Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 307 Трудные роды Изабеллы

Дата выхода оригинала: 12.11.23

Из родильной комнаты доносились отчаянные указания акушерки — столь громкие, что их было слышно даже снаружи:

— Давите Её Сиятельству на грудь и живот! Давите изо всех сил, даже если сломаете пару костей!

— Нам сначала восстановить дыхание или извлечь ребёнка?!

— Сейчас это одно и то же! Если она не разродится, то и дышать не сможет! Сначала доставайте ребёнка! Иначе они обе умрут!

Графиня Клементе де Бартолини недоверчиво моргнула, но её настроение значительно улучшилось.

Неужели это… и правда её конец?

Мысль о скорой кончине Изабеллы придала Клементе смелости; она торжествовала. Всхлипы, доносившиеся из родильной комнаты, лишь добавляли ей уверенности.

Из уст Клементе, которая никогда не могла сказать о других ничего дурного, наконец вырвались злые слова:

— Какая уж там графиня...

Каменная тишина царила в этой комнате почти сутки, но теперь её нарушили. Это были первые слова, произнесённые кем-либо из присутствующих за всё это время.

Оттавио, бледный как мертвец, резко вскинул голову и посмотрел на сестру:

— Клементе?

От нервного напряжения она тяжело сглотнула.

Неужели так очевидно, что я радуюсь?

Как-никак Изабелла была женой Оттавио и невесткой Клементе. Нельзя было позволить себе раскрыться так рано, особенно пока Изабелла ещё жива…

— Попроси зятя одолжить мне денег. Четыре тысячи дукатов, — вдруг вымолвил Оттавио.

Клементе едва могла поверить, что именно эти слова её брат произнёс первыми за целые сутки ожидания. Она уставилась на него в полном недоумении, ведь после целого дня молчания эта просьба выглядела поистине постыдной.

— Оттавио...

Ему казалось, что лёгкие вот-вот разорвутся, пока он ждал ответа сестры. Он и сам понимал, насколько неловкой была эта просьба.

— Я думаю...

Клементе всегда говорила медленно, и Оттавио прекрасно об этом знал. Однако сейчас он был не в том положении, чтобы подгонять её, и от бессилия ему оставалось лишь чувствовать, как жизнь укорачивается с каждой секундой.

— Тебе стоит сходить... к герцогине и попросить её... когда священник вернётся домой...

Её слова означали прямой отказ. Одним словом, Клементе говорила: когда Изабелла наконец сдохнет, иди и проси у Рубины.

— Ах, сестрица! — с досадой взмолился Оттавио.

В своей характерной тягучей манере Клементе мягко ответила:

— Сейчас не тот момент... чтобы просить у моего мужа деньги...

Похоже, у графа Бартолини появились подозрения насчёт её последней интрижки. Её муж и впрямь был добросердечным, но сейчас был совершенно неподходящий момент, чтобы просить у него взаймы для брата.

Впрочем, стоит только подождать, и её муж остынет. Так было всегда. Тем более, раз Изабелла умрёт, можно навсегда попрощаться с тем ненавистным прошлым, когда её шантажировали!

Кроме Изабеллы, никто не донесёт мужу о моих изменах.

— Просто... дай немного времени... Я не хочу, чтобы ты страдал... больше, чем сейчас... — Клементе тяжело вздохнула.

Она действительно не хотела, чтобы до всего этого дошло. Она предвидела это и предупреждала Оттавио, но её упрямый брат не слушал.

Репутация нашей семьи рухнула... и всё из-за этой женщины...

Оттавио промолчал, потому что возразить ему было нечего — она была права. Когда Изабелла устроила скандал на свадьбе Камелии, ему хотелось сквозь землю провалиться.

— Вот почему... я же говорила тебе... не приводи её в нашу семью... Я говорила жениться на ком угодно, только не на ней.

Оттавио вспылил:

— Ты должна была сильнее меня отговаривать!

Клементе одарила его недоумевающим взглядом:

— А ты хоть... делал вид, что слушаешь?

— Это потому что ты недостаточно старалась! Твои уговоры были совершенно бесполезны!

Возможно, Оттавио ещё бы прислушался, если бы она пригрозила ему: «Эта девка не войдёт в наш дом, пусть меня гром разразит!»

Но её невнятные, водянистые уговоры звучали так: «Я считаю, что тебе стоит передумать. Характер женщины важнее её внешности».

Её слова были слишком слабы, чтобы убедить мужчину, безумно влюблённого в женскую красоту.

— Ты меня обвиняешь?.. — с недоверием спросила она.

Но ведь если бы она начала его отговаривать, Оттавио тут же выболтал бы всё Изабелле, и расхлёбывать последствия пришлось бы ей одной. И тогда что прикажешь с этим делать?

— Как только её не станет... мой добрый муж в конце концов смягчится и позволит мне достать для тебя деньги...

Глаза Оттавио расширились, и он спросил:

— Он что, недолюбливает Изабеллу?

Нет, не совсем так. Но не спрашивай. Просто заткнись.

Клементе натянула на лицо нежную улыбку.

— Просто... подожди ещё немного. После того как ты станешь вдовцом и пройдёт какое-то время... всё наладится... и я попрошу деньги у мужа...

Клементе почти гарантировала, что даст ему взаймы. Оттавио на мгновение почувствовал облегчение, но тут же растерялся. В такой отчаянной ситуации, когда его жена и первый ребёнок умирают, ему стало легче при мысли о деньгах. Неужели он настолько жалкий отброс? Его захлестнуло мучительное чувство вины.

Но в этот самый миг по всему дому разнёсся крик, похожий на вопль дьявола, выползшего из глубин самого ада.

— А-А-А-А-А!

За пронзительным криком терзаемой Изабеллы последовал тихий плач новорождённого. Вскоре его сменил хор ликующих возгласов и всхлипов акушерки и её помощниц.

Одна из старших служанок выбежала из родильной комнаты, чтобы поделиться с Оттавио сенсационной вестью:

— Мой господин! Поздравляем! У вас родилась очаровательная дочь!

— Что? Я?..

Ошеломлённый Оттавио на миг потерял дар речи. Что же произошло? Казалось, Изабелла не должна была выжить… Значит ли это, что теперь у него есть дочь, но нет жены? Что он стал вдовцом, воспитывающим ребёнка? Как он справится? Сможет ли он найти новую спутницу жизни?

— И не волнуйтесь, господин! — поспешила успокоить его служанка. — Все очень переживали из-за цианоза у Её Сиятельства, но она быстро идёт на поправку!

— А?

Неужели его жена будет жить?

— В итоге… и ваша супруга, и наследница живы и невредимы!

Все тревоги Оттавио о том, что он станет вдовцом с младенцем на руках, мгновенно развеялись. Он был и мужем, и отцом.

— Поздравляем! Это просто чудо! — продолжала восторженно говорить служанка.

Он по-прежнему был без гроша в кармане, однако семья его была в безопасности. Если это вообще можно было назвать семьёй.

Оттавио украдкой взглянул на лицо сестры. Казалось, Клементе тоже не была в восторге от новостей об Изабелле. Она стояла, скрыв руки в рукавах, чтобы служанки не заметили, как её крепко сжатые кулаки мелко дрожат от гнева.

Было очевидно, что денег она ему не даст.

Смертельно побледнев, Оттавио через силу выдавил из себя жалкую улыбку.

***

— Не могу поверить, что вы оба решили заняться этим лично… — проговорил помощник дома Таранто. Ситуация казалась ему донельзя неловкой. — Окружение герцогини безмерно тронуто вашим участием.

Когда принца Альфонсо назначили «опекуном» Бьянки, а графиню де Маре — «наставницей» (роль, прямо скажем, неслыханная!), в доме Таранто почувствовали облегчение. Однако оно быстро сменилось тревогой.

Избавиться от герцогини Рубины — это, безусловно, большая удача. Но молодой, горячий принц, только что с поля боя, и незамужняя графиня? Едва ли такая пара сможет должным образом организовать бал.

— Очевидно, для них это просто почётные должности. Вся реальная работа ляжет на нас. Ничего не поделаешь, — констатировал виконт Дженнарозо, управляющий поместьями Таранто, когда узнал о назначениях. — На следующей неделе я вызову своих людей с юга. Подготовку к балу придётся взять на себя, ну или искать обходные пути.

И, по правде говоря, дом Таранто это вполне устраивало. Обычно дуэньи были жизненно необходимы на дебютных балах: они помогали девушкам из скромных семей освоиться в высшем свете и налаживали для них нужные связи. А «опекуны» чаще всего становились тайными спонсорами и старались не появляться на публике рядом с подопечной.

Но герцогской семье такие услуги не требовались. До учреждения дома Пизано они являлись единственной боковой ветвью королевского рода во всей Этрурии. Кто в здравом уме возьмётся представлять дебютантку такого происхождения светскому обществу? Или, что ещё хуже, одалживать ей деньги?

Король Лео III, разумеется, надеялся, что опекун или наставница устроят для Бьянки грандиозный праздник. Но, похоже, он был единственным, кто так думал.

— Мы и сами прекрасно справимся. Не стоит так беспокоиться, — заявила Ариадна.

В итоге помощник герцогского дома в Сан-Карло решил: хватит и двух встреч. Первая — просто знакомство с принцем Альфонсо и графиней де Маре. Вторая — когда герцогиня Бьянка прибудет в столицу, чтобы свести их всех вместе. В конце концов, на самом балу опекунам нужно лишь стоять рядом с дебютанткой.

Но принц и графиня вдруг сами заявились в пустующий столичный особняк дома Таранто. Они уселись там и принялись часами дотошными вопросами изводить управляющего. Уходить они явно не собирались.

— Каков бюджет?

— Вы уже продумали тему бала?

— С кем в Сан-Карло вы планируете налаживать связи, а кого предпочли бы избегать?

Графиня де Маре, внебрачная дочь кардинала, славилась своими познаниями в теологии. Свой титул она получила за спасение простолюдинов во время чумы. Но сейчас эта женщина сжимала в руке перо и составляла список дел с видом виконта Дженнарозо… нет, скорее уж — бывалого торгаша.

Принц пошёл ещё дальше. Торгового духа в нём, конечно, не чувствовалось — королевскую кровь не скрыть. Но при всей своей безупречной осанке он сидел с непроницаемым лицом и реагировал на всё словно деревянная марионетка.

— Каков цвет лица у герцогини Бьянки?

— Хм.

— Какие цвета подходят к тону её кожи? Есть ли у неё любимый цвет?

— Хм.

— Какая атмосфера или музыка ей по душе?

— Хм.

Альфонсо не дал графине ни одного внятного ответа, но и уходить не спешил. Помощник уже покрылся холодным потом. Было бы даже лучше, если бы принца здесь не было — тогда пришлось бы отбиваться только от одного человека, не так ли?

— Ваше Высочество, может, вам лучше отправиться домой и отдохнуть? — осторожно предложил помощник. — Мне неловко втягивать вас в такие незначительные заботы.

Он говорил совершенно искренне. Но Альфонсо категорически отказался:

— Всё в порядке.

— Но мы можем засидеться, а у вас наверняка запланированы другие встречи…

— Нет.

Помощник находился в крайнем напряжении. Ему совсем не хотелось тратить драгоценное время будущего короля на тривиальные вопросы. Однако же, прямо заявить графине: «Знаете ли, герцогине Бьянке безмерно нравится жёлтый цвет в сочетании с клетчатым узором! Если вышить цыплёнка на таком фоне, она будет вне себя от восторга!» — его внутренние принципы не позволяли.

В результате он решил пойти на уступки: отвечать графине де Маре максимально уклончиво, лишь бы сберечь время Альфонсо. К счастью, герцогиня Бьянка никогда не отличалась особой требовательностью.

Помощник испытывал беспокойство, опасаясь, что принц может упасть от изнеможения, но напрасно. Из всех присутствующих именно Альфонсо обладал выдающейся выносливостью, и это было очевидно с первого взгляда. Его грудная клетка была примерно в два с половиной раза шире, чем у графини, сидевшей рядом, а плотная парча парадного мундира чётко подчёркивала рельефные, привыкшие к сражениям мышцы.

С такими мышцами вполне можно проголодаться.

Помощник тихо вздохнул.

— Возможно, тогда подать вам что-нибудь лёгкое? Я распоряжусь принести послеобеденный чай и закуски.

— Закуски. Отлично.

Впервые за весь день принц проявил хоть какое-то оживление. Пока они обсуждали ткани и предпочтения Бьянки в цветах, его серо-голубые глаза напоминали взгляд мёртвой рыбы. Однако при мысли о еде в них мгновенно вспыхнуло предвкушение. Убедившись, что угодил, помощник поднялся.

— Графиня де Маре, вам к чаю подать что-нибудь лёгкое или брускетты?

С очаровательной улыбкой она ответила:

— Пожалуй, брускетты. Благодарю вас.

— Тогда… мне тоже их, — добавил Альфонсо.

Помощник едва не ляпнул, что нет нужды повторять заказ, но вовремя сдержался — последнее, чего он хотел, это поставить принца в неловкое положение.

Что ж, он просто принесёт всё доступное. К счастью, в доме Таранто всегда было в изобилии угощений на любой вкус.

Наконец помощник вышел, оставив их одних в гостиной.

Альфонсо повернулся к Ариадне, и взгляд его потемнел.