Рыцарь-зомби (Новелла) Том 2 Глава 316 Взгляд Хранителя...

И это было не просто плоское изображение его лица, а прямая трансляция того, как он головой вертел и смотрел то сюда, то туда, пока разговаривал. Пока вдруг не заметил окно перед собой, отчего его глаза широко раскрылись.

Больше Гектору объяснений не требовалось. Он сразу понял, что должен сделать. И с ясным желанием в уме, просунул руку через окно, схватил Кастера за воротник, и протащил к себе одним гладким движением.

Кастер рухнул на землю как кучка грязного белья.

Гектор отошёл, чтобы позволить ему подняться и сказал из-под шлема, стараясь скрыть извергающееся раздражение из тона:

— И снова здравствуй.

Кастер не спеша поднялся на ноги.

— Ну и ну... должен сказать, это было очень неожиданно.

— Правда, что ли? А то мне показалось... что ты за мной подсматривал всё это время. Даже можно выразиться шпионил.

Кастер просто уставился на него.

— ...Ну и? — спросил Гектор, сняв Амир-Двадцать Два со спины, чтобы взять в руку. — Что ты собираешься сказать в свою защиту?

— ...Похоже, я тебя расстроил.

— Немножко да. Мы вроде пытались построить доверительные отношения между нами, нет? А потом ты берёшь и вытворяешь такое. Я разочарован.

— Что именно, по-твоему, я сделал?

Гектор медленно наклонил голову, чувствуя, как раздражение становится сильнее. Оно явно проступало в ауре, понятное дело. И он даже не пытался это скрыть:

— Ох, кончай играть в дурачка, а? Если продолжишь, долго этот альянс не просуществует.

И наступила тяжёлая тишина, пока Кастер думал над ответом.

Гектор просто ждал. Наблюдал.

Наконец, Кастер глубоко вдохнул и отряхнулся:

— Что ж, хорошо тогда. Никаких игр, раз ты на этом настаиваешь. Да, я наблюдал за тобой. Но не из желания навредить. Просто таков мой путь. Самая древняя привычка.

Хмф.

— Это твоё единственное предупреждение, — сказал Гектор. — Поступишь так снова, и у нас будет серьёзная проблема.

Взгляд Кастер сосредоточился на нём, неподвижно и серьёзно. Насмешливое лицо, к которому Гектор уже успел привыкнуть, пропало.

— Да, я понимаю, — сказал Мародёр. — Я переступил черту. Прошу прощения.

Что ж, хотя бы что-то. Не было похоже, что этот человек – ну или «бог», окрепший в нём – часто извинялся.

Но в то же время Гектору требовалось нечто большее. Он напряг мозги, пытаясь вспомнить всё, что делал с последней встречи с Кастером.

Может, и хорошо, что он так много времени провёл в своей комнате, читая доклады и разбираясь с делами Уоррена. Разведданные не были слишком критическими.

А вот встреча с Аббасом... когда он забирал кэг и новый щит...

И видел как Аббас работает за Свечой.

Если Кастер это увидел...

Но нельзя было просто взять и сказать. Сначала требовалось больше информации. Он решил начать с неизбежного вопроса:

— Сколько всего ты сейчас видел?

Кастер осмотрелся:

— Да нисколько, в общем-то. Я за другим человеком наблюдал. — Его взгляд остановился на Вратах. — Хотя, как сейчас вижу, это было ошибкой с моей стороны. Ну и ну. Что это тут у нас? Неужели это одно из тех мест, что ты обещал мне показать?

Что ж, смысла скрывать не было:

— Да, одно из. Хотя здесь тебе строить ничего нельзя. Это национальный природный заповедник.

— Ха. И очень правильно, что так.

Гектор приподнял бровь под шлемом:

— В каком ещё смысле?

— Только то, что величие этого места очевидно. Оно заслуживает того, чтобы его защищали, как мне кажется.

Хм-м. Наблюдая за ним, Гектор чувствовал сильное искушение вновь обратиться к способности Врат обнаруживать пространственные аномалии. Было у него подкожное чувство, что Кастер покрыт ими с головы до ног.

— Тебе уже знаком этот монумент? — спросил Гектор.

— Ещё как. Одна из игрушек Ратмора. Тот ещё был парень.

Вот тут Гарвель не выдержал: «Ты его встречал?».

— О да. Хотя и не самым очевидным способом. Объяснить, боюсь, будет непросто. Даже не знаю с чего начать.

«Но всё же попробуй, пожалуйста»

— Хм. Что ж. Ну тогда... — Кастер потёр бровь. — Ратмор был... довольно беспокойной душой. Как часто бывает с гениальными умами. И в своей гениальности он... ну, прорвал Вуаль, полагаю. Создал прямой контакт с тем, чего... смертные глаза видеть просто не должны. Но там мы и встретились. Я тогда ещё не реинкарнировал, понимаете? Он нашёл меня в бурлящем беспорядке Хаоса. Или я нашёл его, быть может. Уже и не помню.

«А о какой “Вуали” идёт речь?»

— Хм-м? Разве не очевидно? А, полагаю, концепт не самый ясный, если вдаваться в детали. По правде говоря, даже мои собратья – да и сам я – не до конца понимают все её тонкости, несмотря на заявления некоторых из них. Но в большинстве случаев, когда мы говорим о Вуали, то имеем в виду великий разрыв между реальностями. Технически, таких разрывов огромное множество, но главный расположен между тем, что реально, и тем, что воображаемо. Это и есть Вуаль.

Хм. Гектор ждал ещё вопросов от Гарвеля, но жнец молчал.

Через секунду Кастер продолжил сам:

— Но если вы желаете действительно запутаться, то позвольте мне поведать одну теорию. Существует концепция – которая мне лично весьма по душе – что Вуаль на самом деле пребывает здесь. В этой самой реальности. Она полностью окутывает её, а не просто развевается по краям.

«Логично, — проговорила Ворис, подлетев к Гектору немного впереди Романа. — Наш мир является пересечением физического и духовного. Не понимаю, почему эта теория должна вызывать смятение. По-моему, всё довольно просто»

Кастер некоторое время рассматривал её:

— Что ж, это лишь часть более масштабной теории. Теории Трёх Рек. Возможно, вы её тоже знаете?

«Возможно, — ответила Ворис. — Но всё равно расскажи»

— Ха. Думаю, для одной беседы это слишком масштабно, но суть такова: всё существующее и несуществующее можно представить как часть трёх великих рек, одна из которых – Вуаль. Две другие. предположительно, Великий Канал и Бесконечное Течение. Гипотеза состоит в том, что Великий Канал и Бесконечное Течение слились, породив Вуаль, внутри которой, возможно, и заключена реальность смертных.

«Ага, — произнесла Ворис. — Я уже слышала о Бесконечном Течении. Ты оттуда?»

— Ого, — засмеялся Кастер. — Вы задаёте вопрос, который мучает моих собратьев испокон веков. Рождаемся ли мы в Течении? Или просто оказались там, пройдя свой смертный путь здесь, тысячи лет назад? Никто из нас не знает наверняка. — Он наклонил голову и ещё раз коротко усмехнулся: — Хотя некоторые утверждают, будто знают.

Гектор почувствовал необходимость вмешаться:

— Я полагал, что Бесконечное Течение – это проявление Пустоты. Подобно Хаосу. Но вы говорите так, словно Течение… это всё, чего нет.

— Я лишь передаю теорию, как её услышал. По правде говоря, хотя она мне и импонирует, я не уверен в её истинности. Мне она тоже кажется не лишённой изъянов. Но опять же, когда речь заходит о вечности, возможно, это неизбежно.

«Я никогда не слышала о Великом Канале, — поделилась Ворис. — Что вы о нём знаете?»

Кастер снова рассмеялся, но тут же вздохнул:

— Не так уж много. Но стоит ли нам сейчас это обсуждать? Потребуется весь день, не меньше, а у меня ещё есть важные дела. Так что давайте не будем отклоняться от темы, ладно? — Он снова взглянул на Врата. — С помощью этого монумента вы заманили меня сюда, верно? Хотите, я осмотрю его для вас, пока я здесь?

Гектору даже не пришлось размышлять:

— Это не является обязательным.

Кастер обернулся и моргнул:

— Нет, полагаю, что нет… но у вас на него имеются планы, не так ли? И весьма… рискованные, как я ощущаю? Чем бы вы ни защищались, я всё же улавливаю вашу неуверенность.

Хмф. «Улавливает», значит? Гектору хотелось бы лучше понять, как функционировало «зрение» этого парня, но сейчас, как ему казалось, явно не лучшее время для таких разговоров. Необходимо было действовать, и действовать быстрее.

— Если вам так важно знать, — произнёс Гектор, — то мы запланировали своего рода экспедицию. Пробный запуск, так сказать. Поэтому да, без риска не обойтись.

— В таком случае тем более позвольте мне помочь. Это ведь моя специализация. Уверен, я смогу устранить любые опасности.

Гектор не верил:

— Я чувствую сильное предвкушение в вашем голосе.

— Ха. Ну конечно. Мне ведь нужно вернуть доверие, разве нет?

В этом он, пожалуй, был прав. Но всё же. Гектор не желал ему позволять. Мгновенно обдумывая несколько вариантов, он размышлял над этим вопросом. Стоит ли действительно позволить ему помочь им? Кастер уже и так втянулся в это дело глубже, чем Гектору хотелось бы. Если он поможет, не станет ли проникновение для него ещё более простым?

Но, постойте. Возможно, существовал иной подход.

— Хотите присоединиться? — спросил Гектор.

— Хочу, — улыбнулся Кастер, ещё раз взглянув на Врата. — Моё любопытство весьма возбуждено.

— Мы направляемся в Интар, — сообщил Гектор, пристально наблюдая за его аурой.

— …А.

На мгновение в ней появились заметные колебания, прежде чем он снова обрёл самообладание.

— Что ж, в таком случае, мне следует вернуться к своим делам.

Ворис захихикала: «А что такое? Великий, знаменитый избавитель не желает наведаться в сердце владений Авангарда?».

Если эта реплика его и задела, Кастер никак этого не показал. Вместо этого он сам рассмеялся:

— Да, там я буду постоянно рисковать своей жизнью. Не говоря уже о том, что это привлечёт всякое совершенно ненужное внимание к вашей небольшой группе. Сомневаюсь, что вам это понравится, верно?

«Как вы заботливы»

Кастер поднял руку и помахал указательным пальцем:

— Но! Я всё же могу оказать содействие!

Затем он щёлкнул пальцами.

В тот же миг рядом с ним вспыхнул световой портал, из которого Кастер выдернул человека – точно так же, как недавно Гектор выдернул его самого.

Это был Лорен, внезапно увидел Гектор. И этот парень выглядел совершенно ошеломлённым, судя по его беспокойно бегающим глазам.

— Лично я не смогу отправиться с вами, — продолжил Кастер, — зато могу предоставить вам своего ближайшего помощника. Если, конечно, вы желаете.

Гектор с сомнением взглянул на новичка: — И почему я должен на это согласиться?

— Потому что он станет моими глазами, — заявил Кастер, похлопав Лорена по плечу. — Через него я буду видеть всё то же, что и вы.

Этот ответ вовсе не помог Гектору разрешить свои сомнения:

— Не слишком ли это расходится с твоим обещанием больше не шпионить за мной?

— Ой, да ладно, — усмехнулся Кастер. — Я ведь извинился, разве нет? К тому же, это совершенно другое дело. Можно ли назвать это шпионажем, когда ты прекрасно знаешь, что я наблюдаю?

Гектор лишь уставился на него. Возможно, под его доспехами лицо не было таким уж выразительным, но Гектор был уверен, что его аура говорила сама за себя.

Улыбка Кастера ослабла и постепенно исчезла:

— Пожалуй, я отнёсся к этому слишком легкомысленно. Хорошо. Если вы возьмёте Лорена с собой, то сможете связаться со мной в любой момент. Например, если вам понадобятся мои услуги.

Гектор всё ещё сомневался:

— Твои услуги? И что именно в них входит?

— Консультация. Или, возможно, экстренная эвакуация. А может, даже поддержка в бою. Насколько мне известно, ситуация в Интаре сейчас весьма... нестабильная.

— Ты слышал? Или видел?

— Ха-ха. Только слышал, к сожалению. Глаз в том регионе у меня пока нет. Вот почему я и желаю отправить двоих.

Внезапно Гектор осознал:

— Неужели в этом и заключается истинная цель «сети», которую ты строишь? Чтобы получить как можно больше «глаз» в различных местах?

На этих словах Кастер замолчал, а затем наклонил голову:

— ...Я не стану отрицать, что это тоже входит в мои побуждения, да. Но считать это моей «истинной целью» — определённо неверно. Если бы у меня была такая цель, я бы действовал куда проще. Мне бы не пришлось обыскивать целую планету в поисках точек географического резонанса, а затем строить целые башни для общественного пользования.

Угх. Даже несмотря на то, что этот человек впечатлял своей честностью, Гектору совершенно не понравилось это слышать:

— Как именно «куда проще»?

Кастер указал на Лорена:

— Просто помечал бы людей своими силами и превращал бы их в свои глаза, куда бы они ни направлялись.

Чёрт возьми. Похоже, Лорен тоже не был в восторге от услышанного. По выражению лица и растерянности в ауре Гектор даже почувствовал к нему сочувствие.

Возможно, Гектор пока недостаточно хорошо знал этого человека, но было очевидно, что бедняга получил гораздо больше, чем ожидал.

И чем больше Гектор размышлял об этом, тем сильнее его это раздражало. Поэтому брови под шлемом медленно опустились, и он прищурился:

— ...Кастер. Этот человек — твой раб?

Кастер отшатнулся:

— Что? Нет. Разумеется, нет.

Наступила долгая пауза.

Вместо того чтобы засыпать новыми вопросами, Гектор просто ждал более развёрнутого ответа.

И вскоре Кастер понял, что такой ответ необходим:

— Он — моя правая рука. Мой самый доверенный соратник.

— Значит, он может уйти в любой момент?

Кастер усмехнулся:

— Ну... он. Да! Ты говоришь так, будто всё предельно просто. Но! Да! Естественно, может!

Снова повисла тишина.

Пока Кастер снова не продолжил:

— Но зачем бы ему хотеть? Я хорошо к нему отношусь.

— Это правда?

— Да.

— Потому что выглядит так, будто он для тебя не более чем инструмент. Или, возможно, игрушка.

— Мы с его жнецом присоединились ко мне добровольно.

— Это никак не меняет моей точки зрения.

— Я пока даже не могу понять, в чём заключается твоя точка зрения.

— В том, что если ты рабовладелец, то у нас проблема.

— Да не раб он мне!

Гектор приблизился и заглянул Лорену в глаза:

— То, что он сказал — правда? Вы присоединились по своей воле?

Не сразу, но Лорен неуверенно кивнул.

— Вот. Видишь?

Хм-м.

— А сейчас? — спросил Гектор. — Ты рад работать с ним?

— ...Д-да, — ответил Лорен, его глаза широко раскрылись. — Я... рад.

Гектор вдруг заметил, что Кастер наблюдает за ним, словно ястреб.

— Значит, ты не думаешь, что он превратил тебя в раба своими странными способностями?

Лорен выглядел как олень, застигнутый врасплох, его взгляд метался от Кастера к Гектору и обратно.

Ему дали достаточно времени на ответ, но, похоже, он действительно не мог подобрать слов.

Кастер снова заговорил:

— Лорд Тёмной Стали, ты что, пытаешься переманить моего человека? Потому что, должен сказать, это крайне неподобающее поведение для союзника, и оно мне совсем не нравится. Лорен сейчас — мой единственный подчинённый. Он мне нужен.

— А знаешь, что не нравится мне? Когда к людям относятся как к собственности.

Кастер вздохнул и потёр лоб:

— Как этот разговор зашёл так далеко? Повторюсь: он мне не раб. И мы говорим совершенно о другом. Давайте вернёмся к изначальной теме. Ваша группа возьмёт его с собой или нет?

— О, ещё как возьму.

Кастер моргнул, затем поморщился:

— Теперь я не так уж уверен, что хочу его отправлять...

Гектор ничего не ответил, решив вместо этого дать Кастеру возможность обдумать сказанное. Честно говоря, он был совсем не против, если Кастер в итоге передумает. Лорену можно было бы попробовать помочь как-нибудь позже, если в этом вообще возникнет необходимость.

Самым важным на данный момент было устранение пространственного искажения. И, каким бы ни был дальнейший диалог, он не собирался в ближайшее время ни забывать, ни прощать эту низость.

.˙.

Старый дворец снова содрогнулся, пробудив его.

Но вместо чувства тревоги он просто выдохнул и перевернулся на другой бок в своей необъятной постели. По крайней мере, на этот раз не посреди ночи. Дождались хотя бы утра, прежде чем начать драки.

Угх.

Оставалось ещё так много дел, которые он откладывал последние несколько дней, надеясь, что наконец станет известно, куда пропал Дедушка, но, возможно, пора было приниматься за работу.

Слухи, которые циркулировали, конечно, не помогали – слухи о том, что Дедушка не находится за границей и не на очередных охоте или завоевании.

Слухи о том, что он на этот раз действительно, по-настоящему, пал.

Исчез в великом шторме, как и многие другие.

Он, конечно, ни во что такое не верил. Пришло время беспокойства за Дедушку – Василий жил слишком долго и слишком часто видел, как тот исчезал.

Но только за Дедушку, конечно. Причин для бесконечных тревог обо всём остальном было более чем достаточно.

Как, например, Великий Проект. Видение их клана, которому сотни лет.

Отправившись в Ардору не так давно, Дедушка должен был наконец решить давнюю проблему поддержания самодостаточности душ. Искусственные атмосферы, над которыми они работали последние полвека, в лучшем случае можно было назвать терпимыми.

Хотя на первый взгляд так и не скажешь.

Василий не хотел признавать этого, но его прокрастинация ничем не помогала. То, что слухи о Дедушке были преувеличенной чушью, ещё не означало, что Проект не должен двигаться вперёд.

Вообще, по личному опыту Василий знал: если Дедушка вернётся после долгого отсутствия и не обнаружит никакого прогресса, то достанется всем.

Да. Его глаза начали раскрываться с решимостью пробиться сегодня к испытательному комплексу. Гражданская война, захватившая сейчас семью, конечно, доставляла много головной боли, но не должна была его беспокоить. Если кто-то из этих глупцов решит сунуться к нему, он прибьёт их, как бешеных собак – коими они и являлись.

Но даже приняв решение, Василий поднялся не сразу. Он не спешил разбираться со всеми проблемами, которые сегодняшний день собирался вывалить на него.

К несчастью, сначала пришлось одеваться, потому что пару дней назад он принял решение изгнать всех рабов с территории дворца. При всех битвах, что сейчас происходили, оставлять их было слишком опасно. Янка и Юля не обрадовались этому решению, что очень громко выразили, но Василия уже много лет перестало волновать бесконечное нытьё жён. Если они пары недель не могли прожить без рабов, то были ещё более безнадёжны, чем он думал.

А, но может, они снова попытаются его убить. Недальновидные ведьмы. Он почти надеялся на это. Тогда у него может наконец-то появятся достаточные доказательства, чтобы убедить их жнецов отпустить эти две бесполезные души. Как же он жалел о том, что вообще нашёл для них жнецов. Какой демон руководил им тогда?

В любом случае, грохот продолжался всё утро, даже пока он готовил себе завтрак в пустой кухне. Хотя бы это было приятной сменой обстановки, давно у него не было возможности поесть в тишине и покое. Неужели все жёны и дети сражались?

Может, для семьи это превратилось в игру. Наверное, это был редкий шанс – в их головах, по крайней мере. С постоянной угрозой возвращения Дедушки, нависшей над каждой головой, эмоции приходилось сдерживать. Василий это знал не хуже других – он вырос ровно в тех же условиях.

Даже если никто в семье не признавал этого публично, в уме каждый несомненно чувствовал хотя бы немного зависти к дикарям на стороне Моргунова.

К их свободе. К отсутствию тягот и ответственности. Этому и вправду можно было завидовать.

Но даже дети прекрасно понимали, что те же дикари – совершенно невыносимые, безмозглые ублюдки, недостойные ни их времени, ни доверия.

Ещё один урок, который клан Дозеров никогда не забывал передавать следующим поколениям.

Заканчивая с завтраком, Василий начал испытывать достаточно любопытства, чтобы наконец задать своему жнецу вопрос. «Не знаешь, кто там побеждает?» — подумал он на валганском.

«Никто, насколько могу судить, — ответил Регомис, тоже на валганском. — Они просто вертятся на месте, тратят время, ресурсы и силу на какую-то чушь»

Василий чувствовал, что согласен со жнецом: «Успокоятся, когда Джеркаш сюда доберётся».

«Хмф. И когда это произойдёт?»

«Без понятия. Как только будет в настроении, полагаю»

«Он предложит тебе работу, как мне кажется»

«Скорее всего»

«Собираешься принять?»

«Зависит от предложения»

«А если это будет не предложение, а требование?»

Василий немного наклонил голову: «Тогда поступим так, как нам сказали, и будем тянуть время».

«Вот уж гениальный план»

«А что ты от нас хочешь? Чтобы мы сражались и умерли?»

Жнец парил перед ним и один продолжительный момент молча смотрел в глаза.

Для него жнецы выглядели как крошечные существа с пылающими тыквенными головами и тенями вместо тел. Миниатюрный фонарь покачивался в одной из их рук.

«Отправь кого-нибудь за своим дядей», — велел Регомис.

Василий отложил вилку: «Да сколько можно уже».

«Это наш единственный козырь».

«Тот, кто нас презирает».

«Тогда договаривайся. Ты ему нравишься, его не раздражаешь. Ну, по большей части семьи».

«С чего бы ему совать свой нос в наше болото?»

«Если Старый Медан действительно мертв, то никто больше не сможет ему противостоять. Кроме, возможно, Джеркаша. Или Моргунова, если он еще жив».

Василий закатил глаза и тяжело вздохнул: «Ты все еще думаешь, что он хочет заполучить трон? После всего, что произошло между ним и остальной семьей?»

«Я верю в то же, во что верил твой дед».

«Что ж, тогда и он ошибался».

«Следи за языком, мальчишка».

«Рего, именно из-за подобных обвинений он и ушел – вот почему между нами возникла пропасть».

Жнец медленно покачал своей почти идеально круглой головой из стороны в сторону: «Хорошо. Не буду спорить с этим. Но это лишь укрепляет мое мнение. Ты понимаешь его лучше, чем кто-либо другой в семье. Так было всегда. Поэтому ты и должен поговорить с ним».

«Если я что-то и понимаю, так это то, что он желает, чтобы его оставили в покое».

Рего усмехнулся: «Даже если это так, это ребяческое и жалкое желание. Мир никогда не оставит его в покое. Если не мы, то кто-то другой придет за ним. Если он действительно думает, что сможет вечно запереться в своей библиотеке, то он глубоко ошибается».

Василий продолжал препираться с Регомисом еще некоторое время, но так и не пришел к соглашению, пока не решил, что пора отправляться.

Однако жнец еще не закончил. И, похоже, не собирался заканчивать. Ведь, по его мнению, бездействие Василия было равносильно полному отказу, учитывая нехватку времени. Джеркаш мог появиться в любой момент.

Это был, пожалуй, достаточно весомый аргумент. Им действительно стоило поторопиться.

Но тогда возникала проблема: как именно связаться с дядей? Он, по сути, не мог ему позвонить. Связь с кем-либо на Мертвых Землях была практически невозможной.

Можно было попробовать отправить залабарама. Темного вестника. К несчастью, те, что прибыли к ним, не принимали от него сообщений. Только Дедушка и Павел могли передать им что-либо.

А Павел сейчас был главным виновником разгоревшейся у них гражданской войны.

Что бы он у него ни попросил, это не достанется ему бесплатно. Павел захочет его поддержки.

Хотя, какая разница? Всё это временно. Павел явно думал иначе, этот высокомерный дурак, но если Джеркаш или Говис решат появиться, то любые заявления о верности кому-либо потеряют всякую ценность.

Ха. Если только Павел не думал, что сможет получить поддержку еще и от дяди.

Вот на это Василий бы посмотрел с удовольствием. Он все еще помнил, как Павел попытался сделать это в прошлый раз. После нескольких часов обсуждений, дядя в итоге решил заморозить его целиком и посадить в землю как дерево, головой вниз, посреди дворцового сада.

С тех пор, конечно, прошел целый век. Теперь его двоюродный брат явно сможет дать отпор – хотя бы немного.

Черт. Василию захотелось прислушаться к своему жнецу просто для того, чтобы увидеть это снова.

По пути к испытательному комплексу они видели множество бессмысленных стычек у стен дворца. Из окон его черного грузовика были видны вооруженные члены ополчения на улицах Полости, стреляющие друг в друга.

К счастью, их транспорт, судя по всему, опознали. И, вероятно, знали, что если по грузовику попадет хоть одна пуля, он остановится, выйдет и закончит бой за них, независимо от того, на чьей стороне сражались их тупые братья.

Вскоре комплекс показался впереди. Огромное сооружение – как любил Дедушка – сравнимое с футбольными стадионами, которые предпочитали строить другие страны.

Однако рядом с ним тоже шли бои, и в этот раз Василий не мог этого игнорировать, потому что некоторые из бойцов пытались прорваться в здание.

Недопустимо.

Грузовик остановился с визгом шин.

— Рего, слияние.

«Разве это не перебор?»

— Нет.

Он схватил жнеца, парившего над сиденьем, и прижал к груди.

«Ладно», — вздохнул тот.

И волна силы прокатилась по нему, объединяя два разума и души в одно мгновение.

Василий рывком распахнул дверь и выпрыгнул наружу, достав свой любимый новый прототип из потайного кармана на поясе. Почти все его тело превратилось в газ, но осталось достаточно плотным, чтобы одежда и оружие не провалились сквозь него.

А затем он превратился в призрака. Быстрый, как ветер, человеческий силуэт, метавшийся по полю боя от одного незадачливого противника к другому.

Скорее всего, никто из них не был врагами. Все они, вероятно, недавно присоединились к ополчению и понятия не имели, что творят.

Но в сердце Василия не было места пощаде. Необходимо было подать пример. Создать прецедент. Чтобы остальные поняли, что подобное поведение не останется без последствий.

Голова первого противника разлетелась вдребезги. Да, прототип оказался на редкость силён. Возможно, даже показал результат выше ожидаемого, ведь он едва не вылетел из рук от отдачи.

Но Василий уже двигался к следующей цели. Вспышка — и новый громовой удар лишил ещё одного человека головы.

То же произошло с третьим. Четвёртым. Пятым. Шестым. На противоположной стороне улицы, чередуя падения с подъёмами, убегали другие люди. Они пытались испепелить его пулями, но промахивались из-за дрожащих рук. Вспышка. Ветер. Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый.

Осталось всего четверо. По два человека с каждой стороны. Ближайшие двое лежали на земле — очевидно, не в силах подняться от парализующего страха. Василия придавил одного ногой к земле и приставил оружие к его виску. Затем он поймал остальных троих невидимыми коконами родонового газа.

— Скажи всем, кого встретишь, — произнёс Василий двумя голосами. — Приближаться к этому зданию запрещено. Как и к любому другому научному объекту в этой стране. Понял меня?

Мужчина закивал с невероятной силой, но истинное убеждение Василию принесли ужас в его глазах.

Он позволил мужчине подняться и дал ему уйти. После чего приблизился к оставшимся трём, прямо к их лицам, чтобы применить тот же метод, что и к остальным.

Последний среди них был действительно молод. Вероятно, в большинстве стран он ещё даже не достиг возраста, позволяющего легально покупать алкоголь.

Когда со всеми было покончено, Василий оглядел оставленный им беспорядок. Кровь и останки повсюду. Безголовые тела на улице.

На мгновение его охватило сожаление.

Они с Регомисом разделились и проникли в исследовательский центр.

Его уже ожидали по другую сторону входа. Он не удивился, поскольку всё время ощущал присутствие души, наблюдающей через два ряда толстых стеклянных дверей.

— Господин Медан… — мягко и печально произнёс молодой мужчина. — Такая жестокость была совершенно не обязательна…

У Василия не было времени на эту чепуху, поэтому он просто прошёл мимо. До главной лаборатории было ещё далеко.

Но юноша не отставал:

— Господин, если бы они прорвались в здание, я бы смог защитить это место в одиночку. Вам не нужно было…

— Недальновиден, как всегда, Ролан, — Василий ускорил шаг. — В такие времена требуется твёрдая рука, чтобы сохранить хотя бы подобие порядка. Что бы случилось, если бы не было тебя рядом для защиты остальных исследователей, а? Эти животные вернулись бы и попытались снова. Или какая-нибудь другая группа. Нужно заявить о себе твёрдо и ясно.

На это юноша не ответил, что настолько удивило Василия, что он даже обернулся.

Неужели парень наконец-то усвоил урок? Хмф. Почему-то Вася сомневался. Ролан всегда был крайне упрям в своих убеждениях.

Но в любом случае, Василий решил сменить тему:

— С момента моего последнего визита были ли какие-то продвижения?

— Эм… нет, господин.

Неудивительно.

— А, но ваш внук находится здесь.

Василий замер на полушаге и уставился на него:

— Что? Николай?

— Да, лорд.

Василию потребовалась ещё секунда, чтобы полностью осознать эту информацию. Его внук? Находится здесь? Спустя столько времени? После всего, что произошло между ним и его отцом?

Семья Медан не была слишком большой, да и не особо известной. Несмотря на то, что у них была та же фамилия, что и у главы всего клана, они представляли собой довольно мелкую ветвь, особенно в сравнении с Идолами, Кринсами и Эрдосами.

Поэтому Василий чертовски редко встречался со своими ближайшими родственниками. И уж тем более с Николаем.

Внезапно он почувствовал, как его охватывает нервозность.

Они углублялись в центр, но теперь разум Василия метался, обдумывая всё, что он мог бы сказать своему внуку при встрече.

Разрыв между мальчиком и его отцом был ужасен. Настолько силён, что Николай поставил ультиматум своему жнецу: либо он позволит ему уйти навсегда, либо пусть заберёт его душу прямо здесь и сейчас.

Мальчик больше просто не мог быть частью этой семьи. Он предпочел бы смерть, чем оставаться здесь.

И это расставание раскололо сердце Василия надвое. Множество раз он пытался связаться с ними, надеясь выступить в роли миротворца между сыном и внуком, как делал не раз в прошлом, но после первой пары попыток мальчик и вовсе перестал отвечать.

Вплоть до самой смерти Назара, отца Николая, мальчик не выходил на связь. Но даже тогда прислал лишь короткое сообщение. Выражение сочувствия по поводу потери Василия, без какого-либо проявления собственной скорби.

До сих пор Василий не знал, что именно произошло между ними, что так испортило отношения. Некоторое время он полагал, что всё дело в этических разногласиях относительно их отношений с Избавлением — и это, безусловно, было частью проблемы — но и от Назара ему так и не удалось добиться ответа.

Однако теперь, когда Николай вернулся, возможно, ему наконец-то удастся найти недостающую часть головоломки.

Но он не собирался возлагать слишком большие надежды. И это было не так уж срочно в данный момент. Меньше всего ему хотелось требовать ответов от внука при их первой встрече за долгие годы.

В противном случае существовал вполне реальный риск, что на этот раз мальчик сбежит навсегда.

— Что он здесь делает?

Василий подошёл ближе к огромному баку.

— Несколько месяцев назад одна из наших сект обнаружила этого беднягу на поверхности. Они посчитали, что он мертв, но поскольку хунь-куй – довольно редкий вид, его принесли в другую лабораторию для экспериментов. Там и выяснилось, что он жив – хотя и еле-еле. Поэтому стало ясно, что ему требуется восстановительная камера.

— Вау.

— В любом случае, интересная часть – это технология, верно? Затворы, которые мы здесь использовали, возможно, как раз то, что ты ищешь. Хочешь рассмотреть поближе?

— Э, эм, но, э-э... Дедушка, извини, конечно, но п-почему этот человек заключён в каком-то хранилище?

— А. Исследования над ним мы завершили довольно быстро, так как не хотели проводить слишком инвазивные процедуры и рисковать его убить. Да и восстановиться он уже должен был полностью. Но выпускать его нельзя, потому что он, к несчастью, оказался весьма ценным заложником.

— Заложник? В каком смысле?

— Ну, — медленно начал Василий, — оказалось, что это не обычный хунь-куй. Этот хунь-куй – принц.