Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 293 Мавританский рыцарь

— Принц Альфонсо… похоже, брак с великой герцогиней из Галлико ему не по душе?

Рубина решила, что у Оттавио разыгралось воображение.

— Они же пока только обручены. Значит, можно поторговаться: ещё есть вопросы, которые нужно решить. И удастся вытянуть побольше.

Вежливостью она себя больше не утруждала. В её глазах Оттавио был жалок: видел лишь то, что у него перед носом, и дальше не заглядывал. Зелёный юнец. Ему и в голову не приходит, что даже желанное иногда надо «оттолкнуть» — не отказаться, а слегка поломаться, чтобы получить своё.

— Он не может быть против. Если принц Альфонсо вдруг откажется, значит, во время боя ему шарахнули дубиной по голове, понимаешь?

Только последний дурак отмахнётся от брака, открывающего путь к трону Галлико. Рубина была уверена: Лео III вызвался бы первым, окажись он на месте Альфонсо.

В конце концов, Альфонсо — сын короля, и ему предстоит занять престол. А трон в Зале Солнца вынуждает принимать такие решения.

Для себя Рубина решила, как дальше обращаться с Оттавио. Она своими руками обеспечила ему и положение в обществе, и место в совете, а его покойный отец был её давним политическим союзником. К тому же Оттавио был другом её сына. Рубина ослабила бдительность и заговорила почти по-родственному, словно дружелюбная тётушка.

— Милый, слышала, ты решил поставить на место однорукого рыцаря принца, а в итоге опозорился?

Сказано это было вовсе не с тёплой участливостью. Рубина обычно говорила в лоб и не принимала в расчёт чужие чувства… если только речь не шла о Лео III.

— Так не делают. Сначала упрочь положение, а потом уже пытайся давить на других.

Оттавио вспыхнул так, что краска залила не только лицо, но и шею, и даже уши.

— И если ты ещё раз устроишь что-то подобное, даже я не смогу за тебя заступиться перед Его Величеством.

Рубина говорила, словно хозяйка таверны, привычно наставляющая совсем молодого завсегдатая. Но даже в её представлении о дружелюбной тётушке на миг проступили прежние манеры.

— Ничего не понимаешь, так хоть глаза открой и послушай. И не неси ерунды, как сегодня.

Оттавио только опустил голову и уставился в пол.

Рубину не интересовало, о чём он думает, глядя себе под ноги. Она уже давно поднялась слишком высоко, чтобы обращать внимание на чувства других.

Куда охотнее она думала о Чезаре. Женись он на Лариессе, мог бы стать королём Галлико. Ей так этого хотелось.

Но, подумав, Рубина снова упёрлась в препятствие: у Чезаре не было права на трон по материнской линии. Потому что она сама не принцесса из монаршей семьи Галлико. И от этой мысли внутри становилось муторно.

Проклятый мир. Родился с золотой ложкой во рту — так и проживёшь в золоте. Родился в грязи — так и будешь хлебать грязь. Ха!

— Милый, — окликнула Оттавио Рубина.

— Простите?..

Слово «милый» резало ему слух, но он ничего не мог поделать — оставалось лишь подчиниться.

Хотя солнце всё ещё было в зените, Рубина неторопливо отпила красного вина и спросила:

— Ты хоть понимаешь, почему мой сын не возвращается в столицу? Связывался с ним в последнее время?

Оттавио помрачнел. С тех пор как он сошёлся с Изабеллой, они с Чезаре почти не разговаривали.

— Я… думаю, ему там хорошо, — выдавил он. — Похоже, он доволен деревенской жизнью. Ответы… приходят редко.

Это было ложью. Какие ответы, если после истории с Изабеллой Оттавио сам ни разу не написал Чезаре? А Чезаре и прежде не умел начинать переписку первым: он лишь отвечал, когда к нему обращались. Так они постепенно и перестали общаться.

И всё же Рубина выглядела довольной. Для неё это значило одно: мальчишка, который даже лучшему другу не удосуживается ответить, матери пишет исправно.

— Значит, ему там и вправду хорошо, да? Ха. И когда мой сын соизволит вернуться в столицу? Ему давно пора жениться.

Оттавио нервно рассмеялся.

— Постой… только не говори, что он в Пизано запал на какую-нибудь девку, вроде крестьянки? Поэтому и торчит там?

Оттавио хотелось огрызнуться: «Да этот распутник уж точно не про любовь…» Но высокородная собеседница не спрашивала его мнения.

В итоге он сказал лишь то, что знал наверняка:

— Насколько мне известно, ни с кем он не встречается.

Хотя они уже почти не общались, в прежних письмах Чезаре не было ни слова о женщинах. Оттавио и вспомнить не мог, когда в последний раз это случалось. Кажется, такого не повторялось с тех пор, как им было восемь.

— Вот как? — Рубина на миг представила, чем занят Чезаре, и тут же оборвала себя: слишком уж он далеко, бесполезно. Ей хотелось чего-то поближе, осязаемее — проще говоря, светских сплетен.

— Кстати. Слышала, ты разорвал помолвку с невестой. Как так вышло? Передумал жениться?

— А… вообще-то…

Оттавио и Изабелла обвенчались тайно и решили молчать — на всякий случай, вдруг кто-нибудь захочет им навредить.

Но теперь он получил королевское разрешение без проволочек унаследовать графский титул и — не по чину, не по заслугам — оказался в троице малого Королевского совета. Прятаться больше не было нужды.

Теперь Изабелла молила рассказать всем об их браке, а Оттавио тоже этого страстно желал. Изабелла была на грани родов, но в его глазах всё ещё сияла ослепительной красотой. Ему хотелось доказать всем столичным щеголям и заявить: «Эта женщина — моя!», словно поставив клеймо с гербом Контарини.

— Я… уже женат, — признался Оттавио.

— Что?!

— В силу обстоятельств мы поженились тихо, в кругу семьи. Простите, что не пригласил вас.

— Ох ты…

Рубина спросила лишь из вежливости, совершенно не ожидая услышать такие новости. Внезапно ей стало весело.

— Но ведь невеста была невероятно красива и так богата. Кто же смог украсть твоё сердце?

Сказав это, Рубина тут же осознала, что деньгами семьи Кастильоне больше не воспользоваться. Тем не менее, она немедленно начала подсчёты.

Разумеется, это были деньги, которыми она должна была распорядиться. Разумеется, раз они ушли, новый граф Контарини обязан сам всё возместить и принести ей столько, сколько положено.

С самым невинным выражением лица она спросила:

— А новая супруга тоже богата?

— Н-не совсем, но… — голос Оттавио оборвался.

Он прекрасно понимал, почему Рубина задаёт этот вопрос, но воспринял его иначе. Холодок пробежал по спине: что, если герцогиня решит, будто он больше не так полезен? А сердце болезненно сжалось при мысли, что Изабеллу будут презирать из-за её бедности.

— Она удивительная женщина. Умная, находчивая, очень чуткая. У неё потрясающая смекалка. Гарантирую, она будет вам полезна в ваших делах, Ваша Светлость.

— Хм…

— Когда подвернётся случай, я непременно приведу её к вам и представлю.

Но даже ослеплённый любовью Оттавио не нашёл в себе смелости признаться, что его жена — Изабелла де Маре, та самая, что сорвала помолвку её сына.

В голове у него сам собой промелькнул быстрый расчёт.

Увидит мою жену — сразу узнает. Но если мы окажемся в одной комнате, её гнев обрушится на Изабеллу, не на меня.

Мысль промелькнула и исчезла. Оттавио не успел даже осознать, что именно пришло ему в голову, но на мгновение ему и вправду стало спокойнее.

***

Оттавио старательно убрал из своего рассказа упоминания Чезаре, но в остальном передал Изабелле разговор во всех деталях.

— Ах ты ж… Герцогиня отчитала тебя и велела не высовываться?! — вскинулась Изабелла.

Разумеется, Изабелла пересказала всё в самой злонамеренной форме.

— Н-ну… да. Наверное, — пробормотал Оттавио.

— Конечно, отчитала!

Внутри Изабеллы закипела ярость.

Как эта старая лиса смеет вилять хвостом перед чужим мужем и называть его «милым»?!

Где-то в глубине души она понимала, что Рубина вкладывала в это слово совершенно иной смысл. Но злость от этого никуда не девалась.

— Нет бы помочь тебе освоиться на новом месте!..

Изабелла распалялась всё сильнее, и Оттавио принялся успокаивать молодую жену.

— Белла, не сердись так. Это же благодаря герцогине меня вообще взяли в совет трёх…

Изабелла надула губы. Оттавио не сразу понял, что жену задело совсем не это, и начал перечислять факты — один за другим.

— Я же получил королевское разрешение унаследовать графский титул сразу, без проволочек и условий, верно? Такие дела годами тянут, требуя проявить «признательность короне». А она убедила короля, вот мне и утвердили всё немедленно.

Лицо Изабеллы стало мрачнее.

— И с Камелией мы разошлись тихо, без шума, до того, как она стала этим… Клетусом. Без герцогини Рубины мы бы…

— Оттавио! — рявкнула Изабелла.

Он вздрогнул и тут же захлопнул рот.

— Я даже слышать не хочу имя этой свиньи!

— П-прости…

Изабелла сделала вид, будто при имени Камелии её едва не хватил удар, но никаких особых чувств она не испытывала.

Разумеется, именно та девка распустила слухи, будто Изабелла — тайная любовница маркиза Кампа. Именно из-за этого Чезаре в конце концов отвернулся от неё!

Да лишь за это её стоило бы разорвать на части…

Но при этом Изабелле даже в голову не приходило чувствовать себя хуже Камелии. Может, та и хорошенькая, но всё равно свинья. До Изабеллы, первой красавицы столицы, ей как до луны.

К тому же жених у Камелии уже украден. Теперь она — брошенная невеста, старая дева, а хозяйка дома Контарини — сама Изабелла. С чего бы ей вообще держать зло на Камелию?

И всё же имя бывшей невесты было для Оттавио волшебным словом. Стоило Изабелле лишь выкрикнуть его, как Оттавио тут же превращался в немого. Изабелла с удовольствием использовала этот приём.

— Ай… кажется, у меня живот болит. И настроение испортилось.

— Ой нет!

Оттавио запаниковал и, не зная, куда себя деть, попытался уложить жену поудобнее. Карета тряслась на ухабах, и он сунул руку ей под ягодицы, стараясь хоть немного смягчить толчки.

— Ты куда лезешь?! — взвилась Изабелла.

— П-прости… — Оттавио тут же опустил голову. — Т-тогда… может, мы сойдём здесь ненадолго и передохнём?

Они как раз ехали в карете за город — Оттавио хотел, чтобы Изабелла развеялась. У неё было много причин избегать появления в обществе. Муж считал, что она просто ведёт себя достойно и рассудительно, но на самом деле Изабелла не хотела, чтобы кто-то из знакомых увидел её располневшей на последнем месяце беременности.

— А если я встречу кого-нибудь из знакомых? — заныла она.

— Не встретишь. Мы уже у западной пристани.

— У западной пристани? — переспросила Изабелла, и глаза её вспыхнули от предвкушения.

У западной пристани швартовались корабли с заморскими товарами. Само собой, вдоль воды тянулись ряды лавок и лотков иностранных купцов — там продавали диковины, каких в столице и не видывали.

Тот самый мавританский торговец, что когда-то всучил Изабелле накладки для увеличения груди, тоже ошивался здесь: привозное с пристани он перепродавал юным аристократкам.

— Ничего не поделаешь. Давай ненадолго остановимся, — решила она.

Опираясь на руку Оттавио, она чинно выбралась из кареты. Но стоило ногам коснуться земли, как она — беременная, на последнем сроке, — припустила к пристани таким быстрым семенящим шагом, что в это было трудно поверить.

— Ох… какая красота!

С тех пор как умерла мать, Изабелла ни разу не позволяла себе тратить деньги легко и щедро.

Но она теперь графиня Контарини. Да, из-за беременности ей ещё не до конца передали счётные книги, однако это было лишь вопросом времени. Да и сейчас это не имело значения: стоило ей начать канючить, как Оттавио доставал для неё что угодно.

— Купи мне вот это!

Изабелла так оживилась, что Оттавио на миг растерялся. Первым делом она схватила аметистовое кольцо, камень в котором был на два тона темнее её глаз.

— А… ха-ха… — он нарочно рассмеялся, выигрывая время, чтобы глянуть на ценник.

Скосив глаза, Оттавио изо всех сил пытался разобрать корявые буквы на бумажке. Шестьдесят дукатов. У Оттавио дёрнулся уголок рта, но он всё равно расплатился и забрал кольцо у торговца.

Прим. автора: 60 дукатов — 60 млн вон (40 тыс. долларов или 3 млн рублей).

— Ва-а! Спасибо! Мой муж — самый лучший!

Он снова нервно хохотнул.

Изабелла заметила, что Оттавио как-то странно замялся, но не поняла почему. Кольцо, конечно, стоило дорого, но муж теперь в малом Королевском совете — для нового графа Контарини это уж точно не неподъёмная цена.

Одной проданной должности хватит, чтобы отбить эти деньги, разве нет?

Сам Оттавио пока ещё новичок и вынужден оглядываться по сторонам, так что брать взятки ему рано. Зато его отец наверняка проворачивал такое много раз.

Пока Изабелла перебирала покупки и обдумывала, что бы взять ещё, взгляд её упал на только что пришвартовавшийся корабль. Мавританские рабы спускались с трапа один за другим, выстраиваясь в шеренгу. Она снова вся оживилась.

— Оттавио! Оттавио! Купи мне одного!

В последнее время среди столичных аристократок стало модным выходить в город с мавританским рабом. Летом дамы предпочитали сидеть в тени, не спеша обмахиваться веером, принимая помощь экзотического слуги, и ловить завистливые взгляды окружающих.

— А… э-э…

Мавританские рабы стоили самое меньшее двести дукатов. Оттавио хотел было сказать: «Слишком дорого», но с трудом проглотил эти слова.

Прим. автора: 200 дукатов — 200 млн вон (140 тыс. долларов или 11 млн рублей).

Торговец уловил её взгляд, расплылся в улыбке и подскочил к ним ближе:

— Ай да глаз у синьорины! Настоящий вкус, ей-ей! Вот этот — первейший товар, лучше не сыскать!

Он краем глаза глянул на Оттавио и заискивающе добавил:

— Все говорят, что дорого. А вы посчитайте, синьор: обычному слуге с Центрального континента вы ж всю жизнь жалованье платите, месяц за месяцем. Так разве это не выгодная сделка?

Изабелла уже пребывала в полном восторге и оглядывала выстроенных в ряд рабов цепким, оценивающим взглядом — словно знаток. Один Оттавио ёрзал, не находя себе места.

Только бы ей никто не приглянулся…

— Я выбрала, — радостно объявила Изабелла.

Сегодня удача отвернулась от её мужа.

— А?.. — вырвалось у него.

— Синьорина! Кого вам подать? — тут же оживился торговец. — Ребята у нас выучены, послушны, крепки — кого ни возьмёте, будете довольны…

Изабелла слушала его вполуха. Она подняла руку и указала на палубу:

— Я хочу вон того, — сказала она.

На палубе стоял высокий и массивный мужчина. Кожа у него была гладкая, чёрная, как обсидиан; взгляд невольно цеплялся за рельефные очертания мышц. Одет он был странно, в простёганный яркий шёлк с ватной подкладкой — не то облачение священника, не то его подобие. Левый глаз мужчины закрывала чёрная повязка.

Уловив жест Изабеллы, он медленно снял повязку и развернулся.

Правый глаз у него был обычный, чёрный.

А левый — цвета свежей крови.--------------Прим. перев.: 201–202 главы манхвы.