Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 328 Исповедь и первородный грех

Ариадна несколько мгновений безмолвно взирала на Альфонсо, чья фигура, сотрясаемая рыданиями, опустилась на колени посреди мрачного, пустого пространства. Затем она тихо обернулась, намереваясь покинуть кабинет.

Альфонсо только что узнал, что таинственным покровителем, личность которого долгие годы оставалась загадкой, на самом деле была его покойная мать. И одновременно с этим он постиг и другое: его мать – всегда милосердная, всеми любимая, истинно безупречная королева – оказалась жестокой правительницей, чьи деяния были обагрены кровью её собственного народа.

Королева Маргарита совершила этот непростительный грех только ради одного существа – ради сына, ради Альфонсо. И он, вместе с ней, вкушал запретные плоды этого греха. К тому же, Альфонсо открыл для себя, что любви между его родителями не существовало вовсе – ни единого мига.

Сейчас ему было необходимо побыть одному, чтобы собрать воедино осколки своей реальности и перестроить картину мира. Она же, будучи сторонницей обдумывания в уединении, была уверена, что Альфонсо поступит так же.

Однако дверь кабинета распахнулась с громким, затянувшимся скрипом. Приют Рамбуйе с самого начала был возведен из рук вон плохо, и никакая, даже самая тщательная забота о здании, не могла скрыть этого. Ариадна вздрогнула, съежившись от внезапно оглушительного звука.

— Ариадна… — окликнул её Альфонсо приглушенным голосом.

Не поворачиваясь, она моментально произнесла извинения:

— Прости, Альфонсо. Я лишь хотела оставить тебя наедине с собой. Я не помешаю, не торопись, а когда будешь готов вернуться — дай мне знать…

Но до конца договорить ей не удалось. Альфонсо преодолел разделявшее их расстояние несколькими широкими шагами и крепко, обеими руками, обнял её со спины.

— Не извиняйся. Это я должен просить прощения.

Ариадна ощутила спиной его твёрдые мышцы и его телесный аромат. Неожиданные объятия моментально сковали её тело.

— Это ты принесла мне такой дар… — промолвил Альфонсо. — Вот почему всё сложилось именно так…

Пряди его выгоревших на солнце светлых волос защекотали виски и щёки Ариадны. Она застыла, не смея даже вздохнуть.

Не выпуская её из своих объятий, Альфонсо всё ниже склонял голову, пока она не почувствовала у себя на затылке его слёзы… горячие, обжигающие слёзы.

— С того самого момента, как я покинул Сан-Карло… да, с того самого дня, как в последний раз видел тебя на крепостной стене… За каждую оказанную мне милость я платил свою цену.

Взяв принца и его свиту под стражу, галликанцы ярко продемонстрировали, что означает выражение «дьяволы во плоти». То, как они обходились с Альфонсо и его людьми, как пытали Элько, стало тому неопровержимым подтверждением. Вдобавок, король Филипп IV был готов убить собственного кузена, чтобы полностью поглотить соседнюю страну.

Однако и другие народы далеко не были ангелами. Поганые язычники творили настоящие зверства, и даже великий герцог Ольденбургский, проявивший себя достойнее многих, сохранил Альфонсо жизнь лишь для того, чтобы не запятнать себя перед ликом собственной веры. Пожалуй, это можно было назвать благодеянием.

Но на этом всё. В армии герцога Ольденбургского ничего не давалось просто так. Даже право на кусок хлеба Альфонсо приходилось зарабатывать ратными подвигами.

Доверять соотечественникам тоже не приходилось: принц и его рыцари не раз оказывались в смертельно опасных передрягах по вине этрусских купцов. А что же сами рыцари принца? Их с Альфонсо связывала вассальная клятва. В обмен на их абсолютное подчинение и преданность Альфонсо был обязан вознаградить их земной славой.

А если говорить начистоту, разве не его родной отец являл собой живое воплощение Этрусского королевства? Считаясь отцом нации, он загнал собственного сына в смертельную западню, следуя лишь наветам любовницы, и не прислал ему в помощь ни единой монеты — желая таким образом держать его на коротком поводке. Возможно, он надеялся, что сын будет клянчить подачки на чужой войне.

Если уж родной отец поступил с ним так, то сто тысяч дукатов, достигшие Альфонсо на поле боя, стали для него поистине бесценным даром.

— Такие деньги никогда не достигают своего истинного владельца. Пусть матушка и оставила это золото мне, считай, что это твои деньги, Ариадна.

Глубокое дыхание Альфонсо щекотало её шею. Тепло постепенно разливалось от висков и щёк всё ниже и ниже. Это было похоже на гравитацию — силу, которой человек не в силах противостоять.

Ариадна также не могла противостоять этому неодолимому притяжению.

Стоило ему обнять её, как глаза девушки наполнились слезами. Ей казалось, что если просто зажмуриться, то можно вернуться в то прекрасное, безмятежное прошлое. В те времена, когда они любили друг друга, когда королева Маргарита была жива и здорова, а никакой Лариэссы и в помине не существовало. В те дни, когда ей достаточно было лишь обойти Изабеллу, чтобы стать принцессой и жить с Альфонсо долго и счастливо.

С какого момента всё пошло не так?

Слезка скатилась из глаз Ариадны. Губы Альфонсо, коснувшиеся её затылка, слегка шевельнулись.

Было щекотно. И влажно.

Продолжая обнимать её, Альфонсо прошептал:

— Ари, ты единственная, кто полюбил меня просто так, ничего не требуя взамен.

Это признание обрушилось на неё, словно оглушительный удар.

С какого момента всё пошло не так? Да с самого начала.

Тихий голосок, который она услышала, принадлежал не Золотому Правилу, а собственной её совести, что надела маску Золотого Правила.

Ты ведь с самого начала охотилась за Альфонсо де Карло ради места принцессы. И это при том, что в прошлой жизни ты собственными руками убила этого мужчину.

Во рту мгновенно стало сухо, руки сильно задрожали.

Да, всё так и было. Ариадна де Маре была бесконечно далека от того, чтобы дарить Альфонсо бескорыстную, безусловную любовь.

— Мне не следовало отпускать твою руку, — пробормотал он, продолжая нежно касаться губами её затылка.

Альфонсо глубоко сожалел о том, что отдалился от Ариадны, оглядываясь на какую-то там великую герцогиню Лариессу. Теперь всё его внимание было приковано к женщине, стоявшей перед ним.

У Ариадны подогнулись колени. Именно о таком она тайно грезила в прошлой жизни. Пока Чезаре её одну оставлял в пустом особняке, путаясь с кем попало и шатаясь неизвестно где, принцесса Изабелла наслаждалась счастливой жизнью во дворце.

С её лица не сходила торжествующая улыбка, а рядом с ней неизменно был ласковый молодой принц.

Встречая эту пару на официальных приёмах, Ариадна, стоя в полушаге позади Чезаре, всегда думала: «Если бы только я смогла завладеть всей любовью Чезаре, я бы тоже смогла так улыбаться. Если бы только он одумался, если бы мы только поженились — я стала бы так же счастлива, как сестра».

Однако скрытое за этими мыслями любопытство никуда не девалось. Каково это — быть любимой таким мужчиной? Будет ли эта любовь мягкой, как сахарная паутинка? Или горячей, как пирог, только что вынутый из печи? Принесёт ли она удовлетворение? Подарит ли счастье? Сможет ли она больше не желать ничего другого?

Но мне больше ничего и не нужно…

В тот самый момент, когда они держались за руки, ей действительно больше ничего не было нужно. Не нужно было даже место принцессы. Лишь бы Альфонсо был рядом. Лишь бы только держаться с ним за руки и дни напролёт шептать друг другу о любви.

Из её глаз хлынули слёзы.

Стать любовницей принца — разве это не идеальный финал для такой, как ты? Чего ты ломаешься? Смирись. Не может быть, чтобы этот мужчина продолжал любить тебя, узнав всю правду. Как можно любить женщину, которая тебя убила? Даже не мечтай о месте принцессы — оно тебе не по чину. Лучше умоляй, чтобы он взял тебя хотя бы в любовницы, дрянная и жалкая девчонка. С первого шага оступилась, вот и прячься в каморке.

Любовница! Любовница! Женщина на стороне! Прямо как твоя мать!

Альфонсо почувствовал, как вздымается грудь Ариадны, и понял, что она плачет. Легко обхватив её талию обеими руками, он развернул девушку лицом к себе. В его каменных объятиях её стройная фигура казалась гибкой, словно ива.

— Ари, — позвал он, улыбаясь.

Альфонсо просто не мог утерпеть, так сильно ему хотелось поделиться с ней этой радостной новостью. В прошлый раз он получил пощёчину, прежде чем успел всё толком объяснить.

— Я никогда не был женат на Лариессе, — продолжил он.

Всё ещё находясь в объятиях Альфонсо, Ариадна удивлённо вскинула голову. Боясь, что так она заломит себе шею, он чуть согнул колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Когда мы бежали из Галлико, великая герцогиня Лариесса потребовала, чтобы я подписал брачный договор в обмен на её помощь. Однако этот документ был неполным... Он не равноценен заключению брака.

Правда, доказать его недействительность было делом хлопотным. В прошлый раз Альфонсо не рассказал обо всём сразу по множеству причин, и трудности с доказательствами были лишь одной из них. Этот документ не мог сделать их с Лариессой мужем и женой, но помолвка была заключена. Да и политические последствия у договора были.

И, что самое главное, у Альфонсо оставался моральный долг перед Лариессой, которая слегла от тяжёлой болезни, помогая ему.

— Пока я был в Йесаке, я получал поддержку от Галлико… точнее, от людей великого герцога Эда.

В основном это было продовольствие и немного оружия. Поначалу припасы прибывали вместе с письмами великой герцогини Лариессы. Но когда Альфонсо упрочил свои позиции, объёмы несколько возросли, и посылки стали доставляться курьерами великого герцога Эда. А после того как Рафаэль привёз десять тысяч дукатов, суммы выросли уже по-настоящему — размер вложений увеличился, как только дела принца в Йесаке пошли в гору.

— Я был так благодарен за ту помощь, оказанную в час нужды, что собирался жениться на великой герцогине Лариессе, даже зная, что брачный договор недействителен.

Он думал, что Ариадна уже стала женщиной другого мужчины, что она полюбила другого. Но когда он вернулся в столицу и увидел её собственными глазами, оказалось, что всё иначе. У него ещё был шанс.

— Когда я вернулся в Сан-Карло и сказал, что женат… Я сказал это именно в таком контексте, — произнёс Альфонсо. — Пожалуйста, больше не понимай меня превратно.

Его серо-голубые глаза смотрели на неё с нежностью. Именно таким был его взгляд в те времена, когда они были влюблённой парой в Сан-Карло.

— Я полагал, что посвятить жизнь нелюбимой женщине — это мой долг чести и плата за оказанную ею любезность, но…

Снова обхватив Ариадну за стан, Альфонсо без труда поднял её над землёй.

— Ах! — испуганно вскрикнула она.

Подол платья взметнулся ввысь, раскрываясь, словно цветок магнолии, после чего она мягко погрузилась в объятия Альфонсо. Он тут же прижался к её губам.

— Подожди… М-м-м!

Страсть охватила Альфонсо. Он не выпускал Ариадну, не давая ей даже возможности вдохнуть. Её дыхание сбилось, а мысли затуманились. Единственным ощущением было тепло тела Альфонсо, которое завладело её губами безраздельно и не желало отступать.

Принц лишь слегка отстранился, когда Ариадна изо всех сил начала колотить кулаками по его груди. Благодаря этому поцелую, её чувство вины отступило — по крайней мере, на какое-то время.

— Ха-а… — выдохнула она.

Пока одурманенная Ариадна судорожно хватала ртом воздух, Альфонсо прошептал ей на ухо:

— На самом деле я хотел открыться тебе, когда мне нечего было бы скрывать. Хотя я и не женат, я хотел вернуться к тебе совершенно свободным человеком, уладив все формальности.

Альфонсо намеревался встретиться лично с великим герцогом Эдом, чтобы окончательно расторгнуть этот ничтожный союз.

— Меня терзало чувство вины перед Лариессой… Но я должен был помнить, что эти галликанцы — сплошь обманщики! Подумать только, золото, которое они якобы выслали от себя, оказалось тем самым, что моя мать приготовила для меня! — воскликнул он.

Теперь у Альфонсо не было причин медлить с окончательным разрывом отношений с Лариессой. Кроме того, у него была и другая причина действовать быстро.

То, как Рафаэль сегодня взглянул на Ариадну, и то, как Элько держался с ней перед Залом Звёзд…

Глаза его потемнели от гнева.

— Я больше не могу этого выносить, — вырвалось у Альфонсо.

Женщина, стоявшая перед ним, была слишком желанной, чтобы оставлять её наедине с собой. Он был полным идиотом, раз позволил ей остаться в столице целых четыре года. Альфонсо не мог поверить самому себе: как он мог совершить подобное?

Он вновь прильнул к её губам, безжалостно сминая их. Ариадна, совершенно не в силах сопротивляться такому напору, всё же подняла руку, чтобы остановить его, и едва слышно произнесла:

— Э-эй, подожди.

Поцелуй Альфонсо был невероятно волнующим, но ей показалось, что она только что услышала какую-то нелепую чушь.

— Что… что ты только что сказал? — переспросила Ариадна. — Кто, говоришь, послал это золото?

Неужели она ослышалась? В эпоху Великой чумы выпуск ста тысяч дукатов означал обретение состояния, которого хватило бы на покупку целого королевства. Какая невообразимая наглость! И какой же ублюдок посмел нести подобный бред?

Ариадна уперлась обеими руками ему в грудь, оттолкнула его, и изнывающий от нетерпения Альфонсо ответил:

— Королевство Галлико… выдало золото моей матери за своё.

Лицо Ариадны исказилось от ярости.

Желая поскорее всё прояснить и вернуться к поцелую, Альфонсо торопливо произнес:

— Точнее, великая герцогиня Лариесса и её отец, великий герцог Эд, заявили, что эти сто тысяч дукатов принадлежат им.

Ариадна сжала кулаки и резко вырвалась из объятий Альфонсо, вскочив на ноги.

— Вот же ублюдки! — яростно обругала она.

Альфонсо изумленно уставился на неё. Он выглядел как щенок, у которого отняли любимую косточку.

Ариадна заговорила быстрее, но её голос стал собранным и спокойным:

— Альфонсо. Я отправила Рафаэля в Йесак. После этого я неуклонно переводила деньги через торговый дом от имени Святого Престола. Кто же управлял казной?

Выражение лица Альфонсо также стало мрачным. Теперь он в полной мере осознал всю ситуацию.

Тяжелым голосом он ответил:

— Элько…

Альфонсо крепко сжал кулаки. Стало очевидно, кто был главным виновником этого безумия.

Он тоже вскочил с места и коротко бросил:

— Пойдём.