Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 270 Раскаяния и сожаления (2)

Взор Чезаре, застывший от ужаса, устремился к Ариадне.

С превеликим трудом он выдавил из себя улыбку:

— Наконец-то ты заговорила со мной без всяких формальностей.

— Я велела тебе расторгнуть помолвку.

Долгие годы Ариадна обращалась к Чезаре исключительно на «вы». Неоднократные просьбы с его стороны говорить с ним проще не увенчались успехом; привычка к вежливому обращению, оставшаяся с прошлой жизни, была слишком сильна. И вот теперь, на закате их отношений, она наконец уступила его давней просьбе.

— И не думал, что этот день вообще настанет, — проговорил Чезаре, силясь придать искренность глазам.

Он собрал остатки своего самообладания, что оказалось лишь подготовкой к новому удару.

— Прекрати нести чушь. Нам нужно завершить это, — отрезала Ариадна с ледяной решимостью.

— Ари?.. — взмолился он.

— Не смей так меня называть, — предупредила она, её зелёные глаза потемнели. — Ты вызываешь у меня отвращение.

Вот бы ты лично познал всё то, через что прошла я. Или хотя бы понял малую толику этой боли.

Её слова, подобно острым иглам, впились в сердце Чезаре. Его светлые, почти прозрачные голубые глаза задрожали.

— Пожалуйста, не говори так. Я могу всё объяснить.

— Правда? И что же именно?

В день её рождения он посмел приблизиться к её сестре, засунув лицо под юбку Изабеллы.

— Ты вообще способен что-нибудь внятно объяснить? — впервые за эту жизнь Ариадна позволила себе выплеснуть ярость в его сторону. — Какое объяснение ты можешь дать тому, что я увидела?!

— Она меня шантажировала! — выкрикнул в ответ Чезаре.

— Что?..

— Изабелла угрожала, что поднимет крик, если я не поцелую её!

Обычно именно женщины угрожают криком, когда мужчина пытается их поцеловать, а не наоборот. Если только… они не были близки раньше.

Взгляд Ариадны потемнел, становясь пронзительным.

— Между вами уже что-то было до этого? — прямо спросила она.

Чезаре вздрогнул от прямоты вопроса. В тот же миг Ариадна зафиксировала эту реакцию — и всё поняла.

— Расскажи мне всё, как было. Без единой лжи.

Он смотрел на неё снизу вверх, словно провинившаяся собака, брошенная на растерзание хозяину.

— Если я расскажу… ты меня простишь?

— Решать мне. Но только после того, как услышу всю правду.

Мысли Чезаре лихорадочно метались. Но Ариадна тут же напряжённо добавила:

— Знай: если я поймаю тебя на лжи… сам понимаешь, что будет.

Его прошиб холодный пот. Так сильно хотелось умолчать все детали, способные выставить его в неприглядном свете, но он не был уверен, что сможет обвести Ари вокруг пальца. Пока она не слышала всех подробностей от своей сестры, но ведь Изабелла и кардинал де Маре — её родные. Они знали истину, и рано или поздно она бы раскрылась.

Заикаясь, Чезаре изложил все события того дня, начиная с самого начала. Изабелла нашла его, и он принял её за Ариадну. В своём пересказе он не забыл подчеркнуть, что Изабелла принудила его к близости.

— А потом… когда я вернулся, её уже не было… На этом всё и закончилось.

Чезаре намеревался использовать тот день как оправдание произошедшего на балу. Но Ариадну, конечно же, куда больше потрясла именно первая измена.

— То есть, в конечном итоге, ты всё-таки переспал с моей сестрой? — ошарашенно переспросила она.

Дежавю. Странное чувство дежавю. Неужели и в прошлой жизни Изабелла так же ловко сбила с толку Чезаре?

— Я… был пьян, — с досадой пробормотал Чезаре, прижимая ладонь ко лбу. — Я пил без остановки с самого утра.

От такой наглости у Ариадны закипела кровь. Он должен был стоять на коленях и молить о пощаде. Как он вообще смеет проявлять такое раздражение?

Заметив, как у неё приподнялись брови, Чезаре мгновенно понял, что сказал лишнее. Тут же опомнившись, он переключился на мольбы. Ариадна ненавидела его привычку к спиртному, а дневное пьянство презирала в особенности. В конце концов, он выдал ещё одну жалкую отговорку.

— Помнишь нашу ссору на Весеннем фестивале? Я не мог до тебя дозвониться, был в отчаянии и напился среди бела дня! — Чезаре всё настойчивее умолял её. — Но я сделал это только потому, что хотел тебя увидеть. Прошу, прости меня в этот раз.

— И почему я должна верить, что «этот» раз будет последним? — отрезала Ариадна. — Ты и дальше собираешься спать с каждой, кто к тебе подкатит, как только ты напьешься?

— Нет, нет, конечно, нет!

— Но это же твоя логика!

— Я больше никогда не буду пить! Клянусь!

— Не смеши меня. Я ни грамма не верю. Я слышала эту песню десятки раз.

На самом деле, ранее Чезаре обещал Ариадне лишь сократить употребление алкоголя, а не отказаться от него полностью. Он даже растерялся от её слов. Однако, видя её гнев, он осознал: сейчас не время цепляться за такие мелочи.

— Ты будешь пить до конца своих дней и каждый раз терять голову, как только какая-нибудь женщина начнёт к тебе приставать.

— Нет, правда, не буду! — взвился Чезаре. — Как ты можешь говорить, что я лягу в постель с любой, кто меня соблазнит?! Ты совершенно меня не знаешь!

Сарказм Ариадны уколол его, словно укус змеи.

— Тогда почему? Ты переспал с Изабеллой, потому что давно её желал?

Злая усмешка тронула губы Ариадны, но за этой жёсткой маской явно проступали боль и горе.

— Неужели тебе так понравилась моя прекрасная сестра, и ты просто потерял голову?

Чезаре осознавал: в данный момент она говорила искренне. Это было настоящее испытание. Если он не справится, для них всё будет кончено.

Его голос дрогнул:

— Письма…

— Что?

Ему не хотелось продолжать. Если он откроет рот, то от гордости не останется и следа.

— Я… видел те письма.

— Какие ещё письма?

Чезаре выдавливал слова сквозь стиснутые зубы, словно обиженный ребёнок, которого заставляют есть ненавистную морковь:

— Твои. Письма. Адресованные Альфонсо.

Ариадна наконец поняла, куда исчезли украденные послания: Изабелла передала их Чезаре. Он прочитал те строки, где она изливала свою тоску и истинные чувства к Альфонсо.

Сдавленным голосом Чезаре проговорил:

— С каких это пор… С каких пор ты была с ним?

Ариадна застыла, глядя на него. Её большие зелёные глаза расширились.

— Ты спала с этим ублюдком?

— Чезаре!

Она хотела отругать его за такие слова, но осеклась, увидев, как слёзы потекли по его щекам.

— Ты оттолкнула меня, потому что скучала по нему и хотела увидеться?

Губы Ариадны приоткрылись, но ответа так и не последовало. Мысли путались, и сразу согласиться она не могла. Сначала так и было, но потом всё изменилось.

Да, тоска по Альфонсо и чувство вины действительно заставляли её держаться подальше от Чезаре. Но в конечном итоге единственной причиной, по которой она не смогла принять Чезаре, был он сам.

— Дело не в… Альфонсо, — произнесла Ариадна, глядя на него влажными от слёз глазами. — Я отталкивала тебя из-за тебя самого.

Потому что я не доверяла тебе. Как ни старалась, так и не смогла понять, кем ты являешься на самом деле.

Но вспомнив её письма, Чезаре решил, что она лжёт.

— К чёрту такие утешения! — резко выпалил он, раздражённо встряхнув волосами. — Ты всегда, всегда была такой!

Гнев не отпускал его. Чезаре вскочил и начал ходить по комнате, пытаясь успокоиться. Он долго мерил шагами пол, повернувшись к ней спиной.

Наконец он снова обернулся к Ариадне, и его глаза были полны слёз:

— Чем же я хуже этого ублюдка?

С самого рождения Альфонсо принадлежало всё, чего Чезаре так жаждал: любовь короля и королевы, место при дворе, первые ряды на официальных церемониях — и даже сердце той женщины, которую он полюбил.

— Почему я лишён этого?!

Ты, престол, целый мир — всё это принадлежит ему. А мне достаются лишь жалкие объедки.

Пустые светские дамы и женщины более низкого ранга интересовались им, но они лишь пытались подняться в обществе за его счёт. А люди, действительно достойные — те, кого он любил, — вовсе его не замечали.

Чезаре рухнул на колени у её ног. Ему хотелось схватить её за руку, но он боялся, что она тут же отдёрнет её, поэтому он лишь вцепился в подол её юбки.

— Разве ты не можешь полюбить меня… только меня одного?

Его голубые глаза наполнились слезами. В свои двадцать с небольшим лет он выглядел как брошенный щенок.

Пока он держался за её подол, Ариадна спокойно сказала:

— Ты просто хотел отомстить мне за письма к Альфонсо.

Чезаре судорожно кивнул; он уже всхлипывал.

— Ты выместил свою обиду, переспав с Изабеллой.

Он снова бездумно кивнул. Слова едва пробивались сквозь рыдания:

— Я не… я не спал с ней из-за любви. Всё было не так… — прохрипел Чезаре. — Прости… Если бы только я не причинил тебе боль…

Ариадна тихо сказала:

— Было бы лучше, если бы ты переспал с ней, потому что тебя ослепила её красота.

Тебе следовало сказать, что ты не устоял перед красотой Изабеллы. Тогда я бы просто избавилась от всех женщин в столице, кто красивее меня. Мы могли бы быть вместе, если бы ты не был окончательно сломлен, а всего лишь ценил людей по их титулам.

От её слов Чезаре подскочил и замахал руками.

— Нет! Нет, что ты! — с залитым слезами лицом он заговорил сбивчиво: — Она вовсе не красивее тебя! Ты гораздо красивее!

Он нутром уловил смысл её слов и бросился отрицать красоту Изабеллы.

— У неё грудь плоская, как доска… прямо как у мужика! Не бюст, а две изюминки. Она вся тощая, одни кости торчат — от неё сплошные синяки! Вот такие формы, как у тебя, — вот это настоящая красота. Я точно не из-за её прелестей с ней переспал!

Но этот слезливый поток откровений совершенно не дал того эффекта, на который он рассчитывал.

Ариадна уставилась на него с таким видом, будто получила пощёчину. В её голове прошлое и настоящее наложились друг на друга.

«Он говорил, что ты здоровая, как мужик, и ему с тобой противно. Что твои волосы слишком чёрные и похожи на воронье крыло».

В ушах зазвенел серебристый голос Изабеллы, перед глазами всплыло её торжествующее лицо.

«Из-за твоей обвисшей груди он чуть было не принял тебя за корову».

Это было идеальное зеркало прошлого.

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! — не выдержав, расхохоталась Ариадна. Но даже несмотря на этот безудержный смех, в её глазах блестели слёзы.

До самого последнего момента она цеплялась за тончайшую ниточку надежды.`

Изабелла изложила ей слова Чезаре, сказанные в самом конце её предыдущей жизни. Эта же сестра была последним человеком, чьим словам можно было верить. Поэтому у Ариадны теплилась крошечная надежда, что часть сказанного им Изабелла выдумала сама или исказила. Что, возможно, десять лет её усилий не были потрачены зря, и в этой жизни их история ещё могла закончиться счастливо.

Парадоксально, но именно когда Чезаре принялся поносить Изабеллу, её надежда разбилась вдребезги. Она осознала: если бы он действительно любил Изабеллу, то такими же словами унижал бы её, Ариадну.

Услышанное тогда от сестры вызвало у Ариадны ужасное чувство поражения. Тогда ей казалось, что она готова на всё ради победы и чтобы отплатить Изабелле сторицей. Теперь же, когда у неё были все возможности для мести… она совершенно потеряла к ней всякое желание.

Чезаре, испуганный внезапным безумием Ариадны, провожал её взглядом. Она сдержала судорожный смешок и слегка улыбнулась. На этот раз улыбка получилась печальной.

— Ари?..

Он осторожно позвал её по имени, но Ариадна не ответила. Вместо этого она легко поцеловала в лоб Чезаре, всё ещё стоявшего на коленях.

Надеюсь, и ты обретёшь свой покой в этой жизни.

Всё пошло не так с самого их первого знакомства. По её щекам потекли слёзы.

Она чувствовала горечь из-за прожитых лет, которые не могла отпустить, горечь за себя, потратившую столько сил. Иллюзия больше не подчинялась контролю, а мечта окончательно развеялась. Ей не хотелось становиться похожей на Изабеллу, с радостью пересказывая ей его слова. Ариадна даже не желала одержать победу в этом противостоянии.

— Да хранит тебя Господь.

Я больше не могу спасти тебя, и я больше не могу быть с тобой.

Ариадна поднялась.

— Ари?..

Чезаре позвал её, не понимая значения её действий, но звериным чутьём ощущая, что происходит нечто ненормальное.

— Ари? Ари!

Но она, словно и прежде, медленно вышла из кабинета. За дверью нервно ожидала Санча, прибежавшая после известия о визите герцога. Рядом с ней стояли Джузеппе и его люди — на случай, если что-то пойдёт не так.

Спокойным голосом Ариадна отдала распоряжение:

— Проводите гостя к выходу. Впредь ему не будет необходимости сюда приходить.

Сквозь щель приоткрытой двери Чезаре услышал каждое её слово. Всё ещё стоя на коленях, он опустил лоб на пол. Казалось, что-то внутри него окончательно сломалось.

Слуги Ариадны лишь переглядывались, видя его рыдания сквозь дверной проём. Его всхлипы изливали боль из самой глубины души; он был подобен детёнышу, потерявшему свою мать.

Он плакал ещё очень долго. На его груди в промокшей шёлковой шкатулке спал «Лебедь Линвилля».

Шанс подарить его был утерян навсегда.