Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 306 Право на любовь

— Ах, так вы теперь открыто признаёте, что между вами и принцем существует какая-то связь? — Санча выразительно цокнула языком.

Ариадна же, уличив себя в оплошности, прикусила язык.

Едва зашла речь о нём, как я сразу же выпалила: «Ты что-то о нас слышала?» Звучало так, будто я сама уже подтвердила наши отношения и лишь хотела узнать, поползли ли слухи!

Охваченная смущением, она погрузилась в воду по самый нос.

— Я ведь права? — ни на шаг не отступала горничная.

— Нет, ты неверно всё поняла. Между нами ничего нет, — Ариадна отчаянно замотала головой, всё ещё находясь под водой. Её тёмные волосы взметнулись в ванне, словно медузы.

Однако Санча не желала слушать никаких оправданий.

— Отрицайте сколько угодно. Но ваше лицо сияет, словно ясное солнышко, каждый раз, когда вы пересекаетесь с Его Высочеством во дворце. — Санча потянула Ариадну за правую руку, намереваясь её вымыть. — Иначе зачем бы вы с таким упрямством отправились на встречу с представителем дома Таранто, даже после всего случившегося?

Натирать руку Ариадны мочалкой до сияющего блеска, Санча изливала душу:

— Вы боялись, что если роль наставницы Бьянки достанется кому-то другому, у вас не останется шанса увидеться с принцем? Разве не так?

Лицо Ариадны вспыхнуло. Казалось, она собиралась возразить, но в итоге так ничего и не сказала. Их отношения строились на принципе абсолютной честности, не допускающей лжи ни при каких обстоятельствах.

— Ох, да бросьте. Просто будьте искренни.

Ариадна глубоко вдохнула и, поколебавшись, произнесла:

— Всё… не так просто.

Если бы кто-нибудь спросил, разлюбила ли она Альфонсо, Ариадна бы без колебаний ответила: «Нет». Она ценила каждое мгновение, проведённое с её бывшим возлюбленным — Золотым Принцем, чья душа была чиста и прозрачна, как утренний воздух. Но если бы её спросили, готова ли она пойти на всё ради того, чтобы они снова были вместе, она бы снова ответила: «Нет».

— Альфонсо… достоин кого-то лучшего, чем я.

И хотя это никак не отменяет моей любви к нему, он заслуживает большего.

Санча щедро намылила мочалку, затем потянулась к скрытым под водой плечам Ариадны и принялась мягко их тереть, будто пытаясь её утешить. Но в конце концов её терпение иссякло.

Резко выпрямившись, она возмущённо спросила:

— Отчего это вы вдруг так расстроены? — Горничная перешла на другую сторону ванны и добавила: — Это из-за разницы в статусе?

Ариадна вздохнула. Да, отчасти это было связано с разницей в их положении, но такой ответ вряд ли удовлетворил бы собеседницу.

И Санча с жаром продолжила:

— Вы ведь не были принцессой, когда впервые его встретили. Почему тогда вы считаете себя всего лишь дочерью кардинала? С тех пор ваше положение лишь улучшилось. Раньше вы без колебаний бросались навстречу судьбе, чтобы его завоевать, так почему же сейчас вы вдруг стали так осторожны?

Настал черёд мыть левую руку госпожи. Довольно решительно Санча вытянула её из воды и воскликнула:

— Говорят, своя рубашка ближе к телу, но, по-моему, принц ничуть не хуже вас! И только взгляните! Ваша рука полностью исцелилась. На ней не осталось ни единого пятнышка!

Для Санчи левая рука Ариадны выглядела безупречно: ровная, без малейшего изъяна, кремово-белая кожа и гладкие розовые ногти. Настоящее произведение искусства.

— Как же приятно снова видеть вашу прекрасную руку, спустя столько лет! — восхитилась она.

Ариадна выдавила из себя слабую улыбку. Единственным исключением из правила «не лгать Санче» была тайна её возрождения.

— Видите ли? Лекарство той мавританки действительно творит чудеса.

Поражённая видом идеальной левой руки Ариадны, Санча затараторила:

— И не говорите! Как эти ужасные пятна могли так быстро исчезнуть? Да за такие руки можно было бы потребовать миллионы!

Однако старая мавританка не «вылечила» шрамы. Это была лишь мимолётная иллюзия, предназначенная для других. Сама же Ариадна ясно видела кроваво-красные рубцы на своей левой кисти — нет, теперь уже на всей левой руке.

***

В последнюю ночь прошлого месяца старая мавританка дала Ариадне строгое наставление:

— Это чёрная магия, а не исцеление. Для остальных шрамы исчезнут, но ты будешь их видеть. Никогда не забывай об этом.

— Но разве это… так важно? Меня вполне устроит, если другие их не заметят.

Мавританка выразительно цокнула языком.

Какими бы умными ни казались эти западные варвары, их невежество поистине безгранично.

Она даже не представляла, с чего начать свои объяснения.

Вместо того чтобы читать нотации этой юной… нет, этой варварке, которая умудрилась не поумнеть, даже проживая вторую жизнь, шаманке было проще просто расставить небольшие топорики, обозначая углы фигуры на земле. Затем она положила в качестве подношения заранее приготовленные специи. Это ознаменовало начало ритуала молитвы.

Сегодняшние песнопения были обращением к местным духам, к которым взывают в последнюю ночь месяца — в то самое время, когда Прозревшие заняты своими обычными делами.

— Это колдовство полагается на энергию этой земли. Но, честно говоря, я весьма сомневаюсь, что местные божки из земель западных варваров способны на многое.

Ариадна не нашлась что ответить и просто промолчала. В конце концов, шаманка и сама сейчас находилась на этих землях. Могла бы и получше отзываться о местных жителях!

Однако старуху совершенно не волновало, что там себе думает Ариадна; она полностью сосредоточилась на ритуале. Шаманка долго что-то бормотала себе под нос, вытанцовывая шаги и обращаясь ко всем сторонам света. Она двигалась, прислушиваясь к потокам воздуха, и в итоге широко улыбнулась.

— Благодарю вас! — старая мавританка низко поклонилась, с сухим металлическим стуком опустив посох на землю.

В этот миг земля, казалось, замерла, и Ариадна поняла, что молитва окончена.

— Ну вот и всё, — сказала старуха, протягивая ей свой посох. Девушка машинально взяла его в руки. — Пока действует сила здешних богов, шрамы на твоей левой руке будут скрыты от чужих глаз.

Для Ариадны всё выглядело так же, как и раньше.

— Но сила этих богов… Когда она начнёт действовать и как долго продержится?

Разве языческие боги… не сгинули давным-давно? На Центральном континенте даже еретики — всего лишь осколки верований Йесака. Не сыскать ни единого верующего, который поклонялся бы совершенно чуждым языческим богам, не имеющим ничего общего с учением Йесака…

Глядя на растерянное лицо Ариадны, шаманка расхохоталась.

— Да не морщи ты так лоб! Силу местных богов можно призывать и использовать, даже если у них не осталось ни церкви, ни последователей. Просто эта сила не так уж велика.

— П-правда?

— Конечно. К тому же она продержится дольше, чем ты думаешь: целый месяц. И каждый месяц мы будем обновлять её с помощью ритуалов… Иногда я могу быть слишком занята, и тогда обряд придётся пропустить, но не стоит так сильно из-за этого волноваться.

Ариадна наконец-то облегчённо вздохнула.

— Но это не значит, что ты должна терять бдительность!

— Да под какую дудку мне плясать-то в итоге?! — слегка разозлилась Ариадна.

Шаманка за словом в карман не полезла.

— Ты просто ничего не смыслишь в dottrina della media — учении о золотой середине! Во всём должна быть мера — не слишком много и не слишком мало!

— Да я в жизни о таком не слышала! Что за бред вообще — это ваше учение?!

— Ох, ну что за невежественная девчонка!

Почувствовав, что старуха собирается замахнуться посохом, как бывало раньше, Ариадна поспешно отскочила в сторону.

Старуха проворчала что-то неразборчивое и продолжила объяснять:

— Каждый раз, когда ты показываешь свою руку, здешним богам приходится тратить силу, чтобы скрыть твои шрамы. Поэтому в обычное время, если нет крайней необходимости, лучше хорошенько прятать её в перчатку или под одежду.

— Ах…

— Чтобы скрыть твою руку от одного человека, требуется единица силы. От тридцати человек — тридцать единиц, а от двадцати тысяч — двадцать тысяч единиц. Так что в людных местах тебе придётся закрывать руку.

— Я поняла, как это устроено.

Ариадна уже успела обрадоваться мысли, что сможет бегать жарким летом в тонком муслиновом платье без перчаток, и теперь немного приуныла. Если всё работало так, как описала старуха, она не могла позволить себе постоянно расхаживать с голыми руками и впустую растрачивать силу богов.

Должно быть, шаманке стало её жаль, потому что она добавила:

— Если хочешь ходить без перчаток, делай это среди близких людей. И по возможности старайся встречаться с ними вскоре после наших ритуалов.

Старуха ещё долго продолжала бессмысленно хвастаться в духе: «Будь мы на моей родине, такая ерундовая иллюзия продержалась бы спокойно с полгода!» — но всё же не забыла напоследок предупредить:

— Пятна на твоей руке — это мерило твоей кармы. Для тебя они всегда будут видимыми.

Ариадна промолчала.

— Всегда помни об этом. Забудешь о своей карме — забудешь обо всём.

А тот, кто забывает прошлое, никогда не достигнет успеха.

— Я всегда буду помнить об этом, — неохотно ответила Ариадна.

Люди, которых я убила.

Тяжесть совершённых мной грехов.

Груз моей кармы, который я должна нести до конца своих дней.

Ариадна не могла первой потянуться к принцу. Она уже пролила слишком много крови, чтобы быть с ним.

И среди крови, обагрившей её руки, была и кровь Альфонсо в её прошлой жизни.

***

Санча уговаривала Ариадну сказаться больной и принимать сочувствующих, но кое-кому сочувствие сейчас нужно было куда больше.

— А-а-а-а! А-а-ах!

Схватки у Изабеллы не прекращались уже сорок два часа. И тем не менее энергии на то, чтобы вопить во всю глотку, у неё было хоть отбавляй.

Ну и живучая же дрянь…

«Карликовый пинчер», графиня Клементе де Бартолини, уже очень давно не навещала отчий дом. И вот теперь она стояла перед дверями родильной комнаты, скрестив руки на груди, и с недовольством качала головой.

Ещё четыре часа назад акушерка предупредила их: «Если ребёнок не появится на свет до конца дня, вам лучше подготовиться к худшему».

Оттавио стоял с убитым видом, уткнувшись лицом в стену.

Безусловно, как благородные наследники покойного графа, они не могли позволить себе озвучивать подобные низменные размышления вслух, но в глубине души Клементе приняла решение, что всем было бы гораздо лучше, отправься Изабелла на тот свет.

Ах, если бы только свадьбу Камелии назначили на месяц позже…

В таком случае Оттавио уже был бы свободен. И если бы он хорошенько уговорил Камелию выйти за него, они бы смогли породниться с домом Кастильоне. Тогда бы им не пришлось барахтаться в этой невыносимой ситуации.

Разумеется, ничего этого не произошло бы, если бы её достопочтенный братец не ослеп от красивого личика и не привёл в дом эту сумасшедшую.

— Разотрите ей руки и ноги!

— Несите горячую воду!

— Графиня потеряла сознание!

Наконец-то в родильной комнате началась какая-то движуха. Служанки, которые сновали туда-сюда, выглядели мрачнее грозовой тучи, а воздух в помещении стал густым и тяжёлым.

Похоже, именно этот день предназначен для того, чтобы Изабелла ушла в объятия Небесного Отца.

— Д-дыхания… Дыхания нет!

--------------

Прим. перев.: 209 глава манхвы.

Если три года назад, в главе 272, рука Ариадны была покрыта пятнами до локтя (왼쪽 팔꿈치 아래), то здесь в оригинале стоит уже 왼손, 아니 왼팔 — «левая кисть, нет, левая рука». Всё это время Ариадна старательно не замечала, что с рукой стало хуже (глава 275), но в разговоре с шаманкой (глава 283) и здесь ловит себя на мысли, что пятна расползлись гораздо выше.