Руководство правильной жизни для ранкера Том 3 Глава 10 Мир, где мы снова встретились с Чжо (9)

— Государственные дела всегда требуют лишних рук. Управление желало получить полный контроль, но, по правде говоря, их ресурсов явно не хватало. Особенно когда пресса так предвзято всё раздувала... В результате директор Центра и глава Национальной службы разведки лично прибыли на Сораксан с просьбой. Они умоляли, чтобы Хэта приютила его хотя бы временно.

Управление своими глазами наблюдало, как третья старейшина в ярости требовала немедленной казни. Директор Центра, вытирая пот со лба, признался, что даже внутри их ведомства мнения разделились. Однако никто не знал о втором S-ранге больше, чем люди из Хэты.

「Государство и мы — все мы решили вновь довериться клану Хэта, который всегда верой и правдой служил родине. Мы просим вас о помощи.」

— Хм.

— В то время и наши мнения разделились поровну.

「Разве вы все забыли слова Чон Иль Хёна из Управления? Он сказал, что если с этим свирепым божеством что-то случится, ответственность ляжет на нас! Почему мы должны терпеть такое унижение и брать на себя этого монстра?」

「Это было сказано лишь потому, что третья старейшина вела себя слишком радикально, и они забеспокоились. Вы забыли? Борьба с внешними врагами и всякой нечистью — это исконная обязанность Хэты. Неужели вы собираетесь предать свой долг перед страной?」

「Нам велят не убивать, а защищать!」

「Лучше держать его под присмотром рядом с собой, чем где-то вдали. Я, как старейшина, голосую «за».」

「Нет! Я категорически против!」

— В конце концов, когда к единому мнению прийти не удалось, решение приняла Великий Хранитель Хон Гоя.

— Сейчас, когда место Первого старейшины пустует, я сама просила Великого Хранителя исполнять обязанности главы, так что это естественно.

— Да. И в итоге этого S-ранга...

Этого было достаточно.

Так. Белая Птица поставила чашку и поднялась.

Пятый старейшина, собиравшийся продолжить, неловко вскочил вслед за ней.

— Г-глава?..

Но лицо её, когда рука легла на старую рукоять меча на поясе, оставалось по-прежнему невозмутимым и непроницаемым.

Глава рода <Хэта>, Белая Птица, кивнула:

— Где он сейчас? Веди.

✧

Сарак…

Снежинка мягко опустилась на ладонь, покрытую мозолями.

Белая Птица, чей взгляд замер на этом прохладном ощущении, спросила, не оборачиваясь:

— Он разве не в главном поместье?

— ...Дело в том, что...

Перед калиткой у задних ворот.

Этот вход расположен в самом уединённом месте поместья Хэты, и дороги, ведущие от него, заканчиваются в очень специфических местах.

Дикие горы с запущенными тропами.

И Маок — Тюрьма Демонов, где содержат тяжких преступников.

Пятый старейшина в замешательстве нахмурился.

— Сторона противников в ваше отсутствие заявила, что не позволит чужеземному божеству осквернить сердце нашей священной горы...

— Значит, прикрылись моим именем.

— Глава...

— На чьей стороне был ты?

— ...

— Сохван.

— ...Да.

— Пожалуйста, не заставляй меня стыдиться за тебя.

— ...

Пятый старейшина лишь низко склонил голову. Слова главы прозвучали сухо и ровно, без тени упрёка, и от этого ему стало ещё стыднее.

Путь до Маока был неблизким. Несмотря на то, что после приказа его должны были сразу вести навстречу, это заняло время.

«На улице холодно, подождите внутри», — умоляли обеспокоенные ученики, но Белая Птица просто молча ждала.

И вот.

Сабак, чагхрак, сабак...

Звук лёгких шагов по снегу и неприятный металлический лязг тяжёлых цепей. Два контрастных звука нарушили тишину.

Белая Птица безучастно наблюдала за тем, как в чёрно-белом мире, похожем на картину тушью, медленно приближается яркое цветное пятно.

Макушка — ярко-рыжая.

Руки и ноги покраснели от холода.

Цепи, стягивающие худощавое тело, отливают медью, а кожа покрыта синими и жёлтыми пятнами синяков.

— ...Ярко.

— Что, простите?

— Ничего. Это я не вам.

Когда расстояние сократилось, пленник, видимо, тоже заметил её — в его измождённом теле тут же проступило сильное напряжение.

«Говорили, физический возраст около шестнадцати...»

Из-за чрезмерной худобы она совсем не выглядела на свои годы.

Белая Птица всматривалась в приближающийся силуэт, вспоминая слова, которыми так долго обменивались ученики.

Монстр.

Свирепое божество.

Катастрофа.

— Приветствуем главу!

— ...А.

Стоило монстру встретиться взглядом с Белой Птицей, смотревшей на него сверху вниз, как его плечи мелко задрожали.

Девочка в замешательстве огляделась по сторонам и, решив, видимо, последовать примеру остальных, неуклюже и резко согнулась в поклоне.

— П-приветствую главу!..

Белая Птица подумала:

«Это?»

Вот это?

Разве бывают на свете такие жалкие «катастрофы»?

Ей было плевать на громкие эпитеты. Она не хотела брать в расчёт сложные и далёкие материи.

Прямо здесь и сейчас, перед её глазами...

Белая Птица видела лишь маленькое живое существо, отчаянно нуждающееся в помощи.

Поэтому она без колебаний двинулась.

— Тебе не холодно?

— Ох! Г-глава!

— Глава! Холодно же! Пожалуйста, наденьте!

Трык…

Полы белого дурумаги, наброшенного на худые плечи, коснулись снега.

Рот монстра широко раскрылся от изумления.

Окружающие, не менее пораженные, бросились было отговаривать её, но Белая Птица, не обращая внимания, внимательно смотрела в глаза, оказавшиеся совсем близко.

Карие глаза, которые до этого были полуприкрыты от страха и усталости.

Теперь их цвет стал отчетливым.

Округлившиеся глаза делали её похожей на детеныша животного.

— Эм… коленям не холодно?..

— А ты, как я погляжу, и вовсе босоногая.

— Я, это, ну... блин... никто мне обувь не дал... жадины хреновы...

Белая Птица едва заметно улыбнулась.

— Как твоё имя?

Она знала, но хотела услышать от неё самой.

Монстр раскрыл глаза еще шире. Словно слышал такой вопрос впервые в жизни.

И вот так, после долгого безмолвного контакта...

Девочка, отбросив сомнения, ответила дрожащим голосом:

— ...Давид.

Не монстр, а Чхве Давид представилась. Сделав на этот раз голос чуть тверже.

— Давид! Это моё имя.

— Давид, значит.

Я знаю, что внешний мир гудит от возмущения.

Но это не имеет значения. Это — <Хэта>.

Место для тех, кто слаб, но поэтому сильнее всех, и потому самое великодушное убежище упрямцев.

— У тебя имя великого героя. Добро пожаловать в Хэту. Я — Ха Янсэ.

✧

Несмотря на то, что Чхве Давид дебютировала в мире, встретившем её жестоким отчуждением, в ней было на удивление мало настороженности или враждебности.

При этом она была безмерно, бесконечно благодарна за те крохи, что ей давали.

Наблюдать за ней было удивительно... и горько.

「Неужели ты не злишься на весь мир?」

「Злюсь? А это что?」

「Тебе явно не хватает базового образования. Особенно стоит подтянуть корейский. Злиться значит ненавидеть.」

「У меня и так башка от всего этого трещит, а ты еще учиться заставляешь... Но за что мне ненавидеть?」

「Просто так.」

「А?」

「Я подумала, что на твоём месте мне было бы трудно это вынести. Видимо, я ошиблась в догадках.」

「А-а-а, ты об этом? И почему ты всегда так сложно выражаешься? Жить, конечно, паршиво и чертовски тяжело. Ну, в общем... хм-м-м.」

「Ну и?」

「Да просто... я ведь такой родилась, разве это не естественно? Это мой косяк... Мои проблемы, мне и вывозить, при чём тут мир?」

「...」

「Ты... чё ты так смотришь? Я опять чё-то не то ляпнула?」

「...Нет. Просто это достойно уважения. Я восхищена.」

「Эй! Ты же издеваешься, да?」

「Давид, я никогда не смеялась над другими. Я серьёзно.」

「А, ну... ладно?」

「Но в одном ты всё же неправа.」

「В чём?」

「Это не твоя вина. Родиться такой — не преступление. Твоя воля выстоять самостоятельно вызывает восхищение, но это утверждение я бы попросила тебя поправить.」

Вспоминая разговор многодневной давности, Белая Птица посмотрела в окно тренировочного зала.

Она увидела Чхве Давид, которая, растянувшись на деревянной веранде, и обхватив голову руками, усиленно пыталась читать учебник корейского языка.

Пятый старейшина каждый раз удивлялся, глядя на неё, мол, девчушка совсем расцвела.

Она без устали превозносила благородство главы, благодаря заботе которой это стало возможным.

Белая Птица не принимала этих похвал.

Это была исключительно заслуга самой Давид.

Воля человека, который, подвергаясь насилию со стороны родителей и живя в условиях хуже звериных, сумел самостоятельно, по слогам, выучить буквы.

Воля того, кто, будучи терзаемым постоянным шёпотом свирепого божества и утопая в отчаянии, сам набрал номер службы спасения, чтобы остаться человеком.

Она не винила никого из тех, кто причинял ей боль, а лишь требовала от себя стойкости.

Как можно называть такого человека монстром?

Она была рождена со светлой, доброй и чистой душой.

Человечность Чхве Давид — это результат её собственной борьбы, и ничьей больше.

Белая Птица не собиралась присваивать эту заслугу.

«Скорее, это я что-то приобрела».

Наблюдая за Давид, которая ставит себя ниже других и благодарна за всё, невольно сам становишься смиреннее.

Под её взглядом — чистым, лишённым каких-либо ожиданий — её собственный путь, на котором она порой блуждала, вновь обретал ясность.

— Глава, за калиткой какой-то человек просит аудиенции. Говорит, пришёл без приглашения. Как прикажете поступить?

— Вы спросили, кто это?

— Ну... Она сказала, что если я назову ей «декабрьской молодой монахиней», вы поймёте... Г-глава?! Куда же вы!