Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 268 На встречу с ней

Карьета, примчавшаяся к особняку де Маре на вороном коне, столкнулась с захлопнувшимися перед самым носом железными воротами.

— Ныне Дом де Маре не принимает посетителей.

Это была откровенная неправда, ведь ворота были распахнуты до появления Чезаре. Привратник выглядел виноватым — его Светлость хорошо знал его по многочисленным предыдущим визитам. Но, несмотря на смущение слуги, он не решился открыть ворота.

— Прошу, навестите нас в другой раз...

— Это приказ графини де Маре?

Возможно, это было указание её отца, а не самой Ариадны.

Однако привратник незамедлительно ответил:

— Да, Ваша Светлость.

Чезаре нахмурился. То, что Ариадна отказалась встретиться с ним, было тревожным знаком.

Но он был профессионалом. Стоило лишь подождать, и шанс представится. Заставлять женщину открыть свое сердце против её воли… это не могло привести ни к чему хорошему.

Он тяжело вздохнул. Сегодня был неблагоприятный день.

Чезаре пожалел, что так нарядился, но постарался сохранить самообладание. Он сказал:

— Я зайду снова. Пожалуйста, передайте ей, что я был здесь.

Привратник не смог встретиться с ним взглядом. Он поклонился:

— Счастливого пути.

***

Привратник избегал взгляда Чезаре не просто так. На следующий день ворота особняка де Маре снова закрылись перед герцогом Пизано. И послезавтра — тоже.

— Боюсь...

— Опять...

— Прошу прощения, Ваша Светлость.

Наступил дождливый день раннего лета, когда ворота в шестой раз захлопнулись перед Чезаре. Когда он выезжал с виллы Сортоне, погода была прекрасной. Однако по пути появились тёмные тучи, и вскоре его настигла свирепая гроза.

Его великолепный летний костюм из тонкого шёлка промок насквозь. Даже берет не смог защитить — рыжие волосы намокли и потемнели до красно-каштанового оттенка.

— Её Сиятельство сегодня также не принимает гостей...

— Я подожду здесь.

— Простите?

— Скажите графине де Маре, что я буду ждать, пока она меня не примет.

Привратник растерянно моргал, укрывшись в своей сторожке. Даже под каменным навесом брызги дождя попадали на его одежду.

— Но... ведь идёт очень сильный дождь.

— Какая разница? Это всего лишь летний ливень, а не метель. Идите и передайте ей, что я сказал.

Слугу тяготило то, что второй по значимости человек в королевстве мокнет на улице… и всё же это льстило его самолюбию. Он был доволен, что в его власти оставить герцога Пизано снаружи. Но если герцог заболеет, винить будут именно его.

Как только эта мысль пришла ему в голову, по спине пробежал холодок, и он поспешно устремился внутрь дома.

— У меня есть сообщение для Её Сиятельства. Могу ли я зайти на минуту? — осторожно спросил он служанку, остановившись перед покоями Ариадны.

Получив разрешение, он отряхнул одежду, чтобы вода и грязь не запачкали ковры госпожи, и вошёл в кабинет.

Графиня Ариадна де Маре сидела за письменным столом у окна. Она застыла, словно статуя, пока старшая горничная Санча деловито разбирала счётные книги и бумаги. На улице стояла пасмурная погода, поэтому в кабинете горели свечи.

— Д-добрый день?

Юная госпожа подняла на него взгляд.

— В чём дело?

Шепчущиеся сплетники Сан-Карло предполагали, что она не ест, не спит и лишь рыдает, но они сильно ошибались. Ариадна была одета в аккуратное платье; длинные чёрные волосы были собраны в изящный пучок. Она не планировала принимать гостей, но её внешний вид позволял ей отправиться во дворец в любой момент.

Лишь внимательный наблюдатель заметил бы скорбь в её взгляде, увидев её профиль в свете свечи. Пудра не могла скрыть огрубевшую кожу. Губы были сухими, на пальцах — заусенцы.

Привратник особняка де Маре деталей не замечал. Он лишь благоговел перед невозмутимой на вид хозяйкой и доложил:

— Герцог Чезаре снова нанёс визит.

Она ответила слегка раздражённым тоном:

— И ты пришёл сюда только из-за этого? Это же обычное дело.

Графиня де Маре дорожила своим временем, но не срывалась на слугах без весомой причины.

Слуга вздрогнул и торопливо закончил доклад:

— П-простите, но на этот раз он сказал, что останется, пока вы его не примете!

Раздражение Ариадны лишь усилилось, но нечуткий привратник этого не заметил и осторожно попытался вызвать у неё сочувствие:

— Извините, госпожа, но... боюсь, он будет приходить каждый день... А сегодня ещё такой дождь...

— И что?

— Вдруг он простудится?

Но Санча прекрасно понимала мысли хозяйки.

— Пусть лучше он простуду схватит, — равнодушно бросила она.

— Что?

— Если он заболеет и сляжет, нам хотя бы не придётся терпеть его мольбы и попрошайничество! — выпалила Санча. — Столько возни — закрывать ворота всякий раз, как он появляется! Из-за него приходится доставлять молоко и еду ранним утром!

Ариадна уточнила:

— Зачем вообще закрывать ворота?

Привратник запнулся:

— Н-ну... мне велели сообщать герцогу Чезаре, что дом де Маре не принимает посетителей... Но будет странно впускать всех остальных гостей, кроме него.

— Я знаю, что ему это покажется странным, но почему мы должны беспокоиться о том, что он думает? — потребовала ответа Ариадна.

— Простите?

— Он и так поймёт, что это лишь предлог, — доходчиво объяснила она; слуга, казалось, не осознавал этого.

— Если он, разумеется, не полный идиот, — второй голос согласился с ней.

Госпожа склонила голову:

— Ну, если быть совершенно откровенной, я считаю его именно таким.

— Вы абсолютно правы.

— В любом случае, откройте врата для всех, кроме него.

— Но почему мы должны страдать из-за герцога Пизано? Ведь это он сам виноват во всём случившемся.

Ариадна молчала, но было очевидно, что мнение Санчи полностью совпадает с её собственным.

— М-мне действительно следует это сделать?.. — неуверенно спросил стражник у ворот.

— Ты собираешься ослушаться моего приказа? — резко поинтересовалась Ариадна.

Слова графини де Маре были законом для каждого в этом особняке в последнее время.

— Н-нет, разумеется нет! — поспешно ответил он. — Я выполню ваш приказ!

Он опасался реакции герцога Чезаре, но ведь он служил дому де Маре, а истинным главой семьи являлась Ариадна.

***

На мгновение летняя гроза утихла, но затем обрушилась с новой, ещё большей силой.

Привратник надеялся, что герцог Чезаре уже покинул эти места, однако тот стоял под проливным дождём возле главных ворот, неподвижный, как изваяние.

— Ваше Сиятельство... не дала ответа...

Он не мог сообщить, что ему было приказано открывать ворота всем, за исключением герцога Чезаре, поэтому солгал — хотя и боялся, что его за это отругают или накажут.

К удивлению, Чезаре молча кивнул.

— Хорошо.

Он провёл в седле долгие часы, то под яростным ливнем, то под изморосью, которая то появлялась, то исчезала. Утро сменилось полуднем, день неумолимо тянулся; уже наступило время ужина, и солнце, проглядывая сквозь плотные облака, медленно клонилось к закату.

Неважно, какой предлог использовал привратник — Чезаре находился на землях Ариадны. Его германский титул здесь ничего не значил, и никакой власти он не имел. Он прекрасно понимал её истинные намерения.

Пока он стоял у ворот, к поместью прибыл торговец, перевозивший вино, — и закрытые створки ворот широко распахнулись перед ним. Успешный купец с рынков Сан-Карло бросил украдкой взгляд на герцога, промокшего до нитки, как бездомная собака. Затем он хлестнул ослов, тянувших повозку с дубовыми бочками, и въехал в поместье.

Чезаре плотно сжал губы.

Следующей появилась синьора Марини, чтобы обсудить детали осенней униформы для слуг. Она не глазела на Чезаре так откровенно, но одного взгляда ей оказалось достаточно, чтобы всё понять. Сохраняя безупречное выражение лица, она прошла внутрь.

Он вытер мокрое лицо.

Только не Рафаэль де Бальтазар. Только не он. Кого угодно, только не его. В противном случае я захочу его убить.

Чезаре был твёрд в своём намерении вернуть сердце возлюбленной, невзирая на непогоду и любые препятствия. Однако чтобы мужчины из его круга в Сан-Карло увидели его в таком жалком состоянии, особенно его соперник — это было совсем другое дело. О, тот, несомненно, получил бы удовольствие от его унижения.

Будь на месте Ариадны любая другая женщина, Чезаре отступил бы и вернулся в другой, более ясный день. Но сейчас наступил решающий момент — от его действий зависело, сумеет ли он добиться её любви или же потеряет её навсегда.

И это была непростая игра — шансы на успех были ничтожно малы. Но проиграть он не мог. Он должен был завоёвывать её сердце любой ценой. Именно поэтому Чезаре не мог сдвинуться с места, охваченный тревогой.

Затем он услышал приближающиеся шаги — нет, стук копыт по мостовой — следующего посетителя поместья. Сначала этот звук был грубым: сначала ослы, потом — простая рабочая лошадь.

Но на сей раз, казалось, приближалась благородная особа. Это определённо был звук скакового коня.

Двое? Или карета?

Молодые дворяне обычно ездили верхом, но сегодня был сильный дождь. Чезаре был исключением — он выехал ещё до начала ливня, — но всё же мужчины его круга предпочли бы карету в такую погоду.

Кого угодно, только бы не этот проклятый Бальтазар…

Чезаре прошиб холодный пот. Тем временем карета бодро приближалась к владениям дома де Маре. Когда экипаж поравнялся с ним, Чезаре так и не смог заставить себя обернуться и посмотреть на того, кто находился внутри.

Он застыл, упрямо глядя вперёд. Карета остановилась рядом.

— Что ты здесь делаешь в такую погоду?.. — раздался низкий голос из окна.

Чезаре неохотно обернулся, словно ему предстояло встретиться лицом к лицу с самой Смертью.

По крайней мере, это был не Рафаэль де Бальтазар. И всё же этот человек был одним из тех, кого он меньше всего желал видеть в этот момент.

— Как ваши дела?.. — неловко поздоровался Чезаре.

В карете находился кардинал де Маре.---------------Прим. перев.: 182 глава манхвы.