоса вместе с Фьоре. Она обвела взглядом всех присутствующих.

Каждый осознавал: пути назад нет. Их решимость была неоспорима, и Эмилия уверенно кивнула. Затем добавила: — Нам нужно как можно скорее найти Субару и остальных! Уверена, они там опять неосторожно рискуют, я так беспокоюсь!

— Хех, братец точно не ожидает такого от сбежавших из замка.

И теперь эта компания, разросшаяся гораздо больше, чем предполагалось изначально, препиралась на ходу. Они двинулись к выходу.

По пути Фьоре бросила взгляд на притихшего Хейнкеля и с гордостью прошептала: — Вы невероятны, господин Хейнкель. Я так вами горжусь!

— А у меня нос сломан…

Хотя она собственными глазами видела, как его избивали, Фьоре сияла от гордости. И избитому Хейнкелю оставалось лишь с трудом выдохнуть единственный возможный ответ.