Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 333 На этот раз я тебя не упущу
Ранее в Сестра, на сей раз престол будет за мной...
Рафаэль неспешно покинул кабинет принца, ощущая смешанные чувства: облегчение и некоторую долю сожаления.
Альфонсо, который до этого беспокойно расхаживал по коридору, тут же поднял голову, заметив стройный, изящный силуэт. Принц с облегчением выдохнул, узнав Рафаэля.
Рафаэль, уловив его волнение, молча подошёл и похлопал Альфонсо по плечу:
— Прости, что всё не так понял.
Его извинение было кратким и сдержанным — больше ему добавить было нечего. Он размышлял, стоит ли сказать что-то ещё, например: «Смотри, будь счастлив», или «Я выхожу из игры», или даже «Прости, что полюбил её».
Однако первая фраза прозвучала бы слишком самоуверенно. Вторая вызывала досаду. А за третью, по его собственному мнению, не было никаких оснований для извинений.
Поэтому он лишь слегка кивнул на прощание:
— Я ухожу.
Альфонсо, глядя вслед Рафаэлю, который удалялся лёгкой походкой, почувствовал, что что-то не так.
— Куда ты? — окликнул он своего друга детства.
Рафаэль улыбнулся, словно сбросив с плеч огромный груз:
— Далеко.
— Ты вернёшься?
— Кто знает…
Всё зависело от того, что вкладывать в слово «вернуться». Наверное, когда-нибудь он снова посетит Сан-Карло. Но сможет ли он стать прежним Рафаэлем де Бальтазаром? Вряд ли.
Человек, чья душа обрела покой в объятиях Отца Небесного, отличается от обычных людей. Завтрашний он неизбежно станет совершенно иным.
— Поживём — увидим, — произнёс Рафаэль, ещё раз похлопав Альфонсо по плечу.
Принц помедлил мгновение, а затем тихо произнёс:
— Спасибо тебе…
В этих словах «спасибо» крылось множество смыслов. Здесь было и сожаление, что Рафаэлю не удалось завоевать сердце Ариадны. И благодарность за то, что друг прошёл долгий путь до Йесака, чтобы помочь ей. И признательность за то, что Рафаэль оберегал её, когда принца не было рядом. Все эти чувства накладывались друг на друга.
Услышав это, Рафаэль лишь коротко усмехнулся.
— Это твоя заслуга.
На этом всё. Он развернулся и размеренным шагом покинул Дворец принца. По его походке было видно, что он точно знает, куда направляется.
Альфонсо обернулся к дверям своего кабинета. Там, внутри, Ариадна осталась одна. Он с трудом сглотнул, чувствуя сухость во рту.
Спустя мгновение послышался звук, напоминающий шорох осенних листьев. Погружённый в свои мысли Альфонсо резко поднял голову. Сейчас было неподходящее время для звуков опадающих листьев. Этот звук исходил от юбок. И действительно, едва он успел подумать об этом, как в его поле зрения появилась Ариадна в алом платье, двигаясь легко и почти невесомо.
— Ари…
— Альфонсо, ты всё это время ждал меня? — Ариадна, убрав за ухо прядь густых чёрных волос, посмотрела на него с явным подозрением. — Мы ведь так долго разговаривали.
Альфонсо инстинктивно попытался уйти от ответа:
— Н-нет, я просто гулял неподалёку и случайно…
Но на полуслове он осекся, поняв, что это оправдание звучало ещё более нелепо, чем правдивый ответ. Поблизости не было никаких мест для прогулок. К тому же, Ариадна столкнулась с ним не в процессе ходьбы: она застала его врасплох, когда он с отсутствующим видом стоял прямо под дверью своего кабинета.
Альфонсо тяжело вздохнул и сказал всё как есть.
— Да… я ждал тебя. Нам нужно поговорить.
Ариадна молча кивнула. Они прошли по коридору, спустились по мраморной лестнице и вышли в сад.
В отличие от главного сада, украшенного высокими деревьями и пышными клумбами, сад Дворца принца был небольшим и уютным. Сейчас была пора, когда лепестки таволги, служившей живой изгородью, начинали опадать, а сирень — робко расцветать. В густой ночной темноте её аромат плыл в воздухе с каждым их шагом.
Однако между Альфонсо и Ариадной, бредущими бок о бок, повисла неловкая тишина, резко контрастируя с этой романтичной атмосферой.
— Твои туфли… тебе удобно?
— Идти можно.
За скомканным вопросом последовал односложный ответ, и в воздухе снова сгустилось застенчивое молчание.
— Есть хочешь?
— Не особо.
Нервничал не только Альфонсо — у Ариадны всё внутри скручивало от напряжения. Куда девалось её обычное красноречие? Казалось, что сейчас, с каждым произнесённым словом, у неё внутри со скрипом проворачивались заржавевшие шестерёнки.
В конце концов, Альфонсо заговорил первым.
— О чём вы… разговаривали с Рафаэлем?
Вот оно.
— Да так… — протянула Ариадна.
Она не собиралась прямо рассказывать Альфонсо о том, что Рафаэль признался ей в любви, а она его отвергла. Это было бы проявлением неуважения к самому Рафаэлю, да и с Альфонсо ей совершенно не хотелось обсуждать эту тему.
Поэтому она ответила уклончиво:
— О том, что впредь будем оставаться хорошими друзьями.
Альфонсо бессознательно выдохнул с облегчением.
Ещё по разговору с Рафаэлем он примерно понял, что признание друга не увенчалось успехом, но услышать это напрямую от Ариадны было совсем другим делом. Только теперь, услышав её окончательный ответ, он смог успокоиться и перейти к тому, о чём изначально собирался поговорить.
— Во-первых… я хочу извиниться перед тобой за выходку моего подчинённого. Ты, должно быть, сильно испугалась. Ариадна напрягла память. Он говорил об Элько. Но что именно он имел в виду? Его козни и попытки посеять между ними раздор? Или то, что он отрубил Элько голову прямо у неё на глазах? Не зная, что ответить, она на какое-то время замолчала. С каких-то пор рядом с Альфонсо она то и дело вела себя как неоперившийся новичок. Стоило им встретиться взглядами, как её тело цепенело, и она могла брякнуть то, чего в обычной ситуации никогда бы не сказала. Поэтому сейчас она тщательно подбирала слова, чтобы снова не сболтнуть лишнего: — Нет… это ведь не твоя вина. «В конце концов, я не впервые вижу, как убивают человека», — едва не ляпнула она, но в самый последний момент чудом успела проглотить эту фразу. К счастью, Альфонсо ничего не заметил. Он решительно покачал головой: — Вина подчинённого — это всегда вина его господина. Я виноват в том, что не распознал его истинную сущность. В конечном итоге, это моя ошибка. — Ну, раз уж ты так хочешь извиниться, то я принимаю твои извинения. Едва эти слова слетели с её губ, как Ариадна мысленно прикусила язык. Ой. Я же совсем не это хотела сказать. Не прозвучало ли это слишком высокомерно? Будто она и впрямь считала, что он обязан перед ней извиняться? Пока Ариадна терзала себя сомнениями, её ушей мягко коснулся приятный низкий голос: — Послушай, Ари. Она обрадовалась тому, что он нарушил неловкую паузу, и поспешно отозвалась: — Да? Они стояли посреди сада, пахнущего сиренью. Альфонсо какое-то время молчал, а затем спросил: — А мы с тобой… тоже хорошие друзья? Ариадна, застигнутая врасплох этим внезапным вопросом, растерялась. Она не знала, что сказать. К чему он это спрашивает? Что, если я скажу, что мы не друзья? Решит ли он, что мы даже не друзья и нам больше не стоит видеться? Или, раз уж он извинился за Элько, он предлагает забыть тот случай в Зале Звёзд, когда я отчитала его, велела не притворяться, будто мы близки, и вновь стать друзьями? А может… может, он предлагает мне встречаться? Это что, продолжение того поцелуя? Да ну, бред какой-то. К тому же, если он совсем не это имел в виду, а я с ходу выдам: «Да, давай встречаться», — я же буду выглядеть полной дурой! Помучившись с выбором, Ариадна с трудом выдавила самый нейтральный ответ, какой только смогла придумать: — Если ты этого хочешь, думаю, да. — А я — нет. — Альфонсо не стал ходить вокруг да около и рубанул прямо: — Я не хочу быть тебе другом. И я не смогу быть просто другом. Они сами не заметили, в какой момент перестали идти. Услышав слова Альфонсо, Ариадна застыла, точно соляной столб, и в упор уставилась на него. — У меня в глазах темнеет от ярости при одной только мысли о том, что ты стоишь рядом с моим другом. О какой простой дружбе может идти речь? Альфонсо стоял от неё на расстоянии меньше пьеди. Слишком далеко для объятий, но слишком близко для простого разговора. У Ариадны по всему телу пробежали мурашки. Она всем существом чувствовала его дыхание. Это был лучший момент для поцелуя. Их сердца бились в идеальной, синхронной гармонии. Стоит только протянуть руку — и они коснутся друг друга. Горячая кожа прижмётся к коже, губы прильнут к губам. Дыхание Ариадны стало прерывистым. Но Альфонсо, не сокращая расстояния, продолжил говорить. — Я считал себя ответственным человеком, но я ошибался. Думая о будущем Этрусского королевства, он должен был безропотно принять брак с великой герцогиней Лариессой. Но он не мог. — Я считал себя человеком без всяких желаний. Но и здесь я ошибался. Он не мог избавиться от мыслей о женщине, стоявшей перед ним. Умом он понимал, что для всеобщего блага должен был выбросить её из головы, но отсечь эту тягу был не в силах. Отрубить себе руку или ногу было бы не так мучительно. Для Альфонсо де Карло забыть Ариадну де Маре было равносильно тому, чтобы отрезать часть своей души, самую его суть. Но она была роскошью, запретной для него. Только для него одного во всём мире. И если жадность — это бесконечное желание того, что тебе не дозволено, то Альфонсо де Карло был самым жадным мужчиной на свете. — Ты всегда раскрываешь того меня, которого я сам не знал. Он спокойно смотрел на неё. Перед ним стояла уже не та пятнадцатилетняя девочка, которую он встретил когда-то, а прекрасная двадцатилетняя женщина в самом расцвете красоты. В ней угадывались черты прежней Ариадны, но она изменилась. Пухлые вишнёвые губы и забавные, чуть крупноватые зубки, в которые он когда-то влюбился, остались прежними. Но тонкая шея, изящные ключицы и захватывающие дух изгибы повзрослевшего тела были совсем другими. Но Альфонсо не воспринимал её как набор отдельных черт и деталей. Глядя на эту ослепительно прекрасную, повзрослевшую Ариадну, он, как ни странно, лишь сильнее убеждался, что сможет любить её даже тогда, когда она превратится в седую, сгорбленную старушку.Независимо от того, были ли у неё тонкие или полные губы, длинные или короткие волосы, молода ли она или стара — Ариадна оставалась собой. Он любил не её облик. Он любил её саму, Ариадну. Тихим, низким голосом Альфонсо сделал ей признание: — Стань моей. ---------------------Прим. перев.: в оригинале Альфонсо говорит: 내 여자다 되어줘 — буквально «Стань моей женщиной». Если прежде в его мыслях настойчиво повторялись 그의 아리아드네 — «его Ариадна» и 그의 여인을, 아니, 그의 여인이었던 여자를 — «его женщину — нет, ту, что когда-то была его», — то теперь он произносит это вслух. В русском тексте реплика передана через «Стань моей»: так сохраняется её интимная прямота, но не возникает оттенка любовницы, которого Ариадна так страшится.내 여자, «моя женщина» — один из ключевых романтических концептов корейской поп-культуры: формула одновременно передаёт подчёркнутое притязание, желание защитить и готовность назвать своей. Спасибо десяткам дорам и K-pop индустрии за этот троп; см. также хит Ли Сынги (Lee Seung-gi) Because You're my Woman / 내 여자라니까.