Руководство правильной жизни для ранкера Том 3 Глава 20 Если любишь человека, поклонишься и оленю в его родном доме (2)
Ранее в Руководство правильной жизни для ранкера...
— Почему.
— Что значит «почему»? Ты сейчас серьёзно меня спрашиваешь, будто не понимаешь?
— Не трогай меня. Даже для тебя, хён, исключений не будет.
Ах он же… И это он говорит после всего, что выкинул?
Вспыхнувший Са Седжон бросил документы на стол и резко вскочил.
Он специально старался не смотреть в ту сторону, чтобы не поднимать себе давление, но, как и ожидалось, зрелище оказалось в разы более раздражающим, чем он представлял.
То, как этот парень умудрился сложить своё длинное и крупное тело, буквально втиснувшись и сжавшись в углу, — это просто ни в какие ворота не лезло.
— Вставай.
На лбу Са Седжона вздулась вена.
— Сейчас же встал! Тут тебе что, сауна? Приют для бездомных? Какого чёрта ты бросил нормальный дом и уже который день торчишь на работе! Ты что, реально из дома сбежал? В чём дело? Ну скажи хоть слово! Ты никогда таким не был, это что, протест какой-то, чтобы у окружающих кровь в жилах стыла? В чём причина-то!
— ...
— Ты хёна слышишь или нет?
— ...
— Кён Чжирок!
— ...Да.
— Что? Что ты сказал?
Наконец-то заговорил!
Наблюдавшая со стороны Доми мигом подскочила и навострила уши, а Са Седжон всем телом подался вперёд.
— ...Говорю же.
— А? Что? Говори громче.
Спина Кён Чжирока, который сидел, обхватив колени руками и сжавшись в комок, сгорбилась ещё сильнее.
— Не хочу идти.
...Э-э, что это за замашки «трудного подростка», сбежавшего из дома?..
— ...А-а?
— Не хочу идти домой.
— ?..
У членов гильдии руки зачесались отвесить ему хорошую затрещину за такое несерьёзное поведение, но здесь явно не было никого, кто понимал бы истинные причины.
Виновник же торжества, словно сказав всё, что хотел, снова плотно сомкнул губы.
Под ошарашенными взглядами соратников Кён Чжирок завозился и ещё плотнее прижался к стене.
Он просто неистово желал остаться один...
В этом и была вся причина.
Кён Чжирок уставился на белую стену невидящим взором.
«Не хочу домой».
Если точнее — в тот дом, где ошивается «этот гад»!..
✧
「...Это ещё что такое?」
После того как зачистка 38-го этажа Башни Вавилон была успешно завершена.
Как ответственный молодой кормилец семьи, Кён Чжирок, преисполненный обычной усталости офисного работника, вернулся в лоно семьи, где его должны были ждать тепло и уют, но...
«Что-то не так».
Наш дом... он разве всегда так выглядел?
Госпожа Пак Сун Ён, работающая мама, талантами по ведению домашнего хозяйства не блистала.
Конечно, после того как взрослые дети взяли на себя финансовое обеспечение семьи, она стала проводить дома гораздо больше времени, но на этом всё.
Как человек, привыкший всю жизнь пахать вне дома, готовила она просто, а уборка была на уровне «прибрано, и ладно».
Проще говоря, уход за садом при двухэтажном доме был для семейства Кён непозволительной роскошью...
«А это тогда откуда?»
Это случилось сразу, как только он припарковал Кристину и зашёл во двор. Кён Чжирок вздрогнул и замер от странного чувства дежавю.
«Абрикосовое дерево?»
Откуда оно у нас?
Разве оно не засохло давным-давно?
Например... когда он и нуна были маленькими...
От этого знакомого, но в то же время забытого свежего аромата зрачки Кён Чжирока задрожали, как при землетрясении.
И дело было не только в абрикосе.
В саду, приведённом в порядок к весне, между аккуратно подстриженными кустами расцвели цветы, и с каждым дуновением ветра по двору разливался густой аромат.
Неужели я всё ещё в Башне?
Попал в ловушку-иллюзию?
Растерянный Кён Чжирок уже собирался сделать шаг назад.
В этот момент из-за клумбы кто-то поднялся.
Человек, потирая затёкшую спину, приподнял солнцезащитный козырёк.
「О! Сынок пришёл?」
「...」
「Ну-ка, дай погляжу. Мой драгоценный сыночек нигде не поранился? Я слышал колокол и думал, что ты задержишься с друзьями из гильдии, как же ты так рано?」
Человек подошёл ближе, его взгляд был намного ниже уровня глаз Чжирока.
Всё потому, что Кён Чжирок пошёл в родню матери. Единственной из детей, кто не унаследовал высокий рост по материнской линии, была старшая сестра — Кён Чжио.
Заботливые руки, ощупывавшие его на предмет травм, потянулись к лицу. Кён Чжирок рефлекторно низко склонил голову.
Ласковое тепло обволокло его щёки.
За стёклами очков глаза Кён Тесона мягко сощурились.
「Может, ты поспешил, потому что папа соскучился? Наш Бэмби, в кого же ты такой добрый пошёл?」
「...Папа.」
「А?」
「В папу... пошёл...」
Голос на выходе жалко дрогнул.
Кён Чжирок крепко вцепился в руки, обхватившие его лицо, боясь упустить это прикосновение.
Он уткнулся лицом в ладони отца, и почувствовал, как Кён Тесон засуетился, не зная, что делать.
「Сынок? Ты чего, плачешь? Болит что-то?」
Я не знаю. Почему у меня катятся слёзы?
Кён Чжирок, словно капризный ребёнок, замотал головой.
Он не хотел плакать, но слёзы продолжали падать.
То, что папа жив — это естественно, ведь он его никогда не терял... но почему на душе так тоскливо, будто он не видел его вечность? Он не мог найти ответа.
Добрая рука отца продолжала похлопывать его по спине.
Это были самые крепкие объятия в мире, несмотря на то, что отец был меньше его. Кён Чжирок уткнул лицо в плечо отца, который его обнимал, и всхлипнул. 「Папа…」 「Да, сынок. Папа здесь. Что-то произошло в твоём мире?」 「Нет… просто так.」 Мне приснился кошмар, очень, очень страшный кошмар. Сладкий аромат весенних цветов, достигавший кончика носа, казался нереально приторным. Были моменты, когда март уже наступил, но зима всё никак не хотела отступать. Такое время бывало. Когда я бесконечно долго был заперт в той долгой зиме. 「Думал, ты уже совсем взрослый, а тебе ещё расти и расти. Эх. Дитя, совсем дитя. Только тело вымахало.」 「…Это было всего лишь раз. Не преувеличивай.」 「Ха-ха-ха, неужели? А мне так приятно, сразу старые времена вспомнились. Помнишь, Бэмби, как тебя в школе вызвали к директору за драку с друзьями? Сидел с таким видом, будто тебе всё равно, а как увидел папу — сразу «уа-а-анг» и разревелся. Это было так мило.」 「А, когда это я. Хватит уже. Заходи домой.」 「О-о, не помнишь? Как назло, в тот день сестра ушла пораньше, и тебе, видимо, стало совсем обидно. Прибежал к папе, рыдал навзрыд, аж дышать не мог. Учителя и друзья так удивились, ты же обычно не такой…」 「А-а, я же просил прекратить!」 Всё. Зайду один. Кён Чжирок, с ярко-красными ушами, резко отмахнулся и зашагал через двор. Кён Тэсон, посмеиваясь, пошёл следом. 「Погоди, сынок! Папа ведь специально не обедал, тебя ждал, а?」 「…Давай быстрее. На улице ещё прохладно, а он в саду копается. Деревья важнее, что ли? Люди важнее!」 「Ой-ой, разве Лесному Принцу можно такое говорить?」 「…А-а, бесишь.」 「П-подожди, сынок! Папа виноват!」 Окружённый двумя сёстрами, единственный сын с детства был главной мишенью для семейных подшучиваний. Конечно, из-за того, что одна из сестёр была выдающейся нарушительницей спокойствия, большая часть «негатива» доставалась ей… Но всё равно, это не было неприятно. «Скорее наоборот…» Пропуская мимо ушей жалобные выкрики отца, доносившиеся сзади, Кён Чжирок криво усмехнулся. Разуваясь в прихожей, он услышал шум из кухни — был вечер выходного дня, и, похоже, все были в сборе. Запах кипящего рагу, весёлый смех мамы и младшей сестры, и среди всего этого — отрывистые реплики Кён Чжио. Хоум, май свит хоум. Напевая про себя эту фразу, Кён Чжирок с трепетом в душе направился на кухню. «Сегодня рагу из мягкого тофу?» Доносился и аромат тушёных рёбрышек — похоже, наша госпожа мама расщедрилась на готовку в честь возвращения сына из Башни… 「А вот это тоже попробуй. А? Вот так, молодец, хорошо кушаешь! И как это мужчина может так аккуратно и элегантно есть? Одно удовольствие смотреть. Ну как, нежное?」 「Просто тает во рту. Впрочем, даже если бы наша матушка дала мне камень, он показался бы мне нежным.」 「Ой, ну что вы, право слово! Хо-хо-хо! Это говядина высшего сорта «два плюса», которую мне хозяин мясной лавки специально откладывает. Я его очень просила продать, сказала, что вы придёте — только тогда и отдал.」 「Матушка.」 「А?」 「Больше так не делайте. Зятю больно это слышать. Чтобы вы ради какой-то еды кого-то упрашивали? Я на такое спокойно смотреть не смогу.」 「Ну-у, так ведь издревле говорят: любовь тёщи для зятя…」 「Я забираю вашу дочь, которую вы растили как сокровище, — кто смеет нести такую чушь? В какие времена мы живём? Это зять должен превозносить тёщу до небес. Я что, похож на такого старомодного человека? Мне даже обидно.」 「Да нет же… вы такой!.. Ох, чего это я разрыдалась, как старая дура?」 「Зять… ты реально крут. Настоящий мужик.」 「Всё самое лучшее должны есть наша матушка и милая сестра жены. Прошу, ешьте. Свояченица, ты тоже. Поедим и пойдём вместе по магазинам, как и договаривались.」 「Да, зять ♡」 「!.. Ик, Гым Гым показала сердечко?!」 「Дорогая, любимая, ты чего. Тебе тоже надо поесть. А-а-ам.」 Даже видя это собственными глазами, мозг отказывался воспринимать информацию. 「…А-а, а-а-а…」 …Это что ещё такое? Кён Чжирок застыл как столб, взирая на сцену преступления перед ним. Кто я? Где я? Кто эта почтенная дама с непривычно румяным лицом, на которой расцветают улыбки одна за другой, и куда делся бушующий пубертат этой школьницы, которая теперь весело хлопает в ладоши? И что это за ублюдок, который с дебильным видом открывает рот и заглатывает еду из чужих рук, как какой-нибудь Безликий? И самое главное, этот… этот!.. 「Сынок! Ты чего? Почему стоишь здесь и не заходишь?」 「Это кто там такой?」 Что это за гад сидит на моём месте? 「Кто-кто — профессор Чжин?」 「Профессор Чжин?」 「Ну да. Профессор Чжин Гёуль.」 Кён Тэсон, хохоча, похлопал Кён Чжирока по плечу. 「Ну ты чего, сынок. Всё ещё дуешься? Пора бы уже завязывать. Папа понимает, что ты как младший брат хочешь быть строже к парню нуны, но, как по мне, человек он просто замечательный. Так вести себя с будущим зятем — это перебор-」 「Что?」 「А? Ты о чём.」 「Что-что? Папа, что ты сейчас сказал?」 「Э-э? Что именно?..」 「Я спрашиваю, что ты сейчас сказал!」 От этого крика компания, весело болтавшая мать за столом, наконец обернулась. 「А-а, сынок пришёл?」 …Матушка, почему такой безразличный тон?Говядину «два плюса», которую хозяин лавки откладывает специально, вы даже единственному сыну только по праздникам даёте.... «Пришёл — так садись, чего с порога орать? Аж напугал.» Гымхи. Брат тебя не так воспитывал. «Йо, Бэмби!» Кён Чжио, ты... аргх, ха.... «О, наш шурин пришёл?» Да, ты. Ты вообще кто такой, урод?! Лицо Кён Чжирока перекосило от ярости.