Руководство правильной жизни для ранкера Том 3 Глава 7 Мир, где мы снова встретились с Чжо (6)

✧

Основной Поток, Солнечная система, планета Земля.

(Боковая ветвь... номер пропущен)

20ХХ год, Республика Корея, хребет Тхэбэк.

— И гадать нечего, это всё проделки Ныльби.

— Что это за рана у тебя возле глаза?

— Я упала.

— Упала, значит.

— Постоянно выгораживать его — не лучший выход. Твоё милосердие выглядит неуклюже. Тебе ещё предстоит долгий путь.

— Я же сказала, что упала. Только и всего. Однако я осознаю свои недостатки и приму к сведению советы главы.

С этими словами она закрыла раздвижную дверь и развернулась.

— Тьфу... Иди уже.

За закрывшейся дверью послышался затихающий голос деда, который велел отправить младшей главе мазь, хорошо заживляющую раны.

Благодаря своему превосходному слуху она отчётливо это слышала.

На лице девушки, которое всё это время оставалось бесстрастным, промелькнула горькая усмешка.

«Дедушка тоже постарел».

Это было естественно.

Род Хэта перешагнул через целое поколение.

Её дед, Ха Хёндаль, всё ещё занимал пост главы рода в том возрасте, когда ему давно следовало бы уйти на покой.

Всё потому, что среди поколения его детей — иными словами, поколения отца Белой Птицы — не нашлось ни одного преемника, который смог бы пройти [Испытание Хэтэ].

Её отец был неудачником.

Её дяди и тёти, которых она любила и уважала с детства, тоже потерпели неудачу и были изгнаны из семьи.

В почётном зале Хэта, чья история насчитывала тысячу лет, не было места для проигравших.

Поэтому не будет преувеличением сказать, что Белую Птицу растили лишь для того, чтобы она не знала поражений.

Ребёнок, созданный исключительно ради продолжения крови и долга, ради сохранения имени и ради одного лишь идеального успеха — через тщательно подобранное скрещивание.

Её родная мать — несомненно, происходившая из знатной и родовитой семьи, чьё имя было запрещено даже спрашивать — вернулась в родительский дом сразу после родов.

Так ей рассказывали.

Словно сделка между кланами была успешно завершена, и дел здесь больше не осталось.

Впрочем, это было вполне ожидаемо.

Раз любви не существовало изначально даже между супругами, то и любви к детям взяться было неоткуда.

Белую Птицу научили, что нельзя быть жадной или чего-то желать, поэтому она и не смела просить.

Она лишь в очередной раз осознала тяжесть миссии, возложенной на неё с самого рождения.

「Младшая глава, за нашими плечами тысячелетняя история. Не смейте пятнать великие свершения предков.」

「Отец.」

「Прошу, береги себя и оставайся непоколебимо чистой.」

Отец, отвесивший дочери глубокий поклон, очень любил Хэту...

Но до самого последнего мгновения для него существовал только род <Хэта>.

Попрощавшись с ней более вежливо, чем с чужим человеком, он покинул горы Сораксан, ни разу не оглянувшись — как и подобает неудачнику, очернившему имена предков.

Это случилось всего через день после того, как шестнадцатилетняя Белая Птица вышла из [Зеркала Хэтэ].

— Фух…

Белое дыхание рассеялось в воздухе.

Зимний холод коснулся лица, и рана возле глаза заныла. Белая Птица не подала виду и просто подставила лицо ветру.

С каждым днём её терзали всё более глубокие раздумья.

«Справлюсь ли я?»

Опасения деда были не совсем верны.

То, что она переживала за своего сводного брата, было правдой, но она вовсе не выгораживала его из «неуклюжей жалости», как выразился глава. Просто...

— Упала?

— …

Голос, острый, как заточенное лезвие.

«…Благородным человеком ему не стать».

Белая Птица спокойно обернулась.

На фоне заснеженного пейзажа гор Сораксан, перед калиткой, ведущей в сад, стоял мальчик её возраста в чёрной школьной форме и сверлил её взглядом.

— Упала?!

Его глаза были полны яда.

С того самого момента, как два года назад она открыла врата Хэтэ, к которым он не смог даже прикоснуться, сводный брат всегда смотрел на Белую Птицу именно так.

— Ныльби.

— Похоже, мои воспоминания отличаются от твоих, сестрица.

— ...

— Разве это не был честный поединок? Ты повернулась ко мне спиной ещё до того, как я признал поражение. Я лишь воспользовался брешью в обороне зазевавшегося врага. А ты говоришь — «упала»? Насколько же ещё ничтожным ты собираешься меня выставить?

— Я не хотела, чтобы у главы возникло недопонимание. Извини, если это тебя задело.

— Да лучше бы ты меня трусом и подлецом обозвала!!!

Ха Ныльби зашагал к ней.

Он вскинул руку, словно собирался схватить её за шиворот. Но рука так и не опустилась.

Она замерла в воздухе.

На расстоянии меньше половины ладони.

Взгляд, полный налитых кровью сосудов, встретился с её спокойным взором.

— ...

— ...

Рука юноши, медленно сжавшаяся в кулак, мелко дрожала.

Ныльби процедил сквозь зубы:

— ...Ты даже глазом не моргнула.

— Я знала, что ты не ударишь. Если бы было иначе — я бы зажмурилась.

Белая Птица ответила бесстрастно:

— Я ведь тоже человек и чувствую боль.

— Ха, человек?

Ныльби, бессильно опустив руку, усмехнулся, будто услышал несусветную чушь. Это был смех, полный издёвки.

— Какая неуместная шутка, младшая глава. Я искренне поражен вашей безграничной смелостью — отпускать шуточки прямо перед лицом своего противника. Или же такой, как я, совершенно не достоин внимания благородной наследницы?

— Ты слишком всё усложняешь, Ныльби.

— А ты слишком жадна.

— ...

— Сестрица, я тебя до смерти ненавижу, но, помня нашу детскую дружбу, дам один совет.

Ныльби медленно приблизился к ней.

Он тихо прошептал на ухо своей сводной сестре, которая стояла под его безмолвным взглядом:

— Ха Янсэ. Ты не сможешь вечно получать всё, что пожелаешь.

— ...

— В следующий раз обязательно скажи правду. Что Ха Ныльби, так и не сумевший смириться с поражением, швырнул обломок меча в тебя, когда ты уже убрала оружие и протянула ему руку. Что рана у глаза — именно от этого. Скажи, чтобы глава наказал Ха Ныльби, который не знает, что такое честь мечника.

— ...

— Думаешь, я тебя не вижу насквозь? Даже если ты будешь меня прикрывать, мы никогда не вернёмся в прошлое. Никогда.

Даже не смей мечтать о тёплых человеческих чувствах.

Если не уверена в своём совершенстве — лучше умри.

Потому что несовершенная ты не представляешь для нас никакой ценности.

— ...

Белая Птица просто стояла, молча выслушивая проклятия брата.

Закончив, Ныльби отступил на несколько шагов.

Казалось, он собирался уйти, но внезапно снова остановился. Обернувшись, он бросил на неё взгляд.

Это был взгляд не близкого родственника, в котором течёт хотя бы половина той же крови, а взгляд заклятого врага.

— В январе следующего года я выпускаюсь. Не знаю, помнишь ли ты об этом.

Белая Птица кивнула.

— Помню.

Они учились в одной школе.

Хотя её посещаемость резко снизилась после того, как она прошла испытание Хэтэ и её право на наследование было подтверждено.

Не она была той, кто забыл.

— В день, когда я сниму школьную форму, я снова брошу тебе вызов. В честь своего совершеннолетия я поставлю на кон всё. Все говорят, что ты — следующая глава, но ты ведь не забыла, что по правилам Хэты до церемонии наследования кандидаты имеют право на вызов?

— Да.

— Надеюсь, до того дня ты будешь усердно тренироваться, младшая глава. Если и тогда ты меня унизишь, я не прощу тебя до самой смерти.

Ныльби резко развернулся и ушёл.

Белая Птица просто стояла на месте, пока хлопья снега полностью не скрыли оставленные им следы.

Размышления становились всё тяжелее.

«Почему я ответила деду, что упала?»

Одна причина была очевидной.

«Мне не хватает душевного спокойствия».

Слова Ныльби на самом деле были ближе к истине, чем слова деда.

Честно говоря, ей просто не хотелось лишней суеты.

Это не было проявлением доброты.

По сравнению с теми заботами, что сейчас терзали её душу, выходки Ха Ныльби казались чем-то слишком незначительным.

Она считала, что это не то, из-за чего стоит злиться или беспокоиться.

И была ещё одна причина...

«...Сожаление».

Пусть она не знала родительской любви, но она примерно представляла, что такое братские чувства.

Потому что в детстве её сводный брат, который был старше на год, охотно делился ими с ней.

В этом не было ничего особенного.

Он мог смущённо протянуть руку и помочь ей подняться, если она падала во время тренировки. Или они могли украдкой переглядываться, когда их двоих ставили на колени перед отчитывающим их дедом... Всякие такие мелочи.

Но это приносило утешение. Когда-то приносило.

— ...Слабость.

«Неуклюже».

Снег всё гуще ложился ей на плечи.

Сколько она так простояла? Когда чувство времени окончательно притупилось...

— ...

Белая Птица вдруг что-то осознала.

Рядом с калиткой.

Там, где стояла заснеженная каменная статуя Хэтэ, кто-то сидел на корточках.

«Маленький монах?..»