Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 349 Ошеломляющее прозрение

Одно лишь упоминание короля Лео III помогло застыть крови в жилах Альфонсо. Он мог бы списать это на шутку либо посчитать нелепым преувеличением, но его интуиция подсказывала: всё обстояло гораздо серьёзнее.

— В каком смысле? Что отец?.. — осторожно проговорил он, отпуская её руки.

Лишившись опоры, Ариадна тут же подалась вперёд, без сил оседая в его объятиях. Каждое прикосновение к её мягкому, податливому телу отзывалось дрожью в каждом нерве.

Глубоко вздохнув, Альфонсо крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Сейчас было не до сантиментов.

— Его Величество… — выдохнула она, тяжело дыша, и запнулась, будто собираясь с духом.

Альфонсо не мог понять, прошла ли её недавняя экзальтация, или она просто дрожит перед предстоящим трудным разговором.

— Он намеревался сделать меня своей женой.

Наступила короткая пауза.

— Что? — Альфонсо схватил её за плечи, заставляя выпрямиться, чтобы увидеть её лицо. — Повтори.

Он не мог поверить своим ушам. Должно быть, это какая-то ошибка.

— Женой?.. В смысле… королевской супругой?

К его несчастью, он всё расслышал правильно. Лицо Ариадны беспомощно обвисло. В её глазах мелькнуло чувство вины, совершенно непонятное Альфонсо. Она кивнула настолько слабо, словно её шея вот-вот могла переломиться.

Настолько жалкое зрелище она представляла, что Альфонсо мгновенно одёрнул себя, отбросив любые сомнения. Ей, должно быть, попросту стыдно произносить слова, которые неизбежно вставят клин между ним и его отцом.

Если бы он позволил своим дурным мыслям взять верх, он вполне мог бы спросить: «А не флиртовала ли ты с королём?» Но Альфонсо не имел привычки опускаться до подобных подозрений.

— Когда? Как?

Ариадна разомкнула свои вишнёвые губы. На это, казалось, ушла целая вечность. От недавнего обжигающего напряжения не осталось и следа.

Приёмная наполнилась ледяной яростью, острой, как хорошо отточенный клинок.

— В начале зимы 1123 года.

Больше трёх лет назад, примерно в то время, когда Ариадна была помолвлена с Чезаре.

— Почему я ничего об этом не знал? — спросил Альфонсо. В последнее время до него доходили любые, даже самые незначительные слухи: многие, прежде всего знатные вельможи, искали его благосклонности.

— Его Величество с самого начала держал всё в строжайшей тайне, — ответила Ариадна. — Ничего не просочилось в свет, а во дворце всем сразу заткнули рты.

Она вкратце обрисовала ситуацию: сначала — графский титул, пожалованный ей, а не Ипполито, причём без всякого согласования с кардиналом де Маре. А затем — королевский указ, предписывающий явиться во дворец, без каких-либо объяснений.

Альфонсо сомкнул брови с недоверием. Это расходилось с тем, что он знал. До сих пор он полагал, что Ариадна де Маре получила титул графини в награду за помощь Чезаре де Комо в становлении герцогом Пизано. По крайней мере, именно так ему это объяснила Лариэсса.

— Я прибыла по приказу и оказалась в Зале Солнца, — продолжила Ариадна. — Его Величество уже ожидал меня, одетый в белое.

Не в силах сдержать своё негодование, Альфонсо сжал подлокотник с такой силой, что тот треснул. Кресло наследного принца, изготовленное из твёрдой берёзы, которую десятки раз пропитывали маслом, не выдержало его хватки. В этот момент ему хотелось разнести вдребезги все эти вековые традиции, чувство долга и саму королевскую власть.

— Как ты сбежала? — спросил Альфонсо.

Он внутренне приготовился к худшему. Альфонсо нужно было расторгнуть помолвку с Лариэссой, и теперь он подумал: а вдруг и у Ариадны есть запись о браке, которую ещё предстоит вычеркнуть из родовой книги? Ему было невыносимо стыдно перед своей возлюбленной за собственный статус, и где-то в глубине души жила робкая, неосознанная надежда, что её тайна хоть немного уравняет их положение.

— Чезаре…

Ариадна назвала имя, которое он никак не ожидал услышать. Впрочем, об их помолвке он уже знал. Король Лео III вполне мог по документам сделать её своей женщиной, а на публике представлять как невесту Чезаре. Но то, что его любимая сказала дальше, застало Альфонсо врасплох.

— Чезаре ворвался в зал со своими людьми… Угрожая Его Величеству клинком, он разорвал брачный договор.

— Что?!

— Вернее, не разорвал, а заменил на договор о помолвке… Альфонсо? — Она замолчала и потрясла его за плечо. — Альфонсо? Что с тобой?

Принц выглядел так, словно его ударили по затылку кувалдой.

— Тот самый Чезаре?.. Он это сделал?

— Когда я вошла, на полу лежали тела, а весь зал… Зал Солнца… был залит кровью.

Альфонсо отказывался в это верить.

Чезаре? Этот трусливый ублюдок?

По его мнению, Чезаре был тем самым мерзавцем, которому следовало бы отрубить то, что болтается у него между ног. Вместо того чтобы стыдиться своего грязного происхождения или хотя бы попытаться загладить вину, он кичился королевской кровью, как трофеем, чтобы затаскивать женщин в постель. Но как только приходило время отвечать за свои поступки, он тут же трусливо прятался за статусом бастарда.

Альфонсо, выросший бок о бок с Чезаре, всегда считал его просто мусором, не достойным звания человека.

— И он… обнажил меч против отца?

Ариадна хранила молчание. Было совершенно ясно, что слова Альфонсо сейчас не нуждались в её подтверждении. Он пробормотал что-то нечленораздельное, после чего энергично провёл руками по лицу.

— Боже мой…

Вся собственность Чезаре полностью зависела от короля Лео III. Альфонсо обладал правом законного наследника престола, закалённым в битвах рыцарским орденом и собственной политической фракцией, обеспеченной первыми двумя пунктами. У Чезаре же не было ровным счётом ничего. Если бы Лео III исчез из его жизни, от него осталось бы лишь привлекательное лицо и дурная слава в высшем обществе.

И этот негодяй… поднял меч на собственного отца? Ради Ариадны?

— Неужели Его Величество так просто позволил ему это?

Это казалось невозможным. Однако Чезаре де Комо был жив и здоров, продолжая носить титул герцога Пизано, как ни в чём не бывало.

— Его Величество немедленно отстранил его от должности главнокомандующего Этрусским королевством, — был её ответ.

Альфонсо потребовал пояснений взглядом. Тот Лео III, которого он знал, не оставил бы в живых сына, посмевшего обнажить против него меч из-за столь незначительного повода.

Ариадна, бросив на него осторожный взгляд, опустила голову и тихонько вздохнула:

— Я обратилась к Его Величеству. Я заявила, что если он тронет Чезаре, я поведаю всем, что он намеревался взять меня в жёны…

Она умолчала о шантаже короля, используя их с Альфонсо отношения, но не чувствовала нужды раскрывать все карты. Это даже не было ложью во спасение. Ариадна постаралась как можно более непринуждённо перевести разговор.

— Его Величество совершенно не желает, чтобы информация о его планах относительно меня просочилась наружу. Судя по всему, даже герцогиня Рубина узнала об этом в самый последний момент. Насколько мне известно, большинство слуг, присутствовавших в Зале Солнца в тот день, были заставлены замолчать.

Лишь доверенные лица короля и связанные с ними люди были помилованы. Остальных либо сослали на край света, либо казнили под вымышленными предлогами. Так как в основном это были младшие слуги, большого резонанса это не вызвало. Такова была дворцовая политика Центрального континента.

В этот момент Альфонсо запоздало осознал, откуда в глазах Ариадны появилось чувство вины. Ей было неловко рассказывать, как именно она оказалась обручена с Чезаре — вернее, ей было стыдно поднимать эту тему в его присутствии.

Похоже, Чезаре де Комо мог оказаться куда более серьёзным противником, чем он предполагал.

***

Каким-то образом Альфонсо вновь удалось отправить Ариадну домой, не прикоснувшись к ней. Сразу после этого принц направился на тренировочную площадку. Он отложил все дела, кроме самых неотложных встреч, и сосредоточился на полигоне.

Очередной деревянный столб, поддерживающий тренировочный соломенный манекен, с оглушительным треском разлетелся на куски.

Манфреди с выражением усталости на лице бросил взгляд на младшего рыцаря — Десилио. В руках принца был обычный тренировочный деревянный меч, а не топор дровосека.

— Который это по счёту?

— Пятнадцатый…

— Он просто ломает их силой. Но… пятнадцать штук?!

— Да…

Обычно рыцари просто били по соломе — им было не под силу сломать саму деревянную основу. Поэтому даже на весь отряд в месяц закупали от силы десяток таких манекенов.

Понимая, что принц явно не в настроении, Манфреди многозначительно прошептал:

— В такие моменты лучше держаться подальше. Если будешь мешать ему и попадешься под горячую руку…

С резким хрустом шестнадцатый манекен раскололся пополам и упал на землю.

Целых манекенов на площадке больше не осталось. Рыцари сами отвечали за инвентарь, поэтому Десилио пришлось принести на плац новый манекен вместе с деревянной стойкой.

После наставлений Манфреди Десилио шёл туда, едва не плача.

И почему именно сейчас?..

— Эй, ты!

Низкий голос принца, прозвучавший по полигону, заставил Десилио инстинктивно вжать голову в плечи, словно черепаха.

Всё, попался. Сейчас он заставит меня пробежать сорок кругов…

Однако гнев принца был направлен в другую сторону.

— Манфреди! У тебя что, рук-ног нет?! Стоишь и наблюдаешь, как младший рыцарь в одиночку таскает манекены?!

Манфреди испуганно охнул.

— Вижу, тебе совершенно нечем заняться. Шестьдесят кругов по плацу! Живо!

Издав сдавленный хрип ужаса, Манфреди понял, что наказания не избежать. С разинутым от шока ртом он бросился бежать.

Глядя ему вслед, Альфонсо впервые за этот день позволил себе лёгкую усмешку. Мышцы, до этого напряжённые, как канаты, начали постепенно расслабляться, а вместе с ними понемногу отступало и нервное напряжение.

Шестнадцать разбитых манекенов валялись у его ног. Что заставляло его так яростно размахивать мечом? Неудовлетворённое влечение к Ариадне? Ярость на собственного отца? Чувство вины из-за того, что они с отцом возжелали одну женщину? Всё это сыграло свою роль, но не объясняло коренной причины.

Ревность. Чувство собственной неполноценности.

Именно эти чувства душили Альфонсо сегодня: ревность и зависть к Чезаре, к которым примешивалась доля невольного восхищения.

Чезаре нашёл в себе преданность и храбрость, чтобы совершить то, на что сам Альфонсо так и не решился, хотя обладал всеми возможностями. Пока принц оставался под защитой матери, его единокровный брат отчаянно и безрассудно поставил всё на кон.

К горлу снова подступил комок.

— Ха-а-а! — раздался рёв Альфонсо, когда он ринулся на семнадцатый тренировочный манекен.

***

Король Лео III, который сам же и создал эту неразбериху, позарившись на женщину своего же сына, в данный момент был поглощён новой пассией.

— И ты только представь, графиня Контарини берёт маленький цветочек — и вставляет его собаке прямо за ушко! Нет, ты можешь себе это представить?!

Король звонко расхохотался, пересказывая Рубине, как он накануне снова пригласил Оттавио с его супругой на чай.

— Приладить маргаритку за ушком такой крошечной собачки! Ну какая же это изящная выдумка!

Следом Лео III бросил неодобрительный взгляд на бульдога, которого держала Рубина.

— А эта уродка зачем-то нацепила жемчуг? Он ей совершенно не подходит.