Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 269 Раскаяния и сожаления (1)

Кардинал де Маре бросил на Чезаре холодный взгляд.

— Что это ты делаешь в такую погоду?

Привратник быстро подошёл к экипажу и зашептал кардиналу всё на ухо, объясняя сложившуюся ситуацию. Герцог и его слуга были уверены, что сейчас их станут ругать — у каждого имелась своя причина для этого. Однако, услышав детали, он лишь произнёс:

— Хм.

Чезаре с тревогой ожидал, что будет дальше. Или когда последует новый удар. В прошлый раз ему уже досталось от него кулаком, и теперь всё могло повториться.

Неужели мне придётся снова вынести это? Но ударить меня дважды — это уже слишком, не так ли?

Погрузившись в раздумья, Чезаре вздрогнул, когда услышал голос:

— Следуй за мной.

— Простите? — Чезаре был совершенно ошеломлён.

— Я сказал: заезжай.

Серебристый экипаж закатил во двор, и герцог поспешил за ним.

Когда они прибыли к парадному входу, кардинал под зонтом конюха вышел наружу. Чезаре, промокший до нитки, спешился.

Под навесом у двери кардинал де Маре неожиданно почтительно обратился к нему, будто они находились во дворце короля:

— Ваша Светлость, герцог Пизано.

Чезаре, крайне удивлённый, учтиво поклонился и ответил:

— Да, Ваше Высокопреосвященство.

Однако кардинал не добавил ни слова, распахнул скрипучую дверь и шагнул внутрь. Чезаре быстро последовал за своим будущим тестем… или за человеком, который мог в любой момент снова применить к нему силу.

Некоторое время они шли бок о бок по коридору первого этажа, не произнося ни звука. Тишина давила на Чезаре, казалось, он вот-вот взорвётся. Но, к счастью, кардинал наконец заговорил, когда они достигли первой ступени лестницы:

— Думаю, я был достаточно любезен. Теперь буду говорить откровенно.

Герцогу, разумеется, ничего не оставалось, кроме как согласиться:

— Конечно, как вы пожелаете.

Кардинал не стал изображать радушие и посмотрел на него своими ледяными зелёными глазами:

— Если говорить начистоту — ты мне, ублюдок, совершенно не нравишься.

Чезаре замер и нервно сглотнул.

— Однако одна моя дочь сейчас заперта в монастыре, а вторая рискует остаться незамужней, не сумев сохранить помолвку. И это мне ещё меньше по душе, чем ты.

Чезаре лишь кивнул, тревожно сжав губы.

— Ладно, мерзавец… Иди и уговори мою дочь не расторгать помолвку. — Он сделал паузу и добавил: — Потому что меня она не слушает.

Чезаре молча уставился на кардинала.

— Быстрее добивайся своего и убирайся.

С этими словами кардинал резко развернулся и направился наверх.

Чезаре остался один перед лестницей, которая казалась столь же пугающей, как высокая отвесная скала. Он нервно сглотнул. Обычно он взбегал по этим ступеням легко и непринуждённо, но сегодня они выглядели как путь на эшафот.

Глубоко вдохнув, он собрался с духом и нерешительно двинулся вверх — к ней.

***

Чезаре, промокший до последней нитки, постучал в дверь кабинета Ариадны.

Кардинал де Маре пропустил его в особняк, но не удосужился предложить даже сухое полотенце. Да и вообще, никакой любезности не проявил. До этого момента всё шло гладко — раз уж его впустили внутрь. Рыжеволосая горничная, ведшая себя как Цербер, нигде не показывалась. Остальные служанки, увидев его, мгновенно исчезали, будто встретили призрака.

Но последний барьер оказался самым сложным. Дубовая дверь кабинета Ариадны не поддавалась.

Он дважды постучал дрожащей рукой, но в ответ — тишина.

— Ари… Можно войти?

Он медленно приоткрыл массивную дверь. Петли заскрипели.

***

Будучи полностью поглощена бумагами, Ариадна не услышала стука и была крайне удивлена незваному гостю.

Он ступил на её зелёный ковёр своими промокшими ботинками и отряхнул рыжевато-каштановые волосы — словно бродячий кот, забравшийся под крышу.

— Что вы делаете в моей комнате?

Голос Ариадны прозвучал колко. Дело было не только в том, что он намочил ковёр: она неоднократно приказывала слугам его не впускать.

Она уже была готова позвать стражу, когда Чезаре с горькой улыбкой произнёс:

— Твой отец разрешил мне войти.

Брезгливость на её лице усилилась.

Ах, папочка. Значит, вот что ты для меня запланировал.

Но голос Чезаре прервал её мысли:

— Нам нужно поговорить.

Он направился к дивану, явно собираясь усесться. Опасаясь, что он испортит не только ковёр, но и бархатную обивку, она схватила со стола небольшое полотенце и бросила в него.

Чезаре быстро поймал его, вытер лицо и волосы. Но совсем не для этого она дала ему полотенце.

— Сядьте на него.

— Ты разрешаешь мне сесть?

— Лучше стойте.

Чезаре усмехнулся и поклонился:

— Выражаю благодарность за вашу щедрость.

Он аккуратно сложил полотенце и бережно расстелил его на диване, чтобы его мокрые штаны не испачкали обивку. В этом и заключалось очарование Чезаре. Порой он послушно выполнял указания и проявлял внимательность — будто мог читать мысли Ариадны. Он вёл себя так, будто обещал им обоим светлое, полное надежд будущее.

Ариадна покачала головой. Пустые мысли.

Она села напротив. В её позе и выражении лица было что-то напряжённое. Он слабо улыбнулся. Это был тонкий сигнал — любовь в её сердце ещё не погасла совсем.

Когда в женщине не оставалось ни капли любви, она вела себя абсолютно равнодушно. Если бы Ариадна утратила все чувства к Чезаре, она бы села с невозмутимым видом. Но на её лице застыла обида — а значит, ей нужно было, чтобы он её успокоил.

Во всяком случае, так думал Чезаре.

— Прости... Прости меня...

Не теряя времени, он стал извиняться сладким, как патока, голосом. Ариадна метнула в него злой взгляд.

Встревоженный, он нахмурился и с трудом удержал на лице слабую улыбку:

— Я заслуживаю смерти. Правда, не понимаю, зачем я это сделал.

Выслушав отговорку, Ариадна на мгновение замешкалась — скорее от холодного изумления, чем от растерянности.

Затем она произнесла:

— Думаете, вы можете загладить свою вину такими жалкими извинениями?

Чезаре немедленно ответил:

— Я знаю, что бы я ни сделал, тебе не станет легче. Но я сделаю всё, что ты захочешь. Правда.

В его словах была своя, опасная сила — то самое обаяние, которое обычно сводило женщин с ума, стоило только взглянуть на его идеальные черты.

— Всё случилось по моей вине. Прости. — Его голос слегка дрогнул.

Ариадна фыркнула:

— Вы хоть понимаете, в чём провинились?

— Я... был неправ, когда решил позабавиться с другой женщиной на твоём дне рождения. И, что ещё хуже, ею оказалась твоя сестра. — Он сделал паузу. — И мне так стыдно, что предал тебя на глазах у всех этих людей. Я уничтожил твою репутацию.

Затем он торопливо проговорил:

— Я искуплю это в будущем. Снова и снова.

Он прижимал к груди «Лебедя Линвилля» — ту самую брошь с пятнадцатикаратным бриллиантом в обрамлении жемчуга. Она лежала в красной атласной шкатулке, но доставать брошь сейчас было неуместно. К тому же шкатулка тоже промокла.

— Я буду хорошо относиться к тебе до конца жизни. Больше такого не случится.

Но Ариадна вовсе не выглядела убеждённой. Чезаре поспешно оперся локтями о стол и наклонился вперёд:

— Я и вправду изменился. И твой отец преподал мне урок, который я не забуду, — тихо взмолился он. — Он ударил меня по лицу, и это отрезвило меня.

Чезаре вкратце рассказал о том, как кулак прилетел ему в лицо на вилле Сортоне. Она никогда прежде об этом не слышала — Изабеллу немедленно отправили в монастырь, а кардинал де Маре хранил молчание.

Её брови дрогнули. Отец ударил его ради Изабеллы, ради меня или просто чтобы выпустить пар?

Чезаре продолжил попытки её убедить:

— Я раз за разом переосмысливал свои поступки, пока мок под дождём. Я приходил сюда каждый день и стоял перед закрытыми воротами ради тебя. Ты ведь слышала об этом?

Ариадна ничего не ответила.

— Я буду искупать свои грехи до конца дней. Буду заглаживать вину вечно. — Чезаре помолчал, затем тихо произнёс: — Лишь когда я едва не потерял тебя, я осознал, что ты — важная часть моей жизни.

Он осторожно поднялся с места и попытался сесть рядом с ней, но затем вспомнил, что одежда промокла. Тогда он опустился на одно колено и взял её за руку.

— Ты лучше любой женщины вокруг.

Приглушённым голосом он продолжил:

— Их ведь множество — красивых, знатных. Но... Ариадна де Маре — единственная в моём сердце.

Она видела, что он искренен.

— Я понял после того, что натворил с Изабеллой: ты... ни на кого не похожа. Ты не просто обычная женщина.

После дня, проведённого под дождём, руки Чезаре были ледяными. Она чувствовала холод даже сквозь тонкие перчатки.

— Ты для меня как путеводная звезда. — Пальцы Чезаре осторожно пытались разжать стиснутый кулак Ариадны. — Ты помогаешь мне не сбиться с пути.

Помолчав, он добавил:

— Даже если ты ничего не говоришь, само твоё присутствие делает меня лучше.

Чезаре смог чуть разжать кулак девушки и коротко вздохнул с облегчением:

— Прошу... Пожалуйста, дай ничтожному мне ещё один шанс. Прошу тебя.

Она молча слушала его признания, но наконец-то разомкнула губы.

Глаза Чезаре дрогнули, и он опустил взгляд в пол. Ариадна напоминала ему судью. Его взгляд следил за каждым её движением, каждым вздохом, каждым жестом. Он не осмеливался посмотреть ей в глаза.

К несчастью, приговор оказался полной противоположностью его ожиданий.

— Расторгни помолвку.

Оцепенев, Чезаре поднял голову.--------------Прим. перев.: 183 глава манхвы.