Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 288 Разрыв

На обвинения Рафаэля свой ответ дал Элько. Будучи казначеем всего отряда в Йесаке, ему было чем ответить. Он легко перехватил инициативу и прервал Рафаэля:

— Да, золото. Мы потратили его с умом! Но ты, высокомерный засранец, всерьёз полагаешь, что только ты помогал нам деньгами? — Он ткнул пальцем в Рафаэля, повышая голос. — Ты понятия не имеешь, что творилось в Йесаке! Мы должны были делать всё, что угодно, чтобы выжить!

При этих словах не только Альфонсо, но и Бернардино с Манфреди закрыли глаза; на их лицах читалась боль. На войне принц и его близкие рыцари впервые столкнулись с голодом и холодом. Хотя голод сам по себе ещё можно было вытерпеть — это было испытание, которое они проходили вместе, — унизительное и неравное отношение…

Когда Бернардино был ранен и оказался на грани смерти, ему не выдали лекарств. Альфонсо и его горстка воинов пытались выменять трофеи на медикаменты, но едва заплатив за еду и базовое снаряжение, они тут же оказывались без денег.

Впрочем, даже если бы лекарства и выдали, толку от них было бы немного. В пустыне можно было отыскать разве что местную мазь из трав.

— Когда родина бросила нас, единственными, кто протянул руку помощи, были великая герцогиня Лариесса и сторонники великого герцога Эда Валуа! Без них мы бы умерли с голоду! — Элько буквально выплюнул эти слова.

В самом начале войны Бернардино чуть было не погиб, если бы не лечение, оплаченное золотом Лариссы. До этого момента Альфонсо ни разу не ответил на её письма, но когда жизнь Дино оказалась под угрозой из-за ранения, принц наконец смирил свою гордость и написал ей ответ. Это знали все. И Бернардино до сих пор чувствовал себя в долгу перед Альфонсо за спасённую жизнь.

— Ах, как это замечательно, синьор Элько, — едко усмехнулся Рафаэль. — Я полагал, что ты ненавидишь Галлико за то, что они лишили тебя глаза и руки. Но, видимо, простолюдин, увидев деньги, теряет всякий стыд!

— Рафаэль! — Альфонсо прервал своего друга, который перешёл черту, остановив его. — Элько честно служил мне более четырёх лет на выжженных землях Йесака.

В голосе Альфонсо звучала скорее вина, чем гнев.

— Даже тебе я не позволю говорить с ним в таком тоне.

Эти слова глубоко ранили Рафаэля. Он не сдерживал свой острый язык, позволяя словам жалить Альфонсо. Но одна-единственная фраза друга задела его по-настоящему.

У них могли быть разные взгляды на то, как следует поступить в отношении Ариадны. В конце концов, Рафаэль знал лишь её сторону истории. Возможно, он бы изменил своё мнение, если бы узнал всю правду об их отношениях. Например, чисто гипотетически, если бы Ариадна на самом деле оказалась для Альфонсо отъявленной злодейкой или, скажем, маньячкой, которая ради забавы истязала детей и животных? Тогда суждение Рафаэля действительно оказалось бы ошибочным.

К тому же, у каждого из них были свои интересы. Рафаэль признавал, что его любовь к Ариадне могла затуманить объективность. Но то, что Альфонсо поставил Элько выше Рафаэля, — о, это совсем другое дело.

Ещё до войны у Рафаэля и Альфонсо за плечами были долгие годы крепкой, незыблемой дружбы. А вот между Рафаэлем и Элько с детства существовала скрытая, а может, даже и явная напряжённость, но Альфонсо всегда оставался нейтрален. Просто все молчаливо признавали, что ближайший друг принца Альфонсо — это Рафаэль.

Но за последние четыре года Рафаэль и Альфонсо отдалились друг от друга. Альфонсо прошёл боевое крещение с другими людьми.

Четыре года, проведённые на поле боя, и тень женщины, вклинившейся между ними, оставили трещину, которую уже невозможно было заделать.

— Думаешь, мне самому не хотелось вернуться? — с запозданием Альфонсо ответил на обвинения Рафаэля. — Лишь когда меня силой увезли в Галлико, я понял: без власти и собственных достижений я не смогу быть с любимой.

Чувства всё сильнее захлёстывали его.

— Даже если бы я сразу вернулся из Йесака, что бы это изменило? Тот же круговорот, те же проблемы! Как я мог вернуться? Слабый юный принц, стоящий рядом с Ари и держащий её за руку… Что бы это решило?!

Ему бы тут же подыскали в невесты принцессу из другой страны. А Лео III продал бы сына тому, кто предложит больше золота, — словно племенного жеребца. У принца без власти не было шансов остановить отца.

Но Рафаэль не собирался отступать.

— А-а, вот как. Тебе не хотелось быть слабым, так ты решил вернуться женатым? — язвительно протянул он.

Альфонсо почувствовал резкую боль где-то внутри. Ему было нечего сказать.

— Как благородно с твоей стороны, — продолжил Рафаэль. — Твоя возлюбленная обручилась, затем разорвала помолвку, а ты в ответ взял да и женился сам. Это ж надо — получить пощёчину и ответить двадцатью ударами! Не ожидал, что ты окажешься таким мелочным.

Элько не выдержал и сорвался:

— Заткнись, Бальтазар! Первой нарушила слово графиня де Маре!

Но Рафаэль обратил даже эту вспышку себе на пользу:

— Допустим, Ари обручилась, и ты тоже решил завести себе кого-то. Но это не оправдывает того подлого письма, что ты ей отправил. Такое простить нельзя.

— Письма? Какие ещё письма? — Альфонсо понятия не имел, о чём говорит Рафаэль, ведь он отправлял Ариадне не один десяток посланий.

Однако Рафаэль не купился на его слова, посчитав, что Альфонсо просто отпирается.

— Ты ещё и отпираешься?!

— Думаешь, я отправил ей всего одно письмо?!

Рафаэль, охваченный гневом, даже представить не мог, что Альфонсо слал Ариадне едва ли не сотню писем, на которые так и не получил ни одного ответа. Слова Альфонсо лишь подлили масла в огонь, заставив его поверить, что принц поливал её грязью в своих посланиях.

— Сколько же ты ей писал?! Да ты человек ли?!

Альфонсо услышал в этих словах упрёк в том, что он, имея жену, пытался вернуть сердце Ариадны любовными письмами. Ведь брачный договор с Лариэссой был подписан им ещё во время бегства из Галлико, а значит, все его попытки ухаживать за Ариадной были поступками женатого мужчины.

Только сейчас эта мысль пришла к нему, и он почувствовал укол стыда.

— Хватит, Рафаэль. Прекрати меня упрекать.

Но, несмотря на это, он не мог избавиться от ощущения несправедливости. Он не заслуживал столь грубых слов от друга. Даже его, обычно такого сдержанного, начинал охватывать гнев.

— Ты и сам не без греха, — возразил Альфонсо. — Рафаэль де Бальтазар, как ты посмел предать меня и приблизиться к моей возлюбленной, когда я просил тебя присмотреть за ней?! Это что, твоё понимание дружбы?

К тому же, у неё уже был жених! Попадись Альфонсо в такую ситуацию, он бы хотя бы на миг остановился и задумался.

Однако Рафаэль остался непреклонен. Он тут же выпалил:

— Друга? Ха! — Его алые глаза метали молнии ярости. — Ты хоть представляешь, через что она прошла из-за тебя?!

Элько, не удержавшись, съязвил:

— Ты про страдания герцога Чезаре, который мучился, потому что она никак не могла забыть своего прежнего возлюбленного? Так стоило головой думать, а не крутить романы сразу с двумя!

— Да заткнись ты, — бросил Рафаэль, даже не взглянув на Элько. Он смотрел прямо на Альфонсо и крикнул: — Ни капли благодарности за всё, что получил от неё!

Невероятно, как можно быть таким наглым! Взял столько золота у Ариадны и не проявил никакой признательности, ведь получил деньги ещё и от Лариэссы? Ниже падать уже некуда.

— Где твоя совесть?!

Всё ясно. Даже после женитьбы он всё ещё что-то чувствует к Ариадне, но разрывать брак ради неё не собирается. Вот до чего докатился. Да ещё и скандал устраивает из-за её помолвки, после всего, что сам натворил.

— Альфонсо де Карло, ты жалок!

— Жалок?!

Альфонсо затрясло от негодования. Если бы он действительно был жалким, то, вернувшись, сразу бы вызвал к себе графиню де Маре, устроил бы скандал и опозорил её на весь свет. Или, если бы хотел завязать интрижку с незамужней девушкой, то пришёл бы к ней домой и начал бы приставать. Его положение и власть позволяли ему совершить любую из этих подлостей, но он этого не сделал. А друг обвиняет его, словно он ему совершенно чужой!

В конце концов, Альфонсо тоже повысил голос:

— Придержи-ка язык, Рафаэль де Бальтазар!

— Никогда не думал, что власть настолько тебя ослепила! — заорал в ответ Рафаэль. — Как можно бросить любимую женщину ради чужой силы!

— Рафаэль!

Но тот не остановился и добавил: — Так и прячься под юбкой своей великой герцогини, раз уж так тянет к галликанцам! Лучше уж там задницы лижи, чем на родине позориться будешь!

Рафаэль поднял вверх указательный и мизинец правой руки, прижав средний и безымянный пальцы к ладони большим, а затем резко указал рукой на Альфонсо.

Этот жест означал: «Ты не мужик», а если копнуть глубже — «Твоя жена спит с другими».

— Ты!..

Даже обычно невозмутимый Альфонсо не выдержал и взорвался. Полностью потеряв самообладание, он широкими шагами направился к Рафаэлю, чтобы схватить его за воротник.

Манфреди, наблюдавший за этой сценой, молниеносно бросился вперёд и обхватил Альфонсо сзади.

— Ваше Высочество!

Манфреди смог удержать его лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Рафаэль отскочил в сторону. Бернардино, уже не такой ловкий, как в молодости, тоже поспешил к принцу, чтобы остановить его.

— Тс-с-с, Ваше Высочество! Успокойтесь, прошу вас!

К нему присоединился Манфреди: — Ваше Высочество! Остановитесь хоть на секунду!

В суматохе Бернардино бросил взгляд на Рафаэля и прошипел: — Рафаэль, уходи немедленно!

Прикусив губу, тот выпрямился. Бернардино тихо произнёс: — Давайте поговорим позже!

Рафаэль холодно ответил: — Этого не будет.

Он посмотрел на принца Альфонсо ледяным взглядом и добавил: — Если ты собирался поступить именно так, зачем было брать её деньги! Ты решил, что она тебя предала, и в отместку женился на галликанке, да ещё и у власти. Так деньги-то зачем взял?!

Строго говоря, обвинение Рафаэля было несправедливым. Он затянул с передачей письма Ариадны, а когда Альфонсо вернулся, там остались лишь золотые монеты, отправленные якобы от имени Святого Престола Этрурии.

Альфонсо так и не узнал, что деньги прислала именно Ариадна. И даже если бы он захотел отказаться, то не смог бы — Рафаэль тут же уехал.

Однако оба были слишком взбудоражены, чтобы думать здраво.

— Деньги? Какие деньги? За что я должен ей отплатить? Что за чушь ты несёшь, мразь?!

Полный ярости, Альфонсо снова рванулся к Рафаэлю. Бернардино и Манфреди изо всех сил пытались его удержать, но их усилий не хватало. Альфонсо, подобно быку, тянул их за собой, неудержимо двигаясь вперед.

— Ваше Высочество! Умоляем вас!

— Прошу, остановитесь!

А Рафаэль продолжал свои словесные атаки:

— Я и не думал, что ты настолько труслив. Не верится, что мой друг живёт за счёт женщины, а потом ещё и убеждает себя, будто совершенно невиновен!

Альфонсо не мог поверить в такое обвинение и лишь свирепо уставился на него.

Тогда Рафаэль нанёс завершающий удар:

— Ты больше не мой друг.

С оглушительным стуком он захлопнул дверь в гостиную Альфонсо, не обернувшись ни разу, и пошёл по коридору дворца.

Позади него слышались голоса Бернардино и Манфреди, которые пытались успокоить принца. А ещё — нарочито громкий голос Элько, явно рассчитанный на то, чтобы Рафаэль его услышал:

— Ваше Высочество, прошу вас, возьмите себя в руки. У нас совсем мало времени. Вам следует подготовиться к ужину у маркиза Гуальтьери.

Маркиз Гуальтьери являл собой одну из ключевых фигур Этрурии — знатного вельможу из древнего рода, что владел обширными землями в восточной части королевства.

Рафаэль ощутил, как едкая горечь наполняет его грудь. В детстве Альфонсо, несмотря на свой высокий титул, был всего лишь мальчишкой. Его реальное влияние было не больше, чем у Рафаэля, сына маркиза Бальтазара, — и уж точно не больше, чем у простолюдина Элько. И Альфонсо, не видя никакой разницы, общался с ними обоими.

Однако ужин у маркиза Гуальтьери — это место закулисных переговоров самых влиятельных фигур Этрусского королевства, сбор древних аристократических кланов, куда маркза Бальтазара никогда не приглашали.

Для принца естественно участвовать в подобных мероприятиях. Но Альфонсо, тот, прежний Альфонсо, не был поклонником подобных встреч: они не приносили ему удовольствия, и он не стремился к ним. Но всё изменилось.

Рафаэль почувствовал, как грудь сковывает ледяной холод.

Его друга Альфонсо больше не существовало.